"Похоже, что так, — согласился я. — Во-первых, пихты и ели в степи не растут, во-вторых — то воспоминание у Храма... Там на горизонте определенно близкая горная цепь".
"Знать бы еще, где этот Храм находится..."
"Маги намекали на то, что еще одно "Зерно Хаоса" — где-то в горах на западе от Карода. Но я одного не понимаю... Похоже, что это именно оно было во время обряда в Храме, ну, в том, который в ущелье... Сразу я не понял, что к чему, но сейчас вспоминаю свои ощущения и потихоньку начинаю соображать. Почти стопроцентно — "Зерно Хаоса" привез с собой тот урод на летучем крокодиле. Как только он приблизился к краю площадки, я ощутил такую волну угрозы..."
"Верно! — откликнулся Асаль-тэ-Баукир. — На тонком уровне ощущение от него — такое же, как от "Зерна Хаоса"! Видимо, они хотели использовать в обряде то "Зерно", которое обычно находится в горах. А еще вспомни: молодой князь Шуфор говорил, что "злые шухи", способные летать, живут в западных горах..."
"Все сходится! — мысленно воскликнул я. — Я не понимаю только одного. Если хаоситы собирались устроить в ущелье глобальный прорыв Хаоса, то почему они еще не сделали этого в горах? Вроде, если судить по воспоминаниям диверсанта, там тоже есть храмы..."
"Надо покопаться в истории этих земель, — задумчиво пробормотал Асаль-тэ-Баукир. — Наверняка есть какие-то закономерности, о которых мы не знаем".
"Но тем важнее добраться до второго "Зерна Хаоса", спрятанного в горах, — уверенно подумал я. — Главное — понять, чем горы отличаются от степи..."
В размышлениях и полудреме я не заметил, как день склонился к вечеру. Местность, по которой мы шли, понемногу менялась. Теперь окружающие пейзажи больше напоминали предгорья — холмы и распадки вместо ровной степи, полоски леса росли не только вдоль ручьев, но и гривками — на склонах сопок.
— Как стемнеет, будут хоронить людей, — сказала Жужука, когда мы заканчивали ужинать. — Мудрейший Убуш-ага присылал гонца. Тебя на обряд зовет. Людей убили подло. Хоть они и не из нашего клана, но надо упокоить их души. Нельзя, чтобы в степи бродили голодные тубуши.
Я кивнул. Орки придают очень много значения тому, чтобы мертвец не держал зла на живых. Поэтому шаманы устроили магам форменный допрос на тему того, как у людей принято оказывать уважение умершим.
Хоронили вечером, когда солнце опустилось на вершину дальних сопок. Для могилы выбрали красивый холм с могучей сосной на вершине. У ее корней вырыли могилу, дали спутникам погибших сказать последние слова, закопали тела. А потом, уже по орочьей традиции, соорудили на могиле костер и сожгли в нем головы рептилоидов.
Было странно видеть происходящее не только обычным зрением, но и на "тонком" уровне. Обычно духов в окружающем пространстве не так уж и много, да и то в основном мелочь вроде тех, что несут волокуши. А тут вокруг свежей могилы собралось несколько дюжин шаманов, у каждого — целая стая "порученцев". Кого тут только не было: призрачные звери и птицы, женщины с крыльями и огненные змеи. Асаль-тэ-Баукир выскользнул из щита и затесался в толпу духов. Кажется, огромный белый кот прекрасно чувствовал себя в обществе остального астрального зверья.
Над костром происходили удивительные вещи. Головы рептилоидов полили какой-то жидкостью, поэтому они пылали, как раскаленные угли. В огненном мареве над ними метались и корчились серо-черные тени, а потом сквозь это мельтешение проросли две светлые человеческие фигуры. