Спорные тайны

Кивком головы князь приказал вытащить кляп из моего рта. Стража с испугом выполнила это приказание и отскочила от меня. Какая опасность могла исходить от меня? Наверное, никакой. Это понял и князь.

Я попросил князя остаться с ним вдвоем.

— Великий князь, — сказал я, — зеркало представляет очень большую опасность для всех, кто им владеет. Прикажи никому не подходить близко к этому зеркалу и позволь мне сходить в камеру и самому принести его к тебе.

Немного подумав, князь дал разрешение. В сопровождении стражников с саблями наголо я вернулся в камеру, взял зеркало и положил его в шкатулку. Вернувшись, я передал ее в руки князю.

— Дозволь говорить мне, Великий князь, — продолжил я. — Зеркало действительно представляет собой очень необычную вещь. Сделано оно из какого-то теплого металла, которое не охлаждается даже в холодное время. Какая-то сила скрыта в нем и сила эта действует на того, кто смотрится в зеркало, вызывая переосмысление того, что им было совершено в самое ближайшее время.

Человек с сильным характером будет осмысливать только крупные события, а человек с мелкой душонкой сойдет с ума от переживания своих действий и поступков.

Я готов был казнить сам себя за то, что стал виновником загубленной куриной жизни. И мне было до такой степени горько, что я не знал, какую мне цену заплатить за свой грех.

Служитель, приносивший мне пищу, вымаливал у меня прощение за то, что он должен был убить меня, если я попытаюсь бежать от него, сознался, что украл у товарищей три полушки денег.

Любой человек, взглянув в находящееся в твоих руках зеркало, будет говорить одну только правду о тебе и обо всем, о чем ты его ни спросишь. Никакой хмель так не развязывает язык, как это зеркало. Не ко всем относится поговорка: что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Большинство людей способны скрывать свои мысли.

И это будет горе для всех, и для тебя, Великий князь. У тебя не останется подданных, которым бы ты верил, и ты будешь проверять их с помощью зеркала.

Какой бы ни был великодушный и разумный государь, он никогда не потерпит даже заслуженной брани в свой адрес. А кто смеет укорять государя, помазанника Божьего? Только один Господь Бог.

Каждый человек должен иметь право на тайну, на маленькую, на большую. Даже враг, попавший в наши руки, может выдать ее под пытками, сломившими его волю. Мы, люди, добились этого, а не дьявольская сила, находящаяся в зеркале.

Зеркало это может стать причиной заговоров против тебя и войн с соседями, которые сделают все, пойдут на союз с твоими врагами, чтобы уничтожить тебя и твое зеркало. Кто может жить спокойно, не будучи уверенным, что в любой момент он может взглянуть в твое зеркало и высказать о тебе все, что он думает?

Не по месту мне быть советчиком Великого князя, вещь эту нужно схоронить, а если пользоваться, то только самому и в такое время, когда будет решаться вопрос о судьбе государства Российского.

В твоей воле решить мою судьбу, по приказу твоему коснувшемуся величайшей тайны. Мне это уже не поможет, но попытайся узнать, почему Афанасий Никитин не ведал этой великой тайны, и никому она не открылась от берегов персидских до земель русских. Этого я никак понять не могу. То ли злой умысел Никитина в этом, то ли чужие злокозни для России.

Ничего Великий князь не сказал и взмахом руки приказал увести меня обратно.

Ожидание судьбы

Три дня прошли в томительном ожидании. Я сидел в камере один. Пищу приносил худой и молчаливый стражник, с опаской поглядывавший на меня. Я понимал, что уже приговорен к чему-то и ожидал своей участи.

Нет, я не храбрец, в боях не был, смерти в лицо не смотрел никогда. Видел публичные казни на площадях, на которых, кроме родных и близких осужденного, все были охвачены азартом массового зрелища, возможностью показать даме сердца или вельможному лицу свое мужественное отношение к чужой смерти, а в интересах политики — одобрение или осуждение этой казни.

В России говорят, что на миру и смерть красна. Ни одного человека я не видел, чтобы выходил покрасоваться перед людьми, перед тем как ему голову отрубят.

Есть в России один странный обычай. Когда ищут виновников массового сопротивления, зачинщики всегда остаются в стороне, неудобно их на смерть выталкивать. Поникшее головами общество ждет, кто же откликнется, чтобы избежать децимации населения, порки каждого десятого, как это делалось в далекие времена в Риме.

Наконец, выходил самый совестливый, падал в ноги перед толпой и просил разрешения пострадать за общество. Ему, конечно, разрешали. Потом, правда, укоряли: если бы не вылез вперед, то настоящих разбойников власть бы сама нашла. Дурак-то, мол, он и есть дурак.

Мне об этом думать ни к чему. Мне не придется мучиться, выслушивая приговор и восходя на лобное место. Меня спокойно и просто задушат во сне. Сегодня этот стражник приносит мне пищу, а ночью зайдет и придушит. Я этого и не услышу: какой сон снился, с тем сном и отойду в царствие небесное. Не разбойник я, поэтому мне и не положены народные "почести".

Я мысленно попрощался с Германией, в которой я родился и воспитывался в ордене Иисуса Христа. Брат-наставник учил меня, что в любой ситуации необходимо трезво оценивать все шансы и в критической ситуации всегда выражать готовность следовать всем указаниям того, кто в настоящее время распоряжается твоей жизнью и судьбой.

— Гнись как ветка, — говорил мой брат во Христе, — в какую сторону гнут, в ту и клонись. Помогай изгибу, иначе сломаешься. Посмотри на ветви ивы. В любую бурю мягкие веточки остаются целыми, потеряв несколько листьев. Могучие ветви ломаются и лежат около древа, высыхая и становясь дровами.

Никогда не говори обо всем, что знаешь. Под пытками говори самую-самую малость, оставляя самое интересное на потом. Доверься пытчику. Если он не убил тебя сразу, то значит, что ты ему еще нужен.

И сейчас я доверился Великому князю российскому, подсказав ему, что прикоснулся к великой его тайне, обрекая себя либо на смерть, либо на то, чтобы стать ревностным хранителем этой тайны. А, может быть, и управителем этой тайны.

Я не сказал Великому князю о том, что в фигурке дракона на ручке зеркала есть одна подвижная деталь — лапа дракона. Сдвинув ее, сделав лапу поднятой, мы превращаем дьявольское зеркало в обыкновенное, и наоборот.

Князю я передал обыкновенное зеркало. Не думаю я, что эта загадка будет им или по его поручению кем-то разгадана. Если это так, то через некоторое время меня вновь потребуют к князю.

Как я и думал, через тридцать дней меня потащили к князю.

Страшное назначение

Великий князь прохаживался в светелке в простой рубахе, подпоясанной красным шелковым шнурком. На столе лежало зеркало.

Я лежал на полу, боясь двинуться. За месяц я оброс бородой, волосы подросли, и я был похож на тех людей, которые живут в лесу отдельно ото всех, и у которых обычно спрашивают совета, а, слушая, крестятся и отплевываются, как от бесовского отродья.

Подойдя ко мне поближе, князь присел на корточки, и спросил:

— Ну что, надумал, немчин, почему тебя до сих пор не удавили?

Еще походив вокруг меня, князь снова склонился и спросил:

— Хочешь жить? Тогда клянись, что будешь верен мне, аки пес, и в этом клянешься на крыже своем.

— Клянусь государь, — воскликнул я. — В руках твоих тайна великая, и сила великая, которую я буду беречь для тебя. Но надо до конца в ней разобраться, с добром она дадена, или со злом. А если со злом, то и сделать так надо, чтобы зло к тому воротилось, кто его хотел изделать. Доверь, государь, мне работу эту. Как ученый, так и слуга твой верный, прошу.

— А как мне верить, — спросил князь, — что ты не повернешь эту силу дьявольскую против меня? А как до людишек моих дойдет, что я с чернокнижием якшаюсь? Смута пойдет, и ее кровью тушить придется.

— Государь, — стал я доказывать ему, — знаю я, что при любом подозрении с твоей стороны, жизнь моя в твоих руках. Я не волен распоряжаться в своей судьбе, не волен и делать что-то по своему разумению. На время работы моей выдели мне помещение под рукой своей да с охраною надежной, а еще через месяц я доложу для тебя, что делать можно с этим зеркалом.

— А не обманываешь меня, немчин? — недоверчиво спросил князь. — Смотрелся я в это зеркало. Стекло полированное и только. Себя в нем хорошо вижу, и только.

— Позволь, государь, показать мне, что в этом зеркале и как устроено? — спросил я разрешения.

Князь пошевелил указательным пальцем, и охрана сняла с меня веревки.

Стоя на коленях, я размял затекшие руки, подполз к столу, взял зеркало, и, повернув несколько раз у себя в руках, незаметно нажал на кнопку.

— Нет, государь, зеркало работает, — сказал я. — Есть в нем потайная кнопка, которая зеркало превращает в нормальное, а потом ему силу чудодейственную возвращает. Только не смотри в зеркало, государь.

Иван взял зеркало, несколько мгновений посмотрел в него, потом бросил его на стол и скомандовал грозно:

— Схватить его и сегодня же вечером удавить, а труп выбросить в лес, чтобы и могилы его не было.

Меня уже тащили по коридору, когда прибежал рында, и передал приказание князя снова доставить к нему.

Развернувшаяся в коридоре охрана снова вошла в покои Великого князя и бросила меня мешком на пол.

Мне уже было все и все равно: либо меня убивать, либо пытать будут у князя в горнице. Я лежал, глядя в потолок, и повторяя про себя:

— Святый Ангеле, предстояй окаянней моей души и страстней моей жизни, не остави мене, грешнаго, ниже отступи от мене за невоздержание мое. Не даждь места лукавому демону обладати мною, насильством смертнаго сего телесе; укрепи бедствующую и худую мою руку и настави мя путь спасения. Ей, святый Ангеле Божий, хранителю и покровителю окаянныя моея души и тела, вся мне прости, еликими тя оскорбих во вся дни живота моего, и аще что согреших в прешедшую нощь сию, покрый мя в настоящий день и сохрани мя от всякого искушения противнаго, да ни в коем гресе прогневаю Бога, и молися за мя ко Господу, да утвердит мя в страсе Своем и достойна покажет мя раба Своей благости. Аминь.

— Ну что, закончил молиться? — послышался голос князя. — Вставай и слушай, что я тебе говорить буду.

Старый я становлюсь, а дела в государстве Российском идут не так, как хотелось.

Польский король Александр притесняет жену свою и мою дочь Елену, подстрекая князей литовских выступать против Руси. Воевода мой Даниила Щеня победил и литовцев, и поляков. За поляков заступился магистр ливонских рыцарей Плеттенберг, с которым пришлось немало повоевать, чтобы замирить его.

К руке России приведены Вятская, Арская и Югорская земли, постоянно бурчащие за спиной. Периодически бунтует Казань, ее приходится усмирять. Не о себе думаю, о сыне Василии. Он, кровь моя родная, ему и быть царем. А по закону, первенец мой от первой жены Иоанн умер и оставил сына Дмитрия, моего внука и внука господаря молдавского Стефана, который и является первым наследником и которого я уже объявил цесаревичем. Мне жить осталось недолго, а если я не решу спор о престолонаследии при своей жизни, будет на Руси смута великая и кровь польется немалая для того, чтобы кто-то один во главе Руси встал.

Василия бояре настраивают супротив меня, почему я его и отдалил от себя вместе с материю его Софьей.

