— Нам пора возвращаться, — напомнил Ник, услышав как часы пропикали одиннадцать.
Жаль, что все хорошее кончается. Мне как никогда захотелось сказать: "остановись, мгновенье, ты прекрасно!"
Огонек
Утро началось с обычного риторического вопроса: что одеть? Опять открыв дверцу шкафа, которую я раздраженно захлопнула несколькими минутами ранее. В целом, а чего я мучаюсь? В экскурсиях чем проще — тем лучше. А с другой стороны... Мне хотелось выглядеть красивой для...себя в первую очередь. Ну... и для Габриеля, естественно, тоже. А какой женщине не понравиться ловить на себе восхищенные мужские взгляды?
Поняв, что после подобных рассуждений я вообще способна буду выбрать вечернее платье, решила отвлечься.
Собственно, кода я ехала в Румынию, то о самой стране и о столице в частности прочитала изрядное количество литературы, чтобы хоть знать, чем буду восхищаться. Ну или не восхищаться — в таком случае не спешила бы расстраиваться и разочаровываться, если бы мои надежды не оправдались.
Взглянув на часы, поняла, что у меня есть время в запасе. Значит, стоит выпить кофе, поклянчить у Лики что-то вкусненькое и можно будет отправляться на прогулку. Натянув джинсы, ботинки на удобной платформе и мягкий кремовый свитер, спустилась по лестнице.
Как ни странно, там я оказалась самой первой, это если учесть, что жаворонком никогда не была. Поставив на плиту чайник, не утруждая себя зажиганием спичек. Надеюсь, когда Геля говорила: "не колдовать" она не имела в виду вообще не использовать магию, а подразумевала лишь какое-то глобальное ведовство.
Вскоре подтянулись Янина и Снежка, и каждой из них я вручила по большой чашке чая с лимоном и мятой. Последней приплелась Лика и попросила о помощи. Косметологической. Не то, чтобы мы отказали, просто предупредили о последствиях. Собственно эта наша честность и заставила нашу сновидицу передумать. Причем почти мгновенно. Да, видимо, она нас уже очень хорошо знает, наши сильные и слабые стороны. Хотя Чертенка наша права — такое упущение быть настолько некомпетентными в этой сфере.
— А где мелкая? — поинтересовалась я.
— Спит, — откликнулась Кэт. — У нее пару раз будильник пиликал и телефон звонил.
На лестнице послышался топот и грохнула входная дверь.
— Не спит, — подытожила я. — И явно опаздывает.
Остальные лишь улыбнулись.
Впрочем, напоминание о времени было очень даже кстати, и мы дружно потянулись собираться. Мне надо было только куртку прихватить. Вот уж не знаю, где все утро пропадал рийхард, но я решила не опаздывать. Даже подожду его минут пятнадцать, если понадобиться. Но не больше. Я все еще не знала, чего хочу для себя, для нас. И стоит ли пробовать.
Поднявшись по лестнице и свернув коридор спального этажа, наткнулась на Никлара, почему-то задумчиво стоящего в тени.
— Еще раз здравствуй, — поприветствовала я его, — Ник, ты наешь, хоть мы и не обычные люди, но натыкаться в темных углах на вампиров — не предел желаний.
— Ну прости, — невозмутимо пожал он плечами. — Хочешь, в следующий раз я колокольчик повешу?
— Да уж, представляю эту картину, — усмехнулась я. Подняв на него взгляд и наткнувшись им на кончики клыков, виднеющиеся благодаря улыбке из-под верхней губы, испытала чувство дежавю, напополам со смущением. В прошлый раз такой шутливый разговор закончился поцелуем. При следующей встрече оказалось, что Ник — избранник нашего Чертенка. И некоторая незавершенность произошедшего заставляла меня ощущать неловкость каждый раз, когда я видела свою подругу и ее вампира вместе. Словно я нарочно влезла в их отношения. Глупо, наверное, но дела обстояли именно так.
