Руки анимала внезапно исчезли со спины, и демон протестующее зарычал. Лина была с ним согласна — сразу стало холодно и неуютно, и она крепче прижалась к его торсу, для надёжности обхватив ещё и ногами. Губы снова нашли свою цель, и теперь зарычал Димка, всё это время воюющий с молнией брюк. Когда та вместе с пуговицей приказала долго жить, Лина уже еле сдерживалась от первой волны оргазма, потому что сарафан задрался и ничуть не мешал её контакту с плотными кубиками Димкиного пресса в том самом, её любимом, месте. А уж когда его руки нетерпеливо проникли между столешницой и ягодицами, прижимая к себе ещё крепче, тело прошила сладкая судорога. Потом... её аккуратно приподняли под те самые ягодицы и медленно-медленно, словно опасаясь повредить, опустили. Но уже не на разделочную поверхность. Мгновенный разворот, и вот уже Димка опирается на столешницу, а Лина... кусает губы и двигается в одном ритме с ним, крепко ухватившись за его шею и опираясь на его руки. Сарафан мешает, но это такие мелочи... А демон жрёт, жрёт, и его победный рык совпадает с началом новой волны, накрывшей обоих.
Лина почувствовала живую энергию, которая в буквальном смысле перетекала от партнёра к партнёру, и ей стало значительно лучше. Она не торопилась покинуть своё место на Димкиных руках, но, открыв глаза, вернулась в реальность. Её аниМальчик тяжело дышал, капли пота стекали по лицу, даже встрёпанные вихры — и те намокли.
"Заездили парня"
— Милый, ты можешь уже отпустить меня, — со вздохом сказала девушка, впервые в жизни не удовлетворённая качеством прощального секса.
Или же всё дело в том, что вовсе не этот секс должен был стать прощальным?
Димка в ответ прижал её к себе сильнее и прошептал:
— Ведь ты не уйдёшь прямо сейчас?
"Ага, размечтался"
"Моё зелье!!! Мы забыли моё зелье!!!"
"Не ори, идиотка озабоченная. Никто не забыт и ничто не забыто"
"Аааааааа!!!!!"
— Нет, не уйду, — она улыбнулась, и прочувствовала ещё раз рельеф его мышц живота, пока её бережно опускали на пол.
Поправив слегка перекрутившийся сарафан, Лина посмотрела на своего лучшего любовника и... опять удивилась. Его взгляд снова потемнел, но не от страсти. От боли. Она была такой явственной, что от неё не отвлекали даже вопли беснующегося демона, переживавшего, что пропало его зелье. Он смотрел, как будто не мог насмотреться, как в последний раз, и Лину вновь посетила крамольная мысль — может, он не так уж безнадежен?
Она сделала вид, что ничего не замечает, и стала собирать со стола тарелки. Горячее давно остыло, и только микроволновка могла исправить ситуацию.
— Милый, — беззаботно прощебетала она, — ты должен поесть. Ты устал в дороге, да ещё и потратил столько сил на меня...
Лукавый взгляд стрельнул прямо в тоскующие глаза анимала. В них отразилось изумление. На его волне девушка ухватила вожака за руку и потянула к столу.
Он сделал пару шагов и чуть не запутался в спадающих штанах. Лина с серьёзным видом подала ему обрезок шпагата, которым перевязывали окорока при копчении. Димка, так же серьёзно, продел его в шлёвки брюк и завязал бантиком. Когда он, наконец, уселся на своё место, чудо-машина тренькнула, объявляя о готовности, и Лина бодро метнулась за первой тарелкой — с мясным рагу под острым тайским соусом.
— Милый, салат с фунчозой будешь? Греть? — спросила она, оборачиваясь и ставя благоухающее мясо ему под нос.
— Буду, — ответил Димка, безошибочно чувствуя, что это готовили очаровательные ручки возлюбленной.
Лина опять метнулась к микроволновке, а вожак, который ничего не ел довольно давно, полностью погрузился в соблазнительные ароматы мяса и острых приправ. И процесс кормёжки крупных хищников пошёл по накатанной. Лина порхала по кухне, доставая всё подряд из оставленного для поздних гостей, на плите опять пыхтел чайник, то и дело звякала чудо-машина. И при этом хозяйка успевала сгружать грязную посуду в посудомойку, аккуратно протирать столы и, с особым тщанием, разделочную поверхность, на которую... на которой... короче, ту самую.
Запеченных яблок с мёдом и орехами Димка слопал штуки три, запивая их чаем, и на какое-то время все проблемы отступили, растворяясь в блаженном чувстве сытости и близости любимой женщины.
— Наелся? — спросила любимая.
— Очень вкусно, — ответил вожак, и, забывшись, поймал девушку, пробегавшую мимо него к мойке, в крепкие объятия.
Она ласково провела рукой по его встрепанным волосам.
— Сейчас пойдём спать, только поставлю посудомойку на...
— Лина, ты... Ты такая...
— Я такая, — согласилась та. — А ты всё ещё мне должен...
— Я готов.
— Это точно, — улыбнулась она. — Ты готов. И боюсь, что до постели я тебя не дотащу — сил не хватит. Поэтому вставай, и ножками, ножками, потихонечку, на третий этаж.
— Да нет, ты не поняла, — попытался было возражать он, но душераздирающий зевок свёл все его попытки на нет.
— Вставай, герой-любовник, — Лина потянула его за руку, заставляя покинуть такой уютный стул рядом с таким же уютным столом, где можно было бы тихо-мирно прикорнуть...
Но любимая была настойчива. И доволокла не сопротивляющуюся тушку вожака до спальни. Там он упал на диван и заснул, не раздеваясь.
А Лина вышла и... напоролась на Вадика.
Интерлюдия 2
Жизнь, полная снов, несказанных слов
Признаний не сделанных...
Мы — люди из книг, герои кино,
Персонажи бестселлеров
В. Родионов
Ли с наслаждением вытерлась своим любимым полотенцем и надела махровый банный халат, который привёз ей из командировки отец. Как здорово, что он приехал! И как хорошо, что он познакомится с Драконом! Ли чуть не пританцовывала от радостного возбуждения. Даже звуки казались ей теперь более объёмными и яркими, а запахи — более отчётливыми. Она открыла дверь ванной и услышала усталый голос отца:
— Что же теперь делать?
Ему ответил Дракон:
— Ну, как вариант, попробуйте напоить Ли вашей кровью. Все же от вампира в ней ровно половина. Только поймите, что она унаследовала и все качества своей матери. В её роду были суккубы, не так ли? Как суккуба, она тоже прошла инициацию.
— Что-о???? — по ушам ультразвуком ударил мамин вопль.
— Что...? — прошептала Ли и потеряла сознание.
Полусон-полубред продолжался. Она брела в серой мгле, которая клубилась вокруг, лишь изредка светлея. В такие минуты ей слышались голоса. Папа... и мама... и кто-то третий. Близкий и родной, но совсем не знакомый. И лишь когда в рот попадали капли солёной густой и терпкой жидкости, мгла отступала полностью. Но эти моменты были столь коротки, что вновь проваливаясь в привычную уже серость, она жалела лишь о том, кто был с ней рядом.
А ещё ей снились кошмары. Когда серая мгла расступалась и светлела, из неё проступали очертания старых пустых домов, зияющих выбитыми дверьми и окнами. И в каждом пустом окне девочка видела себя. Но не ту себя, которая шла по грязному переулку по колено в тумане. Она знала, что изменилась, и эти перемены пугали. Как пугали протянутые к ней её же руки и голоса, так похожие на её собственный голос, просящие выпустить, умоляющие освободить, вывести из дома с выбитыми дверьми. И она кричала вместе с ними, и пыталась отвернуться, или хотя бы отвести взгляд, но её не отпускали, и ноги сами несли её к зияющим провалам.
Встречаясь лицом к лицу с собой Ли видела, как переходит некую черту, становясь невообразимым ужасом, и опять кричала, кричала, кричала...
— Лина, проснись, родная, это просто кошмар, — её тормошил отец.
Ли открыла глаза — впервые за... она не знала, сколько дней прошло с того дня, когда Дракон вернул её домой. Горло саднило от крика.
— Пить, — прошептала девочка, и тут же в губы ткнулся носик фарфоровой поилки, привезённой прошлым летом из Железноводска.
Ли сглотнула раз, другой и подняла глаза. Поилку держала заплаканная Елизавета Григорьевна, и девочка вяло удивилась — мама не плакала никогда.
— Папа, мне приснился кошмар, — пожаловалась она, и тут же спросила: — Мам, а где Дракон?
— Он ушёл, солнышко, — ответила та, и Ли заметила, как слёзы медленно катятся и падают с лица на мамино домашнее платье.
— Пап, а почему мама плачет?
— Ты очень нас напугала, милая. Больше так не делай, договорились?
— Договорились. А что со мной случилось?
— Ты... упала в обморок, солнышко, — тихо ответила мать.
— Из-за Дракона, он поэтому ушёл?
— Нет. Ли, дочка, тебе надо поесть.
— Я не хочу есть. Пусть придёт Дракон.
— Дракон уехал. Но если ты будешь хорошо себя вести, кушать и поправляться, папа попросит его навестить тебя.
— Он... уехал? Совсем? И не попрощался со мной?
— Дочка, ведь он взрослый человек, у него своя жизнь, дела... Мы и так должны ему слишком много. Безумием было бы требовать от него большего.
Ли закрыла глаза. И вспомнила, как он советовал ей не поступать подобно Пушкинским героям. Только совет запоздал. Жизнь без него не имела смысла.
Елизавета Григорьевна зарыдала в голос, а Ли опять погрузилась в серую пелену кошмара.
Она не видела, как отец метался между ней и матерью, которая уже приближалась к крайней степени истощения, но всё же изготовила уникальный препарат на основе драконьей крови. Она не чувствовала, как этот препарат регулярно поступает в её организм внутривенно. Она всё бродила и бродила в тумане, натыкаясь на жуткие дома-клетки и отражения самой себя.
Но однажды... В тумане забрезжил просвет. Девочка бросилась туда и не поверила своим глазам. Прямо посреди улицы сидел... сидело... нечто размером с дом. Оно имело длинную изящную шею, голову с радужным гребнем и огромными зелёными глазами, мощную грудь и лапы, которые по-кошачьи обвивал шипастый хвост. Странно, но это... существо Ли не боялась совсем. А оно склонило к ней голову и ласково фыркнуло, обадавая девочку сладковато-пряным дымком, отдающим незаметным привкусом хлорки, из гигантских ноздрей.
— Привет, Ли, — в голове послышался знакомый голос.
— Привет, Дракон! — радостно воскликнула Ли, и... поняла, что перед ней действительно Дракон.
Тот оскалился в самой обаятельной улыбке, показав почти целиком свою коллекцию клыков, и Ли рванулась к нему. Она смогла обхватить обеими руками лишь один из гигантских когтей на его лапе, но от этого почувствовала себя полностью счастливой.
— Ли, — опять раздалось в её голове, — зачем ты так пугаешь родителей?
— Я? — удивилась та. — Нет, Дракон, это мне страшно, я всё хожу тут, хожу, и никак не могу найти выход... Ведь ты поможешь мне?
— Хм, а как ты думаешь, почему я здесь?
"Потому что... не самый умный дракон попался тебе, девочка"
— Ой, — Ли завертела головой, — я слышу ещё одного Дракона. Вас здесь двое?
— Я здесь один.
"Он один, я уже исчезаю"
— Дракон, это твой брат-близнец? У Маши в классе учатся Петька и Вовка, они близнецы и у них тоже голоса одинаковые.
— Нет, Ли. Это... не брат-близнец. Забудь о нём. Сейчас я покажу тебе выход отсюда.
— Правда? А ты останешься со мной — там, куда мы выйдем?
— Нет, Ли. Я буду приходить к тебе во сне, и ты перестанешь бояться.
— Дракон, я так скучаю... Давай лучше останемся здесь, вместе.
— В этом... месте? Ли, как-то тут неуютно. И там тебя ждут папа и мама. Они тоже очень скучают и волнуются. Обещай мне, что будешь хорошо себя вести и слушаться родителей.
— Дракон, ты хуже мамы!
"Это ты ещё бабушку не видела"
— Рррррррррррррррр!!!
"Всё-всё, нет меня. Пообещай ему, девочка, он, и правда, гораздо хуже твоей мамы"
— Вы оба хороши! Дракон, пусть тогда он останется со мной, если ты не можешь!
— Отличная мысль!
"Эй, ты этого не сделаешь! Упаси меня демиурги!"
— Присмотришь за Ли, пока она не заснёт. Но только — шшшш — это секрет. Никто не должен знать про моего... близнеца.
— Спасибо, Дракон! А как его зовут?
— Его не зовут, он сам приходит. Только не разговаривай с ним вслух, ладно? А то родители решат, что я повредил твой мозг.
— Ладно! Ну, а теперь пойдём?
— Конечно.
Дракон развернул свой хвост, сметая одну из развалюх по левой стороне улицы, и Ли увидела яркий свет.
Этот свет разливался из окна в её комнате, за которым вставало солнце — тусклое декабрьское солнце, которое заставило девочку зажмуриться. Она лежала на своей кровати, в своей комнате, все привычные вещи были на своих местах, но почему-то казались чужими и совершенно не нужными. Ли подняла руки, чтобы откинуть одеяло, и с некоторым удивлением обнаружила резкую слабость.
"Спокойствие, только спокойствие! Лежи, девочка Ли, и вставать пока не надо. Через пару минут зайдёт твоя мама"
— Дракон! Так ты мне не приснился!
"Шшшш! Тебя же предупреждали не говорить со мной вслух! И я — это он, но... не совсем"
"А кто ты?" — тут же сориентировалась Ли.
"Тебе это действительно интересно? Может, лучше рассказать, сколько ты пропустила, валяясь в кровати?"
"А я долго...?"
"Больше двух месяцев"
"А как же школа? А..."
"Тихо. Идёт твоя мать. Меня тут нет"
Еле слышно повернулась дверная ручка, в комнату вошла мама.
— Ли! Ты с нами! Ты пришла в себя! — бросилась она к дочери.
Ли удивилась громким тонам истерики в её голосе, но мама не дала ей даже секунды на осмысление.
— Лина, вставай, давай я тебе помогу, ты очень ослабла, и нужно хорошо кушать. Сейчас-сейчас, — она просунула руку под плечики Ли и приподняла девочку в полусидячее положение, подтянув под спину подушку.
— Мам, я не хочу есть, — пыталась протестовать Ли, но кто ж будет её слушать...
Елизавета Григорьевна умчалась на кухню, погремела там чем-то и уже черз миг вернулась назад с большой чашкой ароматного куриного бульона и тарелкой сладкой каши. Ли принюхалась, и потянулась к бульону. Она держала чашку двумя руками и медленными глотками пила её содержимое. Мать смотрела на неё и сглатывала слёзы, пытаясь не сорваться в полноценную истерику.
— Как ты себя чувствуешь, доченька? — спросила она, когда с бульоном было покончено.
— Всё хорошо, мама.
Ли чувствовала, что её сильная и всегда выдержанная мать близка к слезам, и старалась успокоить её, хотя на самом деле... На самом деле ей не нравилось ничего — ни бледный вид Елизаветы Григорьевны, ни собственная слабость, ни... отсутствие Дракона.
— Тогда поешь кашу — я сделала с мандаринками, как ты любишь...
— Мам, скоро Новый Год?
— Скоро, котёнок.
— Я пропустила всю четверть?
— Да плевать на ту четверть, ты вернулась! Представить страшно... — она прикрыла глаза, и тут Ли осознала, что всё это время мама боролась за её жизнь. Стало стыдно, и она принялась есть кашу, надеясь хоть так загладить свою вину перед родителями. Все дети знают, как мам успокаивает хороший аппетит.
— Мам, а попить?
— Что ты хочешь, детка, кофе или какао?
— Какао, только без пенки, — позволила себе слегка покапризничать Ли.