А посему повелеваю я, что ты, немчин, будешь сидеть в потайной комнате рядом с кельей, в которой я хочу по одному побеседовать со своими боярами. Перед тем, как я войду к ним, они в комнате будут вдвоем с зеркалом, а ты будешь записывать все, что они будут говорить и делать, и сразу докладывать мне..."

На этом рукопись обрывалась. Я перерыл все ящики, но больше не нашел ничего.

Вероятно, Великий князь исполнил свое намерение, так как, в конце концов, наследником был объявлен Василий Иоаннович, потомок греческих императоров, а Елена молдавская с сыном Дмитрием были посажены под стражу, где они и умерли в обстановке, таящей в себе много загадок.

А где же зеркало? Оно, как и все великие тайны государства нашего передаются от режима к режиму, от династии к династии, являясь величайшей тайной, не имеющей срока давности.

Эта история заставила меня перечитать гору исторической литературы, чтобы найти хоть какие-то намеки на то, что был такой немчин Яков Пфеффер, который писал летопись государства российского, но все было тщетно, открытых материалов не хватало.

Если проследить нашу историю, начиная с Великого князя Василия Третьего и до наших дней, то можно увидеть столько несуразностей и жестокостей, которые объясняются только тем, что зеркало побывало в руках властителей.

Поиск зеркала

Все попытки что-то выяснить о зеркале натыкались на откровенный скептицизм и пожелания сходить в магазин "Мир зеркал", там такие специалисты, что по любому поводу могут выдумать нужную историю, чтобы увеличить уровень реализации продукции зеркальных предприятий.

Вероятно, в конце концов, я бросил бы поиски, уверовав в то, что мною найдены записки, хранившиеся в архиве врача-психиатра, как документальные доказательства одержимости больного и в которые я поверил, как дядя-сарай, мужик-следователь, которому правонарушители вешают лапшу на уши о причинах, приведших их на скользкий путь нарушения закона.

Я хотел закончить все поиски, но вдруг раздался звонок. Как всегда, анонимный. Определителя номера у меня никогда не было, да и я, признаться, не люблю, когда аппарат включает определитель номера, потом хозяин определителя номера анализирует, а достоин ли звонящий, чтобы с ним можно было о чем-то говорить.

В детективных романах всегда пишут, что звонок был из телефона-автомата. Звонок явно был не из телефона-автомата. Звонивший мужчина, обойдя процедуру представления, бархатным голосом сообщил, что у него есть информация по интересующему меня вопросу, он с радостью готов ею поделиться со мною, и, если я не возражаю, то он предлагает нам встретиться в любом нейтральном месте, например, в кафе "Березка", на углу улиц Волочаевская и Енисейская.

Я был настолько очарован тембром его голоса, что без всяких колебаний согласился на встречу с ним завтра в двенадцать часов и взять с собой рукопись.

Наконец-то, я смогу узнать что-то, что приоткроет завесу тайны, или наоборот, захлопнет ее. Но по натуре я оптимист, и был абсолютно уверен, что меня ждет чудное открытие.

Кафе "Березка" внутри оказалось тихим и уютным заведением, в котором играла мягкая музыка. Посетителей было немного и место для нас было выбрано в углу, в небольшом кабинете, отделенном от зала занавеской из бамбуковых колен, причудливо изгибающихся и сухо пощелкивающих при прикосновении к ним.

Носитель бархатного голоса, Николай Михайлович, был обладателем хорошо сшитого костюма, приятной внешности и изысканных манер, настолько органично вписывающихся в его натуру, что невольно думалось о том, что он, наверное, и родился в манишке для фрака.

Пока накрывали на стол, Николай Михайлович интересно рассказывал истории об экспедиции Шлимана, нашедшей золото Трои, в которой наиболее выдающуюся роль сыграли бескорыстные подвижники археологии и непрофессиональные поисковики извечных тайн. Его речь плавно перемежалась анекдотами на исторические и литературные темы, и я в его обществе чувствовал себя легко и свободно.