— Я люблю ее, — вдруг сказал вампир посмотрев куда-то в сторону.
— Я очень рада, — искренне обрадовалась я за подругу. А еще полегчало от понимая, что, видимо, не одна я чувствовала себя не в своей тарелке.
— А ты, похоже, перестала бегать по балконам от своего демона, — полуутвердительно — полувопросительно поинтересовался Нниклар, усмехнувшись. — Друзья?
— По мере возможности, — прищурилась я. — Ты избранник моей подруги в первую очередь. А уже потом мой друг.
— Женская солидарность?
— Она самая, — рассмеялась я. — Ну и как ощущать себя принцем на белом коне?
Похоже, Никлар растерялся.
— Вампиры скорее призваны играть какие-то темные роли, — наконец отозвался он.
— Советую сменить амплуа, если решишь добиваться взаимности от Лики, — посоветовала я. — Извини, мне пора.
Никлар кивнул:
— Спасибо.
— Сочтемся, — подмигнула я. А что? Неплохо заручиться благодарностью Ника. Вдруг судьба еще занесет в Бухарест.
Настроение определенно улучшилось. В душе лилась вода, значит Лика отправилась наводить марафет перед свиданием. Я надеялась, что у подруги хватит прозорливости принять подарок судьбы как данность и перестать искать подвох там, где его не было. Собственно, мне и самой стоило последовать этому же умозаключению... Пожалуй, сегодня как раз и был тот день, чтобы наконец с этим определиться. Подхватив черно-серебристый пуховик, захлопнула за собой дверь и снова понеслась по лестнице вниз. Если я собиралась не опаздывать, в запасе у меня оставалась лишь одна минута до оговоренного времени.
Тем не менее, Габриель уже находился в гостиной. Завидев меня, он поднялся из кресла, а я залюбовалась хищной грацией этого простого движения.
Мы вместе вышли на улицу. Снега не было, и день радовал нас погожей погодой и ярким, пусть и не греющим солнышком.
— Куда мы пойдем? — поинтересовалась я, чтобы нарушить молчание, которое, похоже, рийхарда как раз и не тяготило.
— Гулять, — лаконично отозвался он.
Я почувствовала себя дурой.
— Посмотрим город, а потом я приготовил сюрприз, — с улыбкой продолжил демон, видимо, уразумев, что стоило бы продолжить.
— Какой? — не удержалась от вопроса.
— Тогда это не будет сюрпризом, — весьма разумно заметил Габриель, весело прищурившись.
Итак, нынешний Бухарест — это широкие бульвары с трехрядным движением, парки с озерами, помпезные общественные здания, внушительные монументы, которые придают городу некий "парижский" дух. Отпечаток латинского влияния здесь соседствует с мистицизмом православных храмов.
Причем я знала, что Раньше Бухарест был прекраснее. Он сильно пострадал во время Второй мировой войны, а еще сильнее в период правления Николае Чаушеску. По приказу румынского генсека уцелевшая во время бомбежек союзников историческая часть Бухареста была разрушена. Снесли старинные церкви и прекрасные дворцы. Не менее мощный удар по архитектуре города нанесло землетрясение в семидесятых годах прошлого столетия. Но даже то, что осталось, смогло передать настрой этого города.
На холме, на правом берегу Дымбовицы, в центре города очень живописно расположился главный храм страны — Патриарший собор. На него мы полюбовались издалека со смотровой площадки, куда меня вывел Габриель, демонстрируя потрясающее знание незнакомого города, словно прожил тут лет десять, а не провел последние семь веков вмурованным в лед. Оттуда же замечательно просматривался Патриарший дворец, расположенные вокруг собора здание Палаты депутатов, колокольня и три каменных креста, возведенных в период пятнадцатого — семнадцатого веков, образовавшие впечатляющий комплекс.
Нырнув в ближайший подземный переход, ведущий к метро, проехали до станции с легко переводимым названием Universitate, чтобы оказаться на аккуратненькой площади.
— Пойдем, — Габриель потянул меня к одному из небольших магазинчиков, деликатно, но при этом твердой рукой подтолкнув в дверной проем. Воздух здесь оказался наполненным особым, легко узнаваемым запахом книжной пыли и ароматом, свойственным страницам книг, едва вышедших из печати. На полках, тянущихся вдоль стен и на стеллажах были расставлены и аккуратно отсортированы новенькие книги и подержанные пыльные тома самых разных жанров, на разных языках, стоящие копейки. Пусть я и не имела замашек Гелы, жаждущей собрать в своей коллекции все мало-мальски древнее и ценное, но испытала непреодолимое желание скупить как минимум половину всего товара. Габриель спокойно привалился плечом к одному из стеллажей, с довольной улыбкой наблюдая за моими метаниями в заранее обреченной на фиаско попытке умерить свой аппетит.
— Позволь напомнить, что наша прогулка фактически только началась, — я вздрогнула, услышав его голос у самого уха. Пытаясь выбрать между двумя книгами, одна из которых должна была стать уже седьмой в стопке моих покупок, я совершенно не заметила, как близко он подкрался.
Оплатив все двенадцать томов и договорившись с хозяином забрать пакет сегодня вечером или завтра утром, мы снова вышли из полумрака магазинчика на солнечный свет.
Поймав такси, Габриель поинтересовался:
— Какой из парков предпочитаешь посмотреть Чишмиджиу или Херэстрэу ?
— Пока они для меня различаются лишь зубодробильными названиями, — откликнулась я, заслужив возмущенный взгляд таксиста.
— Херэстрэу раскинулся на большей площади и там больше озер, а Чишми находится в самом центре Бухареста...
— Не надо озер, — попросила я, припомнив приключения Мокоши. — Местные русалки не перенесут знакомства с очередной представительницей нашей ведьминской компании, — поделилась я с демоном соображениями. Для того чтобы любопытный таксист не подслушал это не совсем нормальное для обыкновенных людей общение, мне пришлось прошептать эти слова почти что вплотную прижавшись к Габриелю. В следующий миг я поймала в зеркальце заднего вида очередной взгляд водителя, явно решившего для себя, что мы ищем скорее уединения, а не достопримечательности.
Всю оставшуюся поездку я старалась держаться от рийхарда на пионерском расстоянии и всячески делала вид, что не замечала и совершенно не интересовалась причиной, по которой на его губах блуждала легкая улыбка.
Габриель попросил высадить нас в паре кварталов от центрального входа в парк. И расплатился, пока я сдерживала желание слегка расплавить резину колес. Ну совсем немножечко!
Мы уже свернули с центральных улиц в жилой квартал, а я не переставала крутить головой. Здесь отремонтированные красивейшие особняки перемежались с цыганскими домами — большими запущенными зданиями с заколоченными окнами и дверями, с собаками во дворах. Странное зрелище.
На встречу нам попадались идущие по свои делам как румыны, так и собственно цыгане. Кстати о коренном населении. Местные парни оказались очень симпатичными и даже красивыми — что-то среднее между турками и итальянцами. Но вот темперамент у них оказался явно не южный. Все, у кого мы справлялись о дороге, отличались спокойствием и некоторым пофигизмом, что соответствовало тому, что я заранее узнала из интернета еще в Киеве. Девушки не впечатляли вообще, поголовно темненькие и довольно страшненькие. Наши гораздо интереснее. Невольно задалась вопросом: как такие девушки потом рожают таких парней?
А вот цыгане меня разочаровали. Я ожидала увидеть красивых и гордых людей, а наблюдала лишь убого одетых, ходящих босиком, просящих милостыню или просто сидящих в закоулках. Никаких песен, плясок или театра "Ромэн" не было и в помине.
Сам сад Чишми производил исключительное впечатление: казалось, будто попадаешь в маленький зеленый оазис в самом центре шумного города, с историей которого он органически связан.
— В давние времена здесь было болото, — вторя моим мыслям, принялся рассказывать Габриель. — На нем рос камыш и папоротник, водились дикие утки. Особую роль в превращении болотистого участка в цветущий сад сыграл русский генерал Киселев. После русско-турецкой войны и заключения мирного договора в Адрианополе генерал Киселев стал руководителем русской администрации в румынских княжествах. За несколько лет он много сделал для благоустройства Бухареста. В частности, приказал осушить болото и создать на этом месте городской сад.
— Откуда ты все это знаешь? — в очередной раз подивилась его осведомленности.
Рийхард таинственно улыбнулся и сделал пригласительный жест, явно не собираясь удовлетворить мое любопытство. Похоже, ему нравилось держать меня в неведении и заставлять мучатся догадками.
— Скажи, тебя не смущает, кто я? — поинтерисовался Габриель, взяв мою ладонь в свою.
Вот и подошли к самому главному, — поняла я.
— Смущает, — призналась, но тут же поспешила объяснить. — В библиотеке вампиров я прочла немало информации про демонов, все источники твердят, что вы — не люди, не умеете чувствовать как мы, живете другими приоритетами. Меня смущает именно это, а не твоя раса.
— Так и есть, — кивнул Габриель. -Мы живем другими приоритетами. Долг, преданность повелителю. Ну и так далее. Любовь где то в конце списка, если вообще есть в понимании том, которое вы вкладываете в это слово.
— Знаешь, очень похоже на жизненные установки Снежки, — усмехнулась я, чтобы скрыть, насколько мне не понравилось окончание его фразы. Если для демонов не существует чувственной привязанности, то кто я для него? Решила это для себя выяснить. — Габриель, мне кажется, или ты несколько необычные представитель своего народа? — я медленно подбирала правильную формулировку. — Просто я бы не сказала, что ты слишком уж отличаешься от кого-то из наших новых знакомых: Рока, вампиров...это если не брать во внимание именно людей.
— В каком-то смысле так и есть, — Вздохнул демон, чуть поморщившись.— Я действительно стал странным. У Рока есть на эту тему интересная теория. Я с ней, правда, не совсем согласен.
— Расскажешь? — полюбопытствовала я, понимая, что многое бы дала, чтобы это узнать.
— Он считает, что канал был двух сторонним, — недовольно поморщился Габриель. — Что я тянул эмоции у людей, как Снежные тянули мою магию. Чушь
— Я так понимаю, что тебе не нравиться сама мысль, что в тебе есть частичка Снежных, — "перевела" я. — Что ж, могу понять это. Но должна признать, что ваши поступки и некоторые суждения слишком уж похожи.
Рийхард промолчал, лишь чуть четче обозначившаяся линия подбородка выдала, насколько ему это сравнение не понравилось... и насколько жестко он себя контролировал. Это стало сигналом для меня прекратить обсуждение данной темы.
— Огонек, скажи вы все наследственные ведьмы? Как Снежная? Или первые в роду? — поинтересовался мой спутник, снова перехватывая инициативу в общении.
— По-разному. Но я здесь тоже отличилась, — несколько грустно усмехнулась я, — у меня в роду магический дар передается по женской линии, но это дар магии Земли. Можешь представить удивление моей родительницы, когда принялась поджигать все вокруг, стоило только потерять контроль над эмоциями.
— Да уж, — усмехнулся рийхард.
— Впрочем, насколько знаю, твои способности тоже весьма необычны, — "закинула удочку" я, заодно таким образом сообщив, что полюбопытствовала "личным делом" моего спутника.
— Полукровка, — недовольно бросил Габриэль. — Отец — снежный демон.
Я себя готова была по лбу стукнуть. Да что ж это со мной сегодня? Куда подевалась хваленая дипломатичность? Уже повторно выбираю тему, которая весьма неприятна для Габриеля. Попыталась загладить неловкость:
