— Клянешься ли ты, Гектор, любить и лелеять этого молодого человека в успехе и беде, болезни и здравии, вблизи и на расстоянии? Клянешься ли ты хранить ему верность и почитать до конца своих дней, пока смерть не разлучит вас?
— Клянусь.
— А ты, Волтер?..
— Клянусь.
Священник на мгновение запнулся, но быстро сориентировался.
— Если кто-то считает, что этот брак не может быть заключен, то пусть скажет сейчас или замолчит на веки.
На фоне музыки из зала доносилось лишь хлюпанье носами и шерудение ткани.
— Тогда обменяйтесь кольцами, — Дима снова увидел кольцо с амортаном, которое Дроклов так ни разу и не позволил себе одеть (было видно, что хотел), и такое же золотое кольцо, но уже без камня. — Именем Господа, я объявляю вас мужем и мужем. Можете поцеловаться, — священник захлопнул свою книгу.
Под громкие аплодисменты двое новобрачных слились в нежном поцелуе. Гости поднимались со своих мест, промакивали слезы и приветствовали создание нового союза. Особенно ярко выделялась группа из четырех парней, сидевших со стороны Лимпфона.
Это было действительно великолепно. Стараясь стереть слезы, Дима закрыл книгу и прижал ее к себе. "Бывает же такое!..", — он вытерал слезы, но они выступали снова и снова. По его подсчетам это все случилось за рождественские каникулы. Столько лет ожидания. А ведь действительно? Зачем было медлить? Значит, не зря он так часто видел их вместе. Даже раз застал Лимпфона в комнате Гектора. Все хорошо, что хорошо складывается. Но что же случилось во время последнего матча по квиддичу? Неужели они еще в ссоре? "Но, ведь, они так любят друг друга...".
— Дима?
Загорный глянул перед собой. Сквозь пелену слез он мог видеть очертания человека, но лишь его имя дало ответ на вопрос: кто это был. Догадываясь, что это уже реальность, Дима бросился на шею Питеру. Вытирая слезы о темную мантию, он надеялся, чтобы больше никто не увидел его таким. Пусть лучше его застанут в объятьях гриффиндорца. Питер видел его и не таким. Да и что от него скрывать? Чаша обязана склониться на чью-то сторону. "А есть ли другая сторона?" — Дима немного отодвинулся и всмотрелся в обеспокоенные глаза Питерсона. Губы сами собой расплылись в улыбке.
— Осталась ли она еще?..
— Что?
— Ничего, — по мере возможности, не выпуская книги, Дима прижался сильнее. Руки скользнули под мантию, обнимая Питерсона.
Гриффиндорец находился в ступоре, не зная: что делать и как поступить. К нему жался парень, которого он только что силой почти уложил в постель. Дима плакал, а его улыбка была светлой и веселой. Он убегал от него, а теперь и не думает. Что успело произойти за эти полчаса? "А действительно ли это важно?" — Питер приподнял лицо слизаринца за подбородок, стараясь разглядеть ответ. Дима был похож на сплошное противоречие. "Раз так!..", — отбросив все мысли, Питер наклонился. Однако внезапно радость сменилась недоумением. Питерсон уже было расстроился, но Дима посмотрел куда-то вниз. Гриффиндорец тоже смог различить еле проступающее из под одежды сияние. Размышлять времени не было, так как уже в следующее мгновение ноги оторвались от земли.
* * *
Это определенно была телепортация, но вот куда? Дима не сразу сообразил, что портом был кулон-сердечко. Бред сказал, что его прислала Катя. А Катя?.. А Катя работает в институте игр и там всего прочего. Еще она его друг. И бывший комментатор их школьной игр в друконобол...
— Дима! — "Вот черт!" — быстро прошептав очищающее заклинание, Дима развернулся на голос.
На него мгновенно налетела пищащая стая и принялась обнимать, тискать и целовать в щеки. Дима с удивлением, да и с огромной радостью, узнал своих бывших сокурсниц. Три девушки были необычайно рады его видеть.
— Почему ты задержался?
— Как у тебя дела?
— Что там в Англии?
Ответить толком ему не дали. Подняв голову, он увидел и нескольких других членов своей команды. А еще тут были Паша с Олей. Эти двое сейчас стояли немного в стороне с совершенно разными выражениями лиц: Паша был в шоке, а Оля необычайно рада. Поскольку смотрели они в одну точку, Дима обернулся посмотреть. А он как-то и забыть успел, с кем секунду назад обнимался в подземельях Хогвардса. Теперь они вместе находились (судя по Паше, Оле и нескольким членам команды) в Тибидохсе.
— Привет, Питер! — Оля повисла на шее гриффиндорца. — Не ждали тебя увидеть, но все равно: "Добро пожаловать"!
Другие присутствующие как-то разом переключились на непонятно откуда взявшегося парня.
— Дима, ну его-то зачем?! — Паша был возмущен и удивлен.
— Случайно так получилось, очевидно...
— Дима, а кто это?
Загорный уже хотел начать объяснять, но Питерсон принялся действовать первым.
— Я Димин однокурсник, студенты другого факультета, — он сделал небольшой поклон и подошел к девушкам. — Питер Питерсон, — он взял руку коротко стриженой блондинки и поцеловал.
— Вера Шторотикова.
— Питер Питерсон, — он подошел к симпатичной брюнетке.
— Даша Цветкова.
— Питер Питерон, — шаг к девушке с рыжими кудрями.
— Настя Новикова.
Парням, которые подошли ближе, он уже не представлялся и только пожимал руки. Они же с интересом его разглядывали и иногда пробовали на крепкость рукопожатия. Таким образом, Питер познакомился со всем составом Тибидохской драконобольной команды. Четверо парней представились по-простому: "Костя Висров", "Андрей Нечаев", "Сережа Смольный" и "Рома Древко". Один из парней, предварительно поправив очки на носу, представился более официально: "Евгением Малком". Питер все же допустил оплошность, но поспешил исправиться. Оказалось, что парень с относительно коротким стайлингом, был девушкой. Имя даже было спорным: "Саша Крато". Одежда тоже не особо выделяла половую принадлежность. Питер начал пожимать руку, но моментально извиняюще поклонился и поцеловал ее. Девушки сразу спросили: как он догадался? Питерсон оправдался, что голос был определенно не мужским. На самом же деле он увидел грудь, но признаваться в этом не стал.
— Знала бы, что Дима возьмет своего парня, — захватила Агнессу с собой, — Саша с довольной улыбкой глянула на Диму.
Вся остальная команда опешила. Дима не ожидал такого поворота и был не в состоянии что-то сказать. Ну, про лесбиянские взгляды Саши он знал, но откуда она взяла про "парня".
— Что вы так поражены? Вы что, газет и журналов не читаете?
— Я не читаю...
— Саша, не стоит верить всей желтой прессе! — Дима встал возле Питера и приподнял его руку за рукав. — Мы просто друзья. Не больше. Ни сейчас, ни в будущем!..
— А-а-а... — с выражением протянули Рома с Сережей.
— Вот как? — голос Питера прозвучал очень близко.
Дима почувствовал, как его схватили за запястье, дернули в бок, заставляя упасть, и поймали на руку. Потом он увидел стремительно приближающееся лицо Питера. От мысли, что сейчас Питерсон поцелует его на глазах у его друзей, к лицу прильнула краска. В попытке не допустить этого, Дима уперся руками ему в плечи. Но, похоже, Питер и не собирался доводить дело до конца.
— А у него на это другое мнение, — голос Жени был каким-то уточняющим.
— Да и Дима перечит своим словам. Вот как покраснел, — Дима видел, как Саша довольно улыбалась.
Загорный хотел возразить, но теперь-то Питер посчитал момент подходящим. Их губы соединились, и гриффиндорец вернул их двух в вертикальное положение.
— Ладно, идем.
— Да, вас уже ждет директор.
— А я всегда знал, что так будет. Помниться ему еще Шальков предсказывал однополую любовь.
— Да, но тогда он, вроде, спал...
— Что?! — Дима на мгновение отстранился, смотря в спины бывшим одноклассникам, но Питер пока еще не был готов его отпустить.
* * *
Как бы Дима не старался ВСЕ объяснить, на его слова только кивали и поддакивали, будто он занимался уж совсем пропащим делом. Загорный бросил эту затею только тогда, когда Женя (самый рассудительный и серьезный из всех) положил ему руку на плече и сказал: "Не стоит так беспокоиться. Если так суждено, то от этого уже никуда не деться...". Хоть Дима и не был сторонником теории, что судьбу нельзя изменить, он успокоился и больше не поднимал эту тему.
Действительно. Оказалось, что их преподаватель предсказывал ему такое. Задание тогда еще было: сделать расклад на картах Таро, на обычных, глянуть на кофейную гущу, вылить растопленный воск в воду и пустить венок по ручью. На возражение, что последнее только для девушек, преподаватель загадочно улыбнулся и сообщил, что не для всех. Тогда Дима сделал все а-бы-как. Он мало понимал во всем этом гадании, да и в результатах тоже. Хорошо, что ему не нужно было делать прогноз. Это уже была задача преподавателя. И именно в ночь перед парой они праздновали день рождение Паши. Как же не поздравить друга по-настоящему? На следующее утро Дима и отсыпался. Свое предсказание (да и другие тоже) он не услышал, не спросил и не узнал.
Позаботившись о сопровождении (а именно в лице Оли), Дима отправил Питера осматривать Тибидохс, знакомиться с приведеньями и стряхивать пыль с местных достопримечательств. Своей сестре Дима дал строгое указание: не подпускать Питерсона к полю. Объяснил он это тем, что гриффиндорец был игроком команды-соперника, что ему не нужно видеть сам процесс тренировки и что дракон может выйти из-под контроля. Он всячески хотел показать, как он заботиться о несчастном студенте Хогвардса, которого угораздило попасть в другую школу. Получилось хорошо, но только для тех, кто встретился бы с Димой первый раз.
Отделавшись от Питерсона, Загорный должным образом поприветствовал Пашу и отправился с командой к директору. Уже давно не молодой мужичек (никто не мог с уверенностью назвать его точный возраст) поприветствовал их с возвращением в стены Тибидохса. Рассказал насколько он рад, прослезился немножко и закончил свою трогательную речь постановкой цели: "Мы должны выиграть!". Он сказал, что поле в их полном распоряжении, но просил сделать график тренировок. Предложение пало на эту часть суток: конец занятий в Тибидохсе и до пяти часов. Обосновал он это тем, что почти все игроки остались в пределах пяти часовой доступности. Дима находился дальше всех. По подсчетам директора: он спокойно успевал сделать уроки до начала тренировки (всех должны были телепортировать) и возвращался бы к времени отбоя. У других были иные временные полюса, но ни у кого не затягивалось до поздней ночи. График был приемлем всем. С днями тоже особой неразберихи не возникало: вторник, пятница, воскресенье.
Схема была очень простой: в назначенное время у всех срабатывали кулоны, телепортируя их в единственную допустимую комнату; в пять часов все должны были снова быть в той же комнате, чтобы отправиться домой (или кому куда). Всех все устраивало. Единственное что: портал для телепортации открывался дважды на день. Не успел в комнату — жди следующего портала.
Уточнив, что вопросов нет, директор официально передал всю команду Георгию Прокопьевичу. Тренер встретил всех на поле. Горячо приветствовал и тоже сказал, что они обязаны победить. На этот раз игроки поддержали цель с большим энтузиазмом. К тренировке приступили незамедлительно. В отличие от Димы, другие игроки позаботились о средствах передвижения. Вот почему Катя не просила передать пояснения в письме? Или просила? Бред мог и промолчать, основываясь на каких-то своих предположениях о развитии событий. Однако дела обстояли значительно лучше. Оля была уведомлена о грядущих тренировках и попросила родителей прислать Димин пылесос.
— Мой Грязнулис-3600!
