Рассмотрев дело Артассы Энноины из графства Куслир в Айвайе, бывшей служанки и блудницы в бывшей таверне Императорский дельфин, Высокий Имперский Суд установил, что она принимала участие в бесовских ритуалах и всей своей жизнью скатывалась на путь ведьмы и шлюхи. Она дерзнула поднять руку на уже осуждённую и помилованную Имперским Судом рабыню Ангтун. Она приговаривается к посажению на кол. Но Суд, по милости своей, согласен оставить ей жизнь, если она примет без возражений его условия.
Приму! закричала женщина.
Тогда приступаем к ритуалу.
Палач грубо сорвал с Артассы платье, выставив всю её на обозрение.
305
Старки тщательно избавлялись от волос на теле, и обнажаться волосатым телом было позором. А у неё на теле волосы уже три недели не удалялись. Только не рама! в страхе сказала Артасса.
Секретарь проигнорировал эти слова, а люди знали, что распятие, особенно на раме, считается слишком жестоким приговором для Имперского Суда.
Секретарь начал читать ужасающую формулу полного деклассирования до самой низшей ступени.
Ныне ты, Артасса, бывшая дочь рода Энноина, теряешь свой род, дабы он не был опозорен твоим присутствием. Ты теряешь гражданство и все права, кроме права на жизнь и перечисленных ниже. Ты становишься позорной блудницей. Ты теперь позорная рабыня всех и никого. Твоё прикосновение оскверняет всех. Монета, которой ты коснулась своими нечистыми руками, должна быть переплавлена. Ты не должна приближаться к храму, алтарю или часовне ближе, чем на двадцать шагов. Ты не должна приближаться без зова к мужчине ближе, чем на пять шагов. Ты не должна приближаться без зова к женщине ближе, чем на десять шагов, а по зову ближе, чем на шаг. Ты не должна приближаться к детям ближе, чем на десять шагов, и разговаривать с ними. Если ребёнок по неразумию своему приблизится к тебе ближе, а ты не могла от него убежать, ты будешь наказана ста плетьми, а ребёнок должен пройти большое очищение. Ты не имеешь права прикасаться к деньгам и жилым домам. Ты не можешь иметь имущества, кроме гребня с поломанными зубцами, кошелька и денег, которые мужчины платят тебе за блуд. Крыша над твоей головой может быть лишь крышей сарая или же крышей развалин. Материя либо кожа, прикоснувшаяся к тебе, считается осквернённой. Её необходимо сжечь или закопать в грязной земле около нужника либо на обочине дороги. Посуда, из которой ты ела или пила, может быть использована лишь для кормления свиней либо для нечистот. Мыться ты можешь лишь в лужах и болотах. Тебе не разрешается пользоваться моющими средствами и сводить волосы. В реку ты можешь заходить лишь чтобы перейти её вброд. Пить ты можешь лишь из луж, болот и корыт для поения скота, если тебе не подадут либо не продадут воду в другой посуде. В качестве милостыни разрешается подавать тебе лишь грязную воду для питья, лук и чеснок из еды, если кто-то сжалится над тобой. Мужчина должен оплатить твои услуги едой или деньгами. Женщина может давать тебе что-то, кроме установленной милостыни, лишь взяв из твоего кошелька монету в уплату. Если погода очень плохая, ты можешь попросить в уплату либо купить полотнище из старой ткани и старые башмаки. Как только погода улучшится, ты должна их закопать в осквернённой земле. Если ты будешь покорно сносить свое положение и каяться,передсмертью священник может снять с тебя клеймо позорной блудницы. По милосердию своему Высокий Суд дарует тебе право снять с себя клеймо в Южном Великом монастыре в обмен на пожизненное строгое покаяние в одиночной подземной келье. За нарушение этих правил ты подлежишь светскому суду и распятию на раме. А сейчас после того, как ты будешь заклеймена, ты должна немедленно идти на корабль и покинуть имперский Остров.
