Это вам не свечки делать

Его доверительность и пылкая речь особого впечатления не произвели. Родители Кари, как сидели, замерев, словно статуи, с начала разбирательства, так и продолжали сидеть, Сано была в отключке, а ее забитый муж только дергался и поглядывал по сторонам. "Детишки", с переменным успехом, старались изобразить испуг и недоумение. Жалкое зрелище.

— Признание облегчит вашу участь, — без особой надежды добавил сюрт.

Нет, мужик он грамотный, и особых надежд на признание не возлагал, а потому, еще раз оглядев сидящих напротив, тяжело вздохнул, смиряясь с поражением.

— Введите детей, — устало попросил сюрт, и уперся лбом в ладонь.

Весь его вид выдавал усталость, обреченность, и отчаянье добиться от разумных существ разумных поступков. Мне было его жаль.

Явление Паки и Ладо никого не впечатлило, только Мита, вернее та, кто сидела в ее теле, приветственно взмахнула рукой, и Паки равнодушно ответил.

— Вы вместе играли? — быстро спросил Дару, оторвав взгляд от столешницы.

— Мы и теперь играем, — предельно вежливо отозвалась девчонка. — Паки, ты помнишь, что я тебе сказала, когда ты побил того мальчика?

Паки, при всей своей отваге побледнел и отшатнулся. Впрочем, Дару был сыт по горло этими детскими разборками.

Он, встав полный рост, выдохнул сквозь зубы и раздельно пояснил:

— Я не хочу терять души детей, я сам отец. Я не хочу давить на правосудие. Я не хочу учинять разгром в почтенном доме. Но вынужден. Ладо! — он требовательно выбросил руку вправо, и Ладо послушно подошла.

Свободной рукой Дару выхватил из кармана шкатулку, откинул большим пальцем крышку, и начал читать заклинание. Не прошло и двух секунд, как Кари завизжала, выгнулась дугой, и даже Ситу не смог перехватить родителей, бросившихся к единственной дочери.

Ладо так же пришлось не сладко. Она упала на пол, забилась в судорогах, и Дару навалился на нее всем телом, не прерывая заклинания, и стараясь не дать судорогам поломать кости.

Клянусь, его подбрасывало, словно держал не малолетняя девчонку, а дюжего мужика. Остальные тоже времени не теряли. Мать орала, позабыв о сдержанности, воспитательница совала Кари под нос нюхательные соли, а вот предполагаемая Мита попыталась тихо слинять, якобы от страха. Стражник перехватил ее за шкирку, был укушен, отвесил ей шлепок, и швырнул на колени возмущенного отца.

— Не смейте обижать ребенка! — без особой уверенности возмутился тот, обнимая дочь. Или тещу. Я совсем запутался!

А вот Дару точно знал, чем занимается. Голос, как и в прошлый раз стал высоким, почти на визг перешел, и вдруг резко смолк. Ладо и Кари тоже перестали дергаться, и вместе с ними замерли остальные.

— С этой разобрались, — буднично проговорил сюрт, садясь на пол, и утирая пот со лба. — Ибрик! Помогите мне встать.

Стоял он не вполне уверенно, зато пристально оглядывал комнату. Вид у него был изрядно потрепанный и равнодушный. Собственная победа особого удовольствия ему не доставила, он, похоже, вообще ее победой не считал, и, как оказалось, правильно. Нет, Ваки был благополучно изгнан в шкатулку, Кари вернулась в свое тело, и пока пребывала без сознания, так что ее, вместе с родителями, отправили в соседнюю комнату, где и заперли, для надежности, под присмотром одного из стражников. Ладо перенесли на стул, и Паки сел рядом, явно собираясь защищать девочку.

— Теперь к делу, — вздохнул Дару, словно дотого ерундой занимался.

— Тронете мою дочь, я вас убью, — предупредила не так давно пришедшая в себя Сано.

— Мама, я здесь, — слабым голосом проговорила Ладо. — А вон там сидит бабушка.

Теперь замерли все.

— Она считала, что я ничего не добьюсь в этой жизни, а ей хотелось удачно выдать меня замуж, и возвеличить наш род.

— Сано, ты ухитрилась воспитать самого худшего ребенка за последние сто лет, — насмешливо заявила бабуля, слезая с колен зятя и оправляя платье. — Мерзавка только и знает, что книжки читать. Что ж, раз скрываться бессмысленно, я, пожалуй, пойду. Даже не пытайтесь меня остановить, господин Дару. В этом теле достаточно сил и молодости, чтобы начать все заново. Думаю, лет через пятнадцать, мы с вами встретимся во дворце шерифа, когда я стану его невесткой. А вы, — она обличительно ткнула пальцем в Дару, — оказались глупы как пробка. Даже моя заумная внучка вполне могла бы предположить, что был не колдун, а колдунья.

— Сядьте на место, Саноти, — глядя исподлобья, велел сюрт. — Я ведь могу и рассердиться.

— Прощайте, кире, — насмешливо произнесла девчонка, и не успел никто дернуться, выхватила из кармана платьица флакон, разбила у своих ног и быстро произнесла заклинание.

Вроде ничего особенного не произошло, то есть дым не появился, молния не сверкнула, я даже удивился, готовился-то к самому худшему, а вот малявка спокойно повернулась и зашагала себе к двери.

Только тут я понял, на что она способна. Оба оставшихся стражника заваливались на пол, а все, кто сидел, обмякли, словно уснули. Только Ситу остался стоять, сжимая в руке амулет, и тряс головой, словно воду из ушей вытряхивал, и Дару остался на ногах. Почему на меня особого впечатления фокусы колдуньи не произвели он потом объяснил, оказывается, рыжая окраска имеет свои перимущества, например, низкую чувствительность к колдовству.

Через пару секунд я очнулся, ринулся вперед, перескочив через стол, и сбил девчонку с ног.

— Вниз! — донесся голос Дару.

Не размышляя, я заломил девчонке руки, скрутил ее же пояском, заткнул рот платком, и отволок под стол, пытаясь сообразить, как это поможет сюрту. Саноти, конечно, трепыхалась, но куда ей до меня. В конце концов, колдунья эта сама переселилась в десятилетнюю девочку, и при прочих равных совладать с восемнадцатилетним мужчиной просто невозможно. Нет, признаюсь, пара ее ударов вполне могли меня вырубить, откуда только почтенная дама о таких приемчиках знает, но я на ее уловку не попался, зато подзатыльник отвесил, просто со злости. Она меня чуть не покалечила!

Угомонив даму, я тихонько высунулся из-под стола, и обалдел. Ситу забился в угол, не рискуя попасть под горячую руку, а Дару атаковал кого бы вы думали? Папашу нашей Мита!

Этот плюгавый подкаблучник вдруг расправил плечи и оказался весьма внушительного вида дядькой. Похоже, его расслабленное состояние всего минуту назад было подлым притворством, так как теперь мужик просто поражал скоростью и коварством. Он метко швырнул в голову Дару подсвечник, и сюрт едва успел уклониться, удар пришелся вскользь, оцарапав ухо. И на этом почтенный господин не успокоился. Выкрикнув заклинание, он выбросил в направлении Дару раскрытую ладонь, и из нее вырвался поток воздуха такой мощи, что был прекрасно виден. Сюрт тоже времени не терял, в ответ он взмахнул рукой, выкрикнул ругательство, поток воздуха свернул, и проделал в стене внушительный запасной выход.

Дару рассердился всерьез, согласно обещанию, и теперь я понял, что означало это его предупреждение. Впечатляло не меньше, чем преображение псевдо папаши. Обычно расслабленный, чуть рассеянный и сутулый, Дару добродушно взирал на окружающий мир, а теперь напрягся, лицо его стало злобным, взгляд прицельным, он метался по комнате как ураган, отражая атаки колдуна.

Я в таких вещах не разбираюсь, но, похоже, колдун был силен. С воздухом он творил такое, что волосы дыбом вставали. Крутанув кистями, словно снежок лепил, колдун кинул этот "снежок" в потолок, и тот, срикошетив от потолка и стен, едва не сшиб с ног Дару, но сюрт пригнулся, и, легким, почти неуловимым движением, отправил навстречу воздушному снаряду серебряное блюдо, до той поры спокойно украшавшее полку над печкой. Серебро приняло на себя удар, колдовство исчезло, а само блюдо растеклось по полу лужей. Запахло раскаленным металлом и жженой древесиной.