Как же давно Дима на нем не летал! Тренер сказал, что пылесос был вычищен, заправлен и готов к немедленному использованию. Дима не заставил всех долго ждать.
Первую тренировку сделали щадительнной. Вспоминали навыки, пасы, финты и уже через пять минут после начала тренировки выпустили дракона. Для занятия взяли не Огонька, дабы не приучать дракона атаковать своих. Начали с одного дракончика, а закончили пятью. Маленькие дракончики так и наровились откусить кусок то игроков, а последние не только избегали этого, но еще и мячи закидывать старались. Оказалось, что даже больше чем за полтора года они (те, которые не практиковались в драконоболе) не стали такими здыхлики, каким предполагали стать. Так они думали до возвращения на твердую землю. Ныло почти все. Но! Теплый освежающий душ, свежая одежда, которую тоже все захватили (а Диме прислали новую), и сытный обедоужин (для кого это был обед, а для кого уже ужин) привели всех в чувство.
Диме было попроще, так как он нагружал себя квиддичем. Не тоже самое, но хоть какая-то альтернатива. И все же было приятно ощутить себя в роли игрока драконоболиста, сидя на своем любимом пылисосике. Хорошо, что Питер не видел: на чем они летают. Его английские стереотипы о метлах тут и близко не стояли. Точно бы парень впал в ступор — пришлось бы откачивать.
— Дима, что это ты все молчишь да молчишь?
— Да, нам же так интересно узнать про твои достижения в английской школе.
— Ну... Все как и здесь: живу, учусь, глупости наживаю.
— И Питеров, — в какой-то степени Паша был прав.
— Ха-ха, — Дима хотел этим высказать свое мнение, но вспомнил про случай с близнецами, Ларенса. — Обо мне там сложилось мнение, что я темный маг. И они восхищаются моей "способностью колдовать без палочки".
— А вот это уже интересней.
— Ты — темный маг? Вот это они загнули!
— Да уж.
— А я слышала, что у них там какая-то другая система. У нас отделения, а у них?..
— Факультеты. Четыре разных факультета. Я не знаю: по каким критериям учащихся распределяют, так как это делает шляпа.
— Шляпа?
— Да, такая не очень новая шляпа. Ее одевают на голову, она с тобой разговаривает и определяет место твоей дальнейшей учебы.
— Странно это как-то...
— Англия.
— Да ты что?! Серьезно? — голос Питера донесся из-за коридора.
— Да говорю тебе! — первой появилась Оля. — О, Дима! Можно тебя на минутку?
Оля осталась стоять в проходе, а вот Питерсон направился к диванам, на которых все сидели. Дима поднялся и, незримо стараясь не столкнуться с Питером, пошел к сестре.
— Что?
Оля утащила его в коридор, убедилась, что их никто не подслушает и только тогда заговорила.
— Угадай, где мы были?
— В подземельях?
— Нет, мы были на вершине жилой башни. И угадай, кого мы видели?
— Раз ты так говоришь, то предполагаю, что нас. И что Питерсон сказал на это?
— Он сначала вообще не понял: на чем вы там летаете. Но его шокировало наличие сразу нескольких драконов.
— Ну, еще бы.
— Когда к вам выпустили пятого, он чуть в обморок не упал. Хотел уже бежать вас спасать. Он еще сказал: "О чем их тренер вообще думает?!".
— Герой, блин. Полез бы он к пяти огнедышащим дракончикам!..
— Думаю, его взволновало не это. Когда выпустили Шартрика, то он сразу попытался тебя проглотить. Я-то не сразу поняла, что тебя, а вот он понял. Видимо, следил только за тобой.
"Следил только за мной? Смотрит только на меня..." — Дима выглянул из-за угла и его взгляд мгновенно был пойман Питеровским. В сознании всплыло признание на снегу, случай на поле. "Почему?.. Почему я не могу с этим смерить? Просто забыть? — Питер послал ему улыбку. — Мне не все равно!..". Вернувшись к сестре, он увидел сияющую счастьем Олю. Секунда замешательства и он понял еще один немало важный факт — глаза ее были золотыми.