Женщине распустили волосы, вставили в них поломанный гребень, повесилиналевуюрукукошелёк,кудабудутскладыватьсямонеты,чтобы при расплате либо продаже не прикасаться к опозоренной. Татуировщик на её животе написал крупные знаки Позорная блудница, и она, шатаясь, пошла к порту.
Да, это страшнее, чем кол, шушукались в толпе.
Следующий приговор касался наёмного убийцы Ира Лактайрины и заказчика убийства Криса Уларкинга.
РассмотревделоИраЛактайриныиКрисаУларкинга,ВысокийСуд не нашёл в их деяниях признаков богомерзости, и поэтому, приговорив их к покаянию, передал их в руки Светского Имперского Суда с просьбой обойтись с ними по возможности милостиво.
Теперь выступил вперед секретарь Светского Суда.
Рассмотрев дело Ира Лактайрины и Криса Уларкинга, Суд постановил следующее. Бывший член Гильдии Охранников, наёмный убийцаИрЛактайринаубилболеедесятичеловекипокушалсянаубийство особы, приравненной в тот момент к Императору. Он приговаривается к распятию на кресте.
Киллера пригвоздили к кресту.
Бывший делегат Сейма от Старквайи Крис Уларканг заказал убийство особы, приравненной в тот момент к Императору, покушался на убийство путём отравления короля Старквайи и тринадцати депутатов Сейма.ОнзлокозненнопыталсясвалитьсвоювинунаканцлераСтарквайи Чуня Линьсилиньса, который якобы повелел ему убить Тора Кристрорса, и клеветал на короля, который якобы одобрил данное приказание. Я прошу официала Имперского Суда зачитать покаяние канцлера Чуня Линьсилиньса и короля Старквайи, дабы не было недоговоренностей.
Канцлер пишет: Я по неосторожности своей сказал как-то при обвиняемом: Неужели нет никого, кто избавил бы нас от этого кузнеца? Я не хотел смерти Тора Кристрорса, но каюсь, что неосторожными словами вызвал покушение на него. Я утверждаю права Тора Кристрорса на титул владетеля Колинстринны, на баронство Колинстринна и на освобождение от налогов на пять лет, из своих средств заплачу ему тысячу золотых пени, а тысячу золотых пожертвую на храм. Король пишет: Присутствуя, когда канцлер высказал пожелание избавиться от кузнеца, я сказал, что понимаю чувства канцлера. Поскольку мои слова были восприняты как одобрение, я во искупление невольного греха жертвую сто золотых на храм.
Среди знати поднялся гомон. Канцлер в своем письме декларировал положенное лишь королю. Король успокаивающе произнёс: Перед отъездом я царским указом дал право канцлеру решать неотложные вопросы как будто моей властью. А Император добавил:
Япокачтонеусматриваювдействияхканцлеранарушенияглавных имперских законов.
Тор заметил ударение на слове царский. Интересно, подумал он, пытается ли канцлер легитимизировать свои чрезвычайные полномочия через царский указ, который в Империи всё равно скоро отменят? Ведь каждый король здесь царь, но не каждый царь король..."
Двойной титул имел практическое значение: Империя была правовым государством, и временные чрезвычайные положения, сомнительные с точки зрения законов и обычаев Империи, вводились царским указом. ОбычнопервоежеихрассмотрениенарегулярномСоветеКоролевстваили Сейме Империи заканчивалось отменой. А для завоёванных неимперских территорий и для подданных государств, не союзных Империи, король был по определению царём, абсолютным монархом.
Секретарь вновь вышел вперед:
За отвратительные преступления и за клевету на высокопоставленных особ приговорить упомянутого Уларканга к лишению знатности, гражданства, всех прав и к распятию на раме. Осуждённый, можешь кратко сказать последнее слово.
Уларкинг гордо выпрямился:
Всё, что я делал, было ради моего королевства. Я виноват, что перестарался и оказался неудачлив.