Ситу тем временем взбодрился, прополз на четвереньках к стульям, и начал валить их на пол вместе и сидящими господами. Они падали, словно кегли, стукаясь головами об пол, и Ситу методично заталкивал всех под стол. Скоро в нашем укрытии стало тесновато.

— Что он творит, — наблюдая за схваткой обалдевшими глазами, проговорил я.

— Сюртарий спасает, — охотно пояснил Ситу, пристраиваясь рядом, и проверяя, насколько хорошо связана почтенная Саноти, — с ним такое случается. Не замечал?

Спокойствие охранника было мне совершенно непонятно. Видели бы вы лицо Дару! Он, кстати, едва Ситу убрал простых смертных, перешел в атаку, изображая из себя берсерка, или другого психа. Дару взревел, и ринулся на колдуна, пригнув голову. Признаюсь, я зажмурился, не желая видеть смерть сюрта, и едва не пропустил самое интересное.

А вот Ситу был спокоен, и заинтересованно наблюдал за схваткой, высунувшись из убежища, я же был вынужден уделять внимание охране Саноти.

— Ага, дрогнул, — вещал Ситу, — пытается уйти вправо, хрен ему.

Действительно я увидел ноги колдуна, затем на него рухнул Дару, и нанес сокрушительный удар в челюсть. Громко хрустнуло, колдун взвыл, вырвался, и быстро проговорил заклинание.

Челюсть у него была сломана, звуки вышли недостаточно четкими, и Дару, вместо того, чтобы погибнуть, просто отлетел к окну, выбил спиной стекло, в последний момент уцепился за рамы и окончательно озверел. Оттолкнувшись и порезав пальцы об осколки, он опять ринулся на врага.

— Святое дерьмо!

Впервые я увидел испуганного Ситу.

— Он оставил свою кровь!

Колдун тоже заметил оплошность сюрта. Победно взвизгнув, он бросился к раме, мазнул пальцем по осколку, направил этот палец на Дару, и выкрикнул пару слов. Сюрт вскрикнул, но поделать ничего не смог, он упал, раскинув руки, и, похоже, встать не мог.

Окно находилось с моей стороны, и, углядев валявшийся на полу осколок, я схватил его, и полоснул колдуна по лодыжке что было сил. Стекло прорезало тонкую ткань штанов и кожу, от неожиданности колдун вскрикнул, ударил второй ногой, попав мне в голову, но, я успел перебросить осколок Ситу. Тот, по полу, пустил его Дару, и, едва пальцы сюрта сжались на осколке, шансы сравнялись.

Слава Богам, разбираться со мной у колдуна не было времени, он предпочел бодаться с сюртом, за что ему отдельное спасибо.

Вот тут колдун изменил тактику. Уворачиваясь от сюрта, он прошмыгнул к стражникам, и, мазнув обоим по лбам собственной кровью, опять выкрикнул какую-то гадость.

Стражники зашевелились. Они шустро вскочили, бросились на Дару, и я едва из-под стола не выскочил от увиденного. Дико заорав, Дару бросился им навстречу. Бить он не стал, при подобном заклинании это бессмысленно, как пояснил он впоследствии, все равно человек не чувствует боли, а даже если почувствует, сопротивляться воли пославшего не сможет, так что он их просто вырубал. Сам бы не поверил, но этот весьма средней комплекции чудик подпрыгнул, с двух ног в воздухе ударил двух стражников, и, пока те оседали на пол, сгруппировался, упал следом, перекатился, и очередной воздушный шар от очухавшегося колдуна угодил в стражника. Он молча дернулся и затих.

— Затаскивай, — деловито велел Ситу.

Мы с ним быстро втянули пострадавшего в убежище, и Ситу проверил пульс.

— Вроде жив.

— Помоги сюрту! — потребовал я.

— И попасть под раздачу? Э нет, Дару сам знает, что делать, — опершись спиной на ножку стола, отозвался Ситу.

— Ты его охранник!

