Сказка? Нет! Не надо забывать уровень развития современной (для меня сейчас) промышленности и сельского хозяйства. Никто не говорит о гигантах машиностроения, гидроэлектростанциях и линиях электропередач. Производство полукустарное, урожай убирается вручную — для увеличения объемов требуются люди и лошади, а не высокотехнологичное оборудование и неисчерпаемые запасы энергии. Лошадей покупали у соседей, а людей... людей заманивали высокими заработками со всего Норэлтира. Наши агенты путешествовали по всей республике, завлекая требуемых специалистов деньгами и возможностью развернуться на новом месте. Совет не обратил внимания на утечку мозгов и рабочих рук. В селах стало меньше кузнецов, в городах сократилось количество мастеровых и инженеров.
Только приехав в Империю, люди знакомились с истинным положением дел. Не все соглашались жить при новой власти — врать не буду. По понятным причинам мы не могли отпустить их обратно, поэтому несогласных селили в одном из городов на восточном побережье с обещанием вернуть их обратно с началом войны. Особых протестов не прозвучало, так как щедрые подъемные и безвозвратные кредиты из личной казны императрицы гасили любые возмущения по поводу незаконного содержания в чужой стране. По большому счету и страна-то не чужая. Раз уж человек решился переселиться на край света, то ему не сильно интересно, кто там стоит у власти. Эмигрант в душе готов к тому, что перемены в его жизни все равно будут, а если они благоприятные — свой дом, работа, деньги, то стоит ли так уж жалеть о потерянном "народном" Совете? Так получилось, что с началом войны никто не изъявил желания вернуться в республику. Все предпочли стать полноправными гражданами Империи.
В войну мы вступили с прекрасно налаженной системой производства, развитым сельским хозяйством и большими запасами продовольствия и боеприпасов. Снабжение укрепрайонов велось по хорошим дорогам с учетом рекомендаций специалистов транспортной логистики, а республиканцы вынуждены тянуть свои обозы с более развитых западных областей на огромные расстояния. Кроме того, что это долго, так еще на вражеских коммуникациях вовсю орудовал наш спецназ и бомбардировочная авиация. Нельзя сказать, что положение армии Совета плачевное, но с наступлением зимы боеспособность противника существенно снизалась. Они уже не предпринимали массированных атак, а ограничивались ленивыми вылазками да нерегулярными обстрелами. Условий для победы у врага не оказалось.
Империя жила размеренной жизнью. Люди спокойно работали, заводы давали продукцию, крестьяне собрали осенний урожай и готовились к короткой зиме. Солдаты из частей, оборонявших УРы, регулярно приезжали в отпуска, гарнизоны отпускали своих бойцов в увольнительные. Страна не чувствовала чрезвычайного напряжения от войны.
Сказать то же самое о республике сложнее. Совет не готовился к затяжной военной компании, поэтому растерянность от первых поражений сменилась озлобленной нервозностью в высших эшелонах власти. Военные заводы работали в три смены, частная собственность временно (до полной победы революции) отменена и предприятия национализированы. Крестьяне получили нереальные нормы по обязательной сдаче продовольствия на правительственные склады для нужд армии. Промышленность в спешном порядке переводилась на военные рельсы. О всеобщей мобилизации уже упоминалось.
КОС республики работал с огромным напряжением — число недовольных политикой Совета множилось день ото дня. Количество ссыльных в Зарундии увеличивалось пропорционально этому числу, но это никак не влияло на общее настроение в стране. Назревал серьезный правительственный кризис. Республике позарез требовалась хоть какая-то победа на фронте. Пусть маленький, но реальный успех, оправдывающий все тяготы и бедствия страны...
На четвертый месяц войны Совет Народного Спасения, приложив неимоверные усилия и собрав все имеющиеся резервы, пошел на штурм Северного укрепрайона. Чем был обоснован выбор именно этой крепости, лично мне непонятно. Условия местности, система обороны и гарнизон на севере и юге примерно одинаковые. А вот случилось все именно там...
Рано утром противник начал массированный обстрел наших северных укреплений. За неделю до этого в лагерь республиканцев стали прибывать сводные отряды КОС. Подразделения, укомплектованные лучшими оперативниками со всех областных управлений, предназначались для борьбы с нашими бойцами невидимого фронта, орудовавшими во вражеском тылу. Республика прислала свои "зондеркоманды" для уничтожения "партизан". Имперский спецназ расслабился за последнее время, не встречая серьезного сопротивления со стороны регулярных войск, и появление карателей прошляпил. Днем, когда наши спецы отсыпались, чекисты оборудовали засады на подступах к своим лагерям и затаились. Той ночью уничтожили весь батальон "Маратказей" нашего спецназа. Уцелели немногие, лишь те группы, что не нарвались на чекистов...
Впервые за войну мы понесли ощутимые потери. Народ в окопах озлобился и стал стрелять на поражение не только по командному составу. У республиканцев рядом с полевыми госпиталями появились солдатские могилы. Война перестала быть условностью с ленивыми перестрелками строго по часам и беседами на нейтральной полосе между знакомыми из соседних областей. Императрица объявила траур во всей стране по героям, отдавшим свою жизнь за свободу Империи. Выживших во вражеском тылу наградили высокими правительственными наградами и распределили по другим частям. Батальон расформировали в связи с высокими потерями среди личного состава.
После зачистки местности республиканские войска на северном участке фронта получили гигантское пополнение, состоящее из пехоты и артиллерии, и приступили к подготовке штурма укрепрайона.
Началось все с длительной артподготовки. Дальнобойность у наших орудий существенно выше, поэтому противник нес немыслимые потери, но продолжал посылать снаряд за снарядом на наши позиции. Конечно, не снаряды, а ядра, но потерь от этого меньше не становилось.
Северные бастионы Империи стояли окутанные пороховым дымом и серой пылью от разрушавшихся укреплений. Гарнизон нес потери, но размеренно уничтожал батареи противника. Облегчение от этого оказалось временным. Разбитые орудия меняли на новые, места раненых и убитых занимали артиллеристы из резерва. Обстрел продолжался.
Два дня враг готовился к атаке. Все это время, даже ночью, на наши позиции сыпались ядра. Ответный огонь, бомбардировка с летучек — ничто не могло остановить остервенение противника. Республика твердо вознамерилась прорвать нашу оборону, не считаясь с потерями.
На третий день в атаку пошла пехота. Волна за волной наступающие накатывались на развалины укрепрайона. Ни пулеметы, ни прицельный огонь обороняющихся не пугали республиканцев. Как зачарованные они шли вперед, заваливали телами колючую проволоку и рвы, взбирались на валы и лезли на бастионы. Кое-где доходило уже до рукопашной. Командир УРа запросил поддержки — у него не выдержали нервы от ужаса происходящего. В спешном порядке мы перебрасывали ему подкрепления на десантных летучках. Буквально со штурмовых трапов пехота высаживалась в окопы и сразу вступала в бой. Но противник не ослаблял напора.
К исходу четвертого дня гарнизон отступил на последнюю линию обороны. Дальше обороняться негде — начинались склады, аэродромы и госпитали. В спешном порядке в район боевых действий перебрасывалась кавалерия для удара во фланг наступающему противнику. Судя по всему, укрепрайон придется сдать. Я с трудом удерживал Традорна от попыток лично возглавить оборону УРа. Ни к чему хорошему бы это не привело.
Почему-то любой начальник считает, что в его присутствии работа движется лучше, подчиненные работают быстрее, поставленная задача выполняется гораздо качественнее. На самом деле все наоборот. Что бы изменило присутствие главнокомандующего в самом пекле сражения? Да ничего! Наоборот, стало бы хуже. Командир гарнизона, вместо того, чтобы оперативно руководить обороной и адекватно реагировать на изменение ситуации, был бы вынужден танцевать вокруг большого начальства, объясняя неудачи и оправдывая промахи. Попутно организовывая обеды, отдых и развлечения для генеральской свиты. В армии насмотрелся на приезды высоких проверяющих из штаба округа. Вся бригада на ушах, весь штаб вокруг приезжих мухами вьется, а до остального никакого дела нет. Вот поэтому я и отговаривал Традорна "ехать в войска".
Где должен быть командир? Правильно — в штабе у карты с оперативной обстановкой. Что ему на передовой делать? А, не дай бог, в плен попадет? Мы успели сдружиться со старым воякой, да и Ролане в ее положении нервничать нельзя. Все верно — Империя ждала наследника престола. Ресей ходил с шальными от счастья глазами, а императрица светилась мягким внутренним светом женщины, хранящей под сердцем любимое дитя.
Несмотря на все усилия, республиканцы прорвали оборону на Северной дороге и вышли на оперативный простор. Обстановка накалялась...
Ой, как больно! Что случилось-то? Лежу на полу, рядом с кроватью. Упал во сне? Надо же, какой казус, давненько такого со мной не случалось. Судя по состоянию, вчера принято изрядно. А, это же мы с Традорном под печеных френюшек пару графинов с коньячком выкушать изволили. Обсуждали, так сказать, донесение нашей разведки о массированной переброске войск и усилении северной группировки противника.
Стоп! Вчера?
А как же прорыв фронта, падение Северного УРа?
— Быстро вспоминай, карудар паршивый, — зашипел внутренний голос, — что было вчера?
Так. Вспоминаем: сияющая Ролана с Ресеем объявили, что ждут наследника, отдел "М" представил сводку с фронта, Раскун принес отчет внешней разведки о положении дел в республике. Отдельной строкой в отчете подчеркнуто, что армия противника собирает войска для массированного удара на севере.
Мне это все приснилось?!
Вот дела! Чтобы я еще раз френюшек с коньяком в таком количестве... Чувство радости сильнее — это же замечательно, что на Северном фронте без перемен. Нет никакого братоубийственного штурма, нет таких грандиозных потерь с обеих сторон, еще никто не озлобился и не вошел во вкус этой дурацкой войны, развязанной Советом.
— Да-да-да, — ехидно сказал внутренний голос, — во всем виноват СНС, а мы белые и пушистые. Ни в чем не виноваты.
Иногда самому интересно, что представляет собой внутренний голос — проявление совести или приступ шизофрении...
Уф, от сердца отлегло. Есть еще шанс на мирный исход гражданской войны. Относительно мирный — кровь все равно уже пролилась. Пусть и не в тех количествах, когда народ от нее звереет и начинает крошить себе подобных направо и налево, но все же...
Кряхтя и постанывая, я поднялся с пола и взгромоздился на кровать. Легко, по-кошачьи — тяжело сопя и осеняя окрестности запахом вчерашнего коньяка. О чудо — на столе стояла бутылочка светлого пива с пробкой, специально приспособленной для открывания кошачьей лапой. Пробка — жест доброй воли имперского пивоваренного завода. Ролана лишь посетовала на заседании местных промышленников, что, дескать, Манулу Ее Величества неудобно открывать местное пиво своими лапами, как отечественные производители наперебой стали предлагать свои услуги по разработке специальных пробок и бутылочек. В итоге на конкурсе, организованном Маимацем (подозреваю, что факт перехода денег из рук в руки присутствовал, но тайная полиция ничего не засекла), победил имперский пивоваренный завод. Теперь у меня под рукой всегда есть пиво, закрытое фигурной крышечкой с колечком, которое так удобно подцеплять когтем.
Ммм, какое пиво утром вкусное. Кто же это постарался? И как я вернулся в свои покои? Не будем о грустном, если что-то и было, то отдел "М" меня обязательно известит. Они это любят — положить на стол начальнику утром донесение о событиях вечера. Распустились...
Мрачное настроение от сна улетучивалось вместе с похмельем. Такая апокалипсическая картина нашего поражения навеяна вчерашним разговором с Традорном. Именно он высказал идею о том, что, возможно, Совет готовит прорыв. А остальное во сне "доработало" мое подсознание. Несмотря на всю иллюзорность видений, определенная вероятность этого была. Во-первых, наш спецназ в тылу врага, действительно, расслабился, во-вторых, Кэтина мне как-то рассказывала, что ходят определенные слухи о попытках управления людьми с помощью магии. Вспомнилась картина из сна: шеренги пехотинцев с пустыми глазами молча шагают на нашу оборону, падают от выстрелов, запутываются в колючей проволоке, но все равно ползут вперед...
Брр!
Как я сразу не сообразил, что это сон? Казалось, что смотрю фильм — камера кружится над полем сражения, иногда удаляясь на общую панораму, иногда приближаясь к отдельному солдату.
В срочном порядке необходимо сделать две вещи: дать нагоняй нашим партизанам, чтобы смотрели в оба, и ввести в войсках ежедневные проверки личного состава с участием магов на предмет подавления воли. Не знаю как, но пусть в глаза каждому смотрят, какие-то тесты проводят, но нам только зомби в войсках не хватало. Особенно это касается "Манульего батальона", ведь он охраняет дворец. Моим орлам и два раза в день проверка не повредит.
К моему великому облегчению, сон не сбылся — Совет сконцентрировал войска на нашем правом фланге, усилил обстрел Северного укрепрайона, но штурмовать так и не решился. Не смогли они поднять войска в атаку на неприступные бастионы. Ни аресты особо недовольных приказом, ни угроза расстрела — ничто не подвигло людей умирать за идеи революции на поле боя. Так прошло еще два месяца. Эта странная война длилась уже почти полгода, а никаких военных успехов у наших противников не было.
Имперский спецназ продолжал орудовать в тылу врага, регулярно уничтожая конвои с боеприпасами и продовольствием, эскадры стояли у берегов республики, а гарнизоны укрепрайонов успешно отражали то, что революционные газеты республики называли "сокрушительным штурмом". Эту хилую возню около наших укреплений пропагандисты Совета именовали "суровым натиском", "беспощадной бомбардировкой", "временными трудностями" (мне регулярно доставляли вражеские газеты) — чем угодно, только не бесперспективной затеей, какой она являлась на самом деле.
Жизнь во дворце шла своим чередом. Война отошла на второй план — мы ждали знаменательного события: животик у Роланы уже заметно округлился, ее движения стали плавными и неторопливыми. Она стала реже бывать на заседаниях и советах, а все чаще в своих покоях, в окружении врачей и сиделок. Напрямую вопросов я не задавал, но, судя по разговорам слуг, местные женщины не похожи на самок броненосцев, которые могут, в случае опасности, отложить рождение детеныша на довольно длительный срок.
Хм, длительный. Ведущий той познавательной передачи, где рассказывали об этих удивительных животных, ляпнул что-то о полутора годах. Это же как надо перепугаться, чтобы оттянуть процесс на такой срок!
Императрица столько вынашивать ребенка не собиралась. Эрпа как-то проговорилась, что к началу весны Ресей увидит своего первенца.