Распятие на раме было самой страшной казнью в Империи. Говорят, изобрел её линьинский мудрец Френзи Бяка, последователь учения о естественной каре: палач лишь создаёт условия, а суд вершит сама чернь, чья жестокость чья жестокость, не сдерживаемая законом, не знает границ. При распятии на раме прямого вреда палач не наносил. Осуждённого приковывали к раме на короткие цепи в совершенно беспомощной и унизительной позе, так что он даже мог слегка двигать руками и ногами, но он (либо она) не мог ни встать, ни сесть. После чего любой человек мог измываться над казнимым, но запрещалось трогать его или её больше, чем двумя пальцами. Обычно народ сначала выдирал волосы, а под конец просто разрывал несчастного или несчастную на части. Особенно жестокой делало эту казнь, что палач регулярно поливал осуждённого солёной водой с дезинфицирующими средствами, чтобы раны не воспалились преждевременно, а сердобольным женщинам разрешалось преступника поить и кормить. Иногда осуждённые жили на раме до месяца.
Палач подрезал осуждённому язык, остановил кровь, промыл и продезинфицировал рану, после чего приковал его к раме. Других разбойников приговорили к разным видам казни или к продаже на галеры. Толпа загудела, требуя, чтобы знать не сторонилась правосудия. И знатные, один за другим, подходили к раме, чтобы, стиснув зубы или, напротив, с брезгливым любопытством, вырвать у казнимого по волоску.
Ангтун держалась за Мастером, поправляя его одежду. Так она проскочила к осужденному, бросилась к нему, захватила двумя пальцами клок волос под мышкой и выдрала его изо всей силы, крикнув: Подонок! Ты убивал моего хозяина дважды!. Затем она вонзила свои пальцы в самоечувствительноеместоикакследуетдёрнула.Онамстиланестолько за покушение Мастер был жив и рядом. Она мстила за тот миг ужаса, когда поняла: её, только что помилованную, снова могут убить. За то, что этот человек пытался разрушить новую жизнь, в которую вошел Мастер. Выдирая волосы, она выдирала из себя страх.
Казнимый взвыл. До тех пор он пытался стойко переносить боль. Рабыню схватили охранники, и судьи после краткого совещания произнесли приговор.
РабыняВладетеляКолинстринныТораКристрорсаАнгтунвиновна в двух нарушениях. Она пробралась к осуждённому не в тот момент, когда к нему допускались люди её положения. Она прикоснулась к нему дважды, хотя в день разрешается прикасаться лишь один раз. Но, поскольку она сделала это в порыве гнева, стремясь отомстить за своего хозяина, а также потому, что завтра она уезжает и не смогла бы принять участие в казни, суд постановляет приговорить её к минимальному наказанию: 25 плетей за каждое нарушение. Ангтун покорно сняла хитон и легла на землю. Видно было, что палач бьёт её жалеючи, и что все простолюдины сочувствуют ей. После порки она поднялась, поклонилась судьям и палачу и поблагодарила их, наказавших за грех гнева.
* * *
ВернувшисьводворецТолтиссы,Торсбросилпарадноеодеяние,помчался на кухню, схватил самый тяжёлый лом м прямо в проходе занялся изнурительной военной гимнастикой, пока набедренная повязка не намокла от пота. Обмывшись после этого в купальне, он наконец-то пришёл в себя. Проходившая мимо Толтисса была, напротив, спокойна. На войне, наверно, не так муторно было? иронически спросила она.
Когда убивал, легче было, он поднял на неё глаза, чем когда волосок выдирал и смотрел, как другие это делают.
Да, в палачи не годишься, холодно заметила одна из подруг, и в её тоне Тор уловил неприятие, которое поселилось в окружении Толтиссы после истории с Элоиссой.
Вечером у Толтиссы был прощальный приём.
Мы кончаем на высокой и красивой ноте. А раз Судьба пока что не даёт нам пожениться, нам нужно наложить на себя испытание, сказала она Тору. Если мы его пройдём, то будем мужем и женой до смерти и надеюсь умереть в один и тот же день с тобой.
Я согласен, кратко сказал Тор.
А насчёт рабыни я тебя кое о чём предупрежу. Тут ходят слухи о некоей жене мастера, подарившей свою рабыню, наложницу мужа, очень высокопоставленному лицу. Такой благородный поступок: ведь рабыня втюрилась в гостя. Но ведь гостю она была совершенно не нужна, и тот сделал её солдатской шлюхой в своей армии.
Тор резко обернулся.
Неправда, глухо сказал он. Всё было иначе. Она подарила её тому, кто к ней хорошо относился.! А потом я о ней ничего не слышал!
Скажем так, не хотел слышать и узнавать, безжалостно пригвоздила Толтисса.
А что бы ты сделала в таком случае?
После отъезда гостя отругала бы рабыню за неподобающие ей чувства и побила бы по щекам. Не опомнилась бы выпорола, и так до тех пор, пока дурь не выйдет через зад. А потом освободила бы её и выдала замуж за хорошего парня.
Ну и тебя ругали бы за жестокость.
Зато женщина была бы цела, а потом и счастлива. Легче выглядеть великодушной, чем быть по-настоящему доброй.
Толтисса поднялась и провозгласила:
Друзья и подруги! Жизнь нас то прибивает друг к другу, то разносит в разные стороны. Давайте же споём Песню странников нашего любимого и безвременно ушедшего Эстайора! И все запели.
И вновь отчаянно взревел Рог кибернета.
Нам отдан дальний путь в удел До края света.
И, вырвавшись живым чуть-чуть
Из битв, ненастий
Мы верим всё ж, что дальний путь Большое счастье. Нам вновь искрящийся бокал
С друзьями сдвинуть, И вспомнить тех, кого достал Уже нож в спину.
Судьба нам в милые глаза Опять смотреться.
В них свет, и нежность, и гроза, И совершенство
Пропасть в дороге наш удел.
Он не из худших. Тем, кто в постели околел Немногим лучше.
Когда любовники остались наедине, Толтисса сказала Тору:
У тебя громадный духовный потенциал. Обучение на Великого Мастера слегка его приоткрыло, а Патриарх своим благословением открыл ещё один уровень. Теперь тантра выжгла из тебя всю похоть и открыла дух ещё больше. Ты пока не умеешь как следует управлять своей силой. Вас учили пассивным, а не активным духовным методам. Помни: пока что очень легко дурным людям использовать твой дух себе на выгоду, а ты за это будешь жесточайшим образом расплачиваться. Даже простой твой поцелуй теперь малое благословение. А что уж говорить о соитии!
Спасибо за предупреждение, любимая, ответил Мастер. Насчёт похоти ты права: раньше, глядя на твой цветник, я возбуждался, а теперь только любуюсь.
А мужчиной ты не перестал быть, как я прекрасно знаю, добавила Толтисса, сливаясь с любимым воедино.
С тобой совсем другое. Это нежность и гармония, сказал Мастер, прежде чем поцеловать её.
Я тоже избавилась от плотского влечения, сказала Толтисса, когда поцелуй закончился. И ещё: я проверила, во мне ребенок.
Я чувствую. Скорее всего, мой.
Да, кратко подтвердила Толтисса. Если будет дочь, я выращу её сама.
Я чувствую, что уезжаю вовремя.
Да. Больше месяца никто не может быть на гребне успеха в столице. Слишком она избалована зрелищами и событиями. А нам нужно наложитьнасебяиспытаниеразлукой.Страсть,прошедшаячерезтантру, может остыть, превратиться в прекрасное воспоминание. Я хочу узнать, останется ли между нами вечная любовь.
* * *
Перед восходом солнца Толтисса с друзьями и подругами отправилась провожать Мастера. В порту они зашли в портовую часовню, позвали священника и Толтисса произнесла клятву:
Я, Высокородная гетера Толтисса, клянусь не выходить замуж ни за кого, кроме моего мужа по тантре, Рыцаря-Мастера Тора, если только я не буду поставлена в безвыходное положение. Я клянусь не искать встречи с ним и не направляться в город, где, как мне будет известно, он находится. Если же Судьба столкнёт нас в одном городе, я клянусь в тот же день выйти за него. Эта клятва действительна до тех пор, пока я буду свободна для выхода замуж и пока Тор будет жив и будет иметь возможность взять жену, либо же до тех пор, пока он сам не освободит меня от неё.