— И очень хочу жить, — согласно кивнул Ситу, вынул из кармана флягу, отхлебнул и протянул мне. — Будешь?

Я глазам своим не поверил, сидит и пьет в такой момент! Хотел я рвануть на помощь сюрту, но этот пьяница дернул меня назад так, что рубашка затрещала, и попросил не мешать человеку работать.

— Нечего под ногами путаться. Дару! Заканчивай!

Легко ему было советовать, из-под стола-то. Я уже собирался прокрасться к колдуну и попытаться повалить его на пол, как Дару опять отчудил. Он выхватил шкатулку с душой почтенного, или какого там, Ваки, швырнул в голову колдуна, и вскинув руки вверх, оставшись совершенно беззащитным, выкрикнул заклинание.

Одновременно произошло несколько вещей. Столб воздуха, выпущенный взревевшим колдуном ударил сюрта в грудь, и тот вылетел из комнаты через "запасной выход", шкатулка треснула колдуна в лоб, открылась, и душа почтенного Ваки вырвалась на волю. Стонать при этом она не могла, это понято, ей нечем, но от скорости вылета раздался пронзительный свист

Взбешенная душа, разочаровавшись во всех своих надеждах, ринулась на обманщика. Скорость ее передвижения была такой, что, пролетая мимо колдуна, потоком воздуха с его лица едва не сорвало кожу. Крича от боли, колдун рухнул на колени, душа вылетела сквозь разбитое стекло, сметя последние осколки, а в комнату, пошатываясь, ввалился Дару.

Быстро оценив ситуацию, он доковылял до колдуна, врезал ему ребром ладони в основание затылка, и, глядя на оседающее тело, велел:

— Ситу, вяжи его!

Ситу бодро бросился выполнять приказ, я удерживал бьющуюся в рыданиях Саноти, а остальные начали потихоньку приходить в себя и шевелиться. Первым делом все начали протирать глаза. Как оказалось, сознания никто не терял, просто шевелиться не могли, и теперь страдали от иссущения глаз. Впрочем, Боту как раз моргнул, когда началось все это безобразие, и так и остался с закрытыми глазами, а потому воспринимал происходящее только на слух.

Стражники тоже очнулись, и, смущенно переглядывались, аккуратно встали на ноги. Пошатывались, конечно, еще бы, с ноги в лоб словить, но встали вполне ровно, и даже помогли господам перекочевать с пола на стулья.

Самое яркое зрелище представляла собой Сано. Она с ужасом переводила взгляд с мужа на мать в теле дочери, и дергалась, стоило кому-нибудь из них пошевелиться.

— Ну что, госпожа, — вяло обратился к ней Дару, пододвинул стул и устало на него опустился, — кого вам оставить, Мита или мамашу? Дочка надежд не оправдает, а мамаша почти увела мужа. Выбирайте.

Не ожидал я от него столь просторечных выражений. Сказано, конечно, было предельно ясно, но Сано понадобилось несколько секунд, перевести его слова. Осознав свой выбор, госпожа побелела, и уставилась в разбитое окно, не желая отвечать.

— Ладно вам, все равно от вас... ничего не зависит, — ободрил ее Дару, и перенес внимание на пленников. — Ситу, они надежно связаны?

— Не сомневайся, кире, — бодро отозвался Ситу.

И вот мы все опять сидели за столом.

— Предлагаю, первым делом, вернуть девочку... на место, — деловито предложил Дару.

— Сдюжишь, кире? — с сомнением осведомился Ситу, заняв место у разбитого окна.

Вместо ответа Дару прошел к извивающейся в веревках Саноти, возложил ей на лоб ладонь левой руки, а ладонь правой на лоб бедной Ладо и прочитал заклинание. Последствия, на фоне прошлых, были так себе. Лично я уже привык к перемещению душ, Ситу вовсе не на что не реагировал, Боту и Рола тоже знали сюрта не первый день. Сано, окончательно подавленная, просто следила расширенными глазами за происходящим, а потому все прошло очень буднично, словно не душу на место возвращали, а так, за водичкой сбегали. Девочки подергались, Дару покричал, затем Мита заняла собственное тело, а бодрая бабуля угодила в очередную шкатулку.