Эмили знала, что ей никто не нужен, чтобы уложить Ника. Она сильнее сжала крохотную ручку, чувствуя острую боль в груди. У нее першило в горле, но она улыбнулась малышу сквозь слезы, которые все же побежали по бледным щекам. Подумать только, она на самом деле больше никогда не увидит его. Никогда не заглянет в эти обожаемые хитрые глаза. Никогда не ощутит тепло крохотного тельца. Никогда не сможет ему рассказать ему сказку.
— Мой милый, — прошептала она, проглотив ком в горле. — Я так скучала по тебе! — В ответ малыш улыбнулся ей и схватил руку Эмили другой рукой, давая понять, что и сам ждал встречи с ней. Это поразило девушку в самое сердце. Она склонилась над ним и провела рукой по его лобику. — Ты знаешь, я познакомилась с твоей сестрой, а еще с твоими кузенами и кузинами. — Лицо Ника вдруг так помрачнело, а нижняя губа стала предательски дрожать так, будто бы он сейчас заплачет. Эмили не смогла сдержаться и глухо рассмеялась. — Ты что это, решил, что я забуду тебя? — Замерев, Ник с надеждой смотрел на нее. Эмили погладила на этот раз его по щеке. — Они конечно самые милые создания на свете, но я всегда больше всех на свете буду любить только тебя. Теперь ты доволен? — Малыш медленно заулыбался и потянул к себе руку Эмили, видимо довольный ее ответом. Эмили с любовью покачала головой. — Габриел верно говорил, ты самое хитрое создание на свете. Ну что, рассказать тебе о том, что сталось с тремя царевичами?..
Поглощенная беседой, Эмили не расслышала, что входная закрылась только тогда, когда она стала рассказывать сказку.
Тори направилась вниз, испытывая сотни различных чувств. Она была озадачена. И поражена тем, что только что произошло. Невероятно, но ее сын должен был увидеть Эмили прежде, чем заснуть!
Заглянув в столовую, Тори увидела там только своего мужа, Джека и Тони. Алекс и Кейт пошли укладывать детей, а Габби куда-то ушел. Не получив ответа на вопрос, где же Габби, Тори пошла искать именно его, понимая, что есть вопросы, которые нужно прояснить до рассвета. Вопросы, которые могли многое прояснить и решить до рассвета.
Как ни странно, но она обнаружила брата в задней части дома в небольшом зимнем саду, который спроектировала для нее Алекс. Довольно уединенное, но очень зеленое и красивое место, куда обычно приходили, чтобы побыть в тишине. Габби неподвижно сидел в кресле, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Тори было непривычно видеть его таким подавленным. Почти потерянным. Он многое перенес, много страдал. И хоть был младше всех, все трудности он переносил с особой храбростью и мужеством. Он никогда не показывал свою уязвленность и боль после смерти родителей. Иногда Тори казалось, что он до сих пор страдает об этого, но он никогда не говорил об этом.
И почему-то на этот раз Тори была уверена, что одиночество и отрешенность, которые сковали его, были вызваны совершенно другими причинами. Этому было одно простое имя, которое уже теперь знали все дети. Особенно Ник.
— Вот ты где, — сказала она мягко, так, чтобы не напугать брата. Тот все же встрепенулся, выпрямился и быстро убрал от лица руки. — О чем задумался?
— Тори? Что ты здесь делаешь? Я думал, что ты укладываешь Ника.
Он быстро посмотрел ей за спину, словно ожидал увидеть там кого-то еще. Тори попыталась сделать вид, что не заметила этого.
— Я тоже так думала, пока он не расплакался настолько, что я была вынуждена послать за Эмили. И теперь она укладывает его. — Тори подошла и присела на мягком диване напротив брата. — Ты бы это видел: едва Ник заметил ее появление, он перестал плакать и так широко улыбнулся ей, что я почувствовала себя по-настоящему преданной.
Габби вдруг медленно улыбнулся. Впервые с тех пор, как вернулся домой. И Тори не могла не отметить этот факт.
— Могу себе это представить, — сказал он.
— Неужели? — скептически спросила Тори, пристально глядя на него.
— Да. Как ни странно, но за это небольшое время они оба очень сильно привязались друг к другу. Эмили очень любит его.
В его голосе было столько тепла. И столько нежности. А глаза были наполнены такой невыразимой грустью. Тори нахмурилась еще больше.
— И кажется мой сын неровно дышит к ней. Поразительно, но он уже с пеленок приударивает за девушками. Если так и дальше пойдет, мой сын вырастит настоящим ловеласом.
— О, не беспокойся, — совершенно серьезно заявил Габби. — Я уже разговаривал с Ником, и он знает, что Эмили — моя.
Габби резко замолчал, поняв, что сказал лишнее. А ошеломленный взгляд сестры еще больше усугубил ситуацию.
— Что ты сделал?
В этот момент в комнату вошли Кейт и Алекс. Только их ему сейчас не хватало! Тишина зимнего сада благотворно повлияла на него, утихомирив немного головную боль. Но при появлении сестер, шея еще больше напряглась. Габби выпрямился в кресле и отвернулся от них.
Что нисколько не подействовало на Кейт, которая с улыбкой взглянула на брата, затем на младшую сестру.
— Алекс, кажется, мы пропустили все самое интересное. — Она снова посмотрела на брата. — Милый, ты не будешь так любезен начать все с самого начала? Я хочу знать все.
— Кейт!
Габби заскрежетал зубами, поняв, что сестры загнали его в ловушку, из которой ему будет чертовски сложно выбраться.
— Габби как раз мне рассказывал, — заговорила Тори, как ни в чем не бывало, — как мой сын привязался к Эмили, а ему это не понравилось, и он предупредил Ника, что Эмили принадлежит ему.
Кейт присела на диване рядом с Тори и внимательно посмотрела на брата.
— О, и как на это отреагировал Ник?
— Кейт! — более грозно воскликнул Габби, теряя терпение.
— А Эмили? — не сдавалась Кейт. — Она знает, что принадлежит тебе?
Казалось бы, вопрос должен был вывести Габби из себя, но он вдруг застыл, осознав, что так никогда и не говорил ей, что она принадлежит ему. Весь его гнев мигом улетучился из него. Габби ощутил себя дряхлым, уставшим стариком, который опирался на ничтожную трость. Опустив голову, он уперся локтями о колени и сокрушенно покачал головой:
— Нет.
На этот раз Кейт не сделал больше глупых замечаний. Хотя Габби и понимал, что так она старается разрядить обстановку и избавить их от сковавшего напряжения. Тишину в комнате нарушила Алекс, усевшись по другую сторону от Тори на диване.
— Как она жила все эти годы?
Габби взглянул на нее. Он и залы, что Алекс знала грустную историю Эмили. Едва вспомнив о ее рассказе, как глухая ярость медленно стала возвращаться к нему. Рука непроизвольно сжалась в кулак, готовый ударит по мерзким рожам каждого члена семейства Эмили.
— Ее сослали в глухую деревню в Ланкашире, как самую настоящую изгнанницу. Она жила так с тетей, с единственным человеком, который заботился о ней по-настоящему. Не знаю, как, но жители деревни узнали о том, что с ней произошло, и отвернулись от нее. А местный викарий!.. — Его рука сжалась так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сердце гневно колотилось в груди. — Он велел ей больше не приходить в церковь, потому что она, видите ли, оскорбляла своим присутствием чувства прихожан, будь он проклят!
— Какой мерзавец! — потрясенно воскликнула Кейт. — Как можно запрещать ходить в церковь? — Она вдруг повернулась к Алекс. — Милая, расскажи нам, наконец, откуда вы с Габби знаете эту девушку.
Алекс медленно поправила свои круглые очки прежде, чем осторожно заговорить:
— Ее семья живет по соседству с Пембертоном, а Эмили была лучшей подруги Эммы, сестры Тони.
Тори заинтересованно посмотрела на сестру.
— А почему была? Они больше не дружат?
— Эмма была очень привязана к ней...
— Да Эмма была единственным человеком на свете, который понимал и любил Эмили! — воскликнул Габби и, не в силах усесться на месте, вскочил с кресла и подошел к окну, встав спиной к сестрам. Его всю колотило от гнева и боли за Эмили.
— Да, — тихо сказала Алекс, с беспокойством глядя на трясущиеся плечи брата. — Эмма очень сильно переживала, когда Эмили уехала...
И снова рык Габриеля прервал ее.
— Черт побери, она не уезжала, ее вышвырнули из дома, как ненужную вещь! Ее родители без зазрения совести отказались от нее, бросили на произвол судьбы и не пошевелили и пальцем, чтобы помочь убитой горем дочери!
Алекс долго смотрела в спину брата, прежде чем рискнула спросить:
— Что тогда произошло?
Габби прикрыл глаза, не в силах смотреть на медленно падающие хлопья снега, которым полагалось утешать своего зрителя, а не усугублять переживания.
— Я видел ее за день до того, как это произошло, — наконец заговорил он хриплым от муки голосом, который поразил сестер в самое сердце. — Тони разрешил мне тогда взять его лошадь, чтобы покататься, и я случайно набрел на поляну, где сидела Эмили. — Перед глазами встала до боли дорогая картина. — Она сидела под кленом. Такая одинокая, уязвимая. И такая красивая... — Его Эмили! Любовь всей его жизни. Габби поражался, как все же тогда сумел отпустить ее. — Она разрешила мне остаться. Я присел рядом с ней. Она читала книгу о суевериях. Я подумал, что она странная, но потом понял, что она просто потерянная. Она читала книги, чтобы в них найти ответы на свои вопросы, потому что никто не помогал ей постигать мир. А если это и делал, то отравлял всё то, что может украсить жизнь. Она хотела понять, почему цвет ее волос может вызывать такое отвращение ее родных и почему это отталкивает от нее людей. — Его рука снова сжалась в кулак. Он открыл глаза и посмотрел в темноту ночи. — Отец называл ее дочерью дьявола, а мать постоянно терроризировала ее и требовала, чтобы она перекрасила свои отвратительные волосы.
— Боже, что за жестокость! — не выдержала Кейт, положив руку себе на грудь. — И все потому, что она рыжая? У нее прекрасные волосы! Как можно говорить такое собственной дочери?
Габби вдруг ощутил такую глубокую признательность к Кейт, что сдавило в груди. Он, наконец, повернулся и посмотрел на нее, безгранично благодарный судьбу за то, что у него были сёстры.
— Спасибо... — пробормотал он, впервые понимая чувства Эмили, когда она стремилась поблагодарить его.
Кейт замерла, увидев в глазах брата такую боль, что стало трудно дышать. Она хотела встать, подойти к нему и обнять его. Он напоминал ей того потерянного и одинокого мальчика, который только что потерял родителей. Но теперь перед ней стоял уже не мальчик. Это был мужчина, страдающий за судьбу девушки, которую привел с собой домой. Судьба которой вызывала в нем такие глубокие страдания. Боже, это могло означать только одно!
— Как долго ты был с ней тогда? — тио спросила Кейт, с болью глядя на брата.
— Я... — Габби откашлялся и выпрямился, пытаясь взять себя в руки. — Не помню, но достаточно долго, чтобы захотеть свернуть ее родителей! Боже, — простонал он, опустив голову, и провел ладонью по растрепанным волосам. — Я должен был проводить ее до дома, ведь она была одна, и было опасно гулять одной по пустынным местам! Если бы я сделал это, ничего бы этого...
— Подожди! — не сдержалась Алекс и встала, изумленно глядя на него. — Ты что же, винишь себя в том, что с ней произошло?
Кейт тоже встала, глядя то на брата, то на младшую сестру.
— Что с ней произошло?
Алекс пришла на помощь Габби, который не смог бы сам поведать об этом.
— Друг ее брата, тот еще мерзавец, напал на нее, подвергнув жуткому насилию, а ее родителям сказал, что она сама соблазнила его. Все члены ее семье поверили ему, а ее выгнали из дома за то, что по их мнению она опозорила их.
— Боже мой, — одновременно выдохнули Кейт и Тори, пораженно глядя на брата.
— Именно этот мерзавец и ее брат похитили Ника! — гневно прорычал Габби. — Они привели малыша к ней, запугали и велели присматривать за ним, пока они не запутают следы и не оторвутся от моей слежки.
— Господи, — снова выдохнула Тори, поднявшись на ноги. Такого поворота событий она даже не предполагала. Из писем брата она уже знала, кто стоит за похищением Ника. Кто все это время желал зла ее семье. Но она даже не смогла бы угадать, какую роль во всем этом сыграла Эмили. Бедная девушка! Девушка, которую ее брат знал так много лет. И хотел каждый год найти по клёном. — Как можно было не поверить собственной дочери? И как можно было так легко отказаться от нее? Никто так и не смог защитить ее?
— Нет, она была вынуждена защититься сама! — Гнев Габби, как и головная боль, быстро усиливались. — Какое счастье, что я подарил ей тогда свой перочинный нож! Только с его помощью она смогла спастись, но даже это обернулось против нее, потому что родители обвинили ее в том, что она сделала хромым этого...
— Боже, Габриел, подожди, — прервала его ошеломленная Тори. — Ты подарил ей тот самый нож, который дарил тебе отец на десятилетие?
— Да, — совершенно спокойно ответил он. — И слава Богу, что я это сделал, потому что она вовремя вонзила нож в ногу мерзавца, который чуть было не изнасиловал ее.
— Какая молодец! — сказала Кейт, искренне радуюсь за Эмили. Но последние слова брата насторожили ее. — Подожди, ты сказал, "чуть было не изнасиловал", а Алекс сказала, что Эмили подверглась насилию. — Она как-то странно посмотрела на Габби. — Это значит, что насилия всё же не было?
— Да, — ответил Габби, не подозревая о том, что от него хотят услышать совсем другое.
Кейт сделала шаг в его сторону.
— Эмили рассказала тебе об этом?
— Нет...
— Тогда, как ты узнал, что насилия не было? Ведь в этом случае получается, что она оставалась...
— Черт побери, Кейт! — не на шутку разгневался Габби, решив, что сестры сомневаются в невинности Эмили. — Она была тогда слишком молода, чтобы знать, что это такое! И была испачкана кровью мерзавца, поэтому была вынуждена поверить лживым словам негодяя. Все эти семь лет она полагала, что обесчещена, хотя на самом деле до недавних пор даже не умела целоваться.
Кейт долго смотрела на него, получив все ответы на свои вопросы. А потом медленно улыбнулась и сказать Габриелю то, что не рискнула бы сказать никто.
— То есть, ты хочешь сказать, что теперь она очень хорошо целуется?
Габби вдруг замер, поняв, что только что произошло. Он смотрел на сестру со смесью гнева и изумления, а потом сокрушенно покачал головой. Если бы на месте Кейт стоял другой человек, он бы разорвал на части любопытного смельчака. Но Габби знал, что Кейт действовала без умысла.
— Боже... — выдохнул он.
Кейт это не остановило, потому что она задала еще один вопрос:
— Неужели она была невинна?
— Черт побери, Кейт, если говорю, что она была невинна, значит это так!
На этот раз Кейт промолчала, но легкая улыбка на ее губах сказала о многом. В воздухе так и витали слова: "Она была невинна до недавних пор, что можно было выяснить лишь..."
Габби застонал, подошел к своему креслу и буквально упал в него, ощущая небывалую усталость и растерянность.
— Не могу поверит, что вы заставили мне сказать такое!
Видя состояние брата, Тори решила немного отвлечь его.
— Габби, милый, как получилось так, что она поехала с тобой?
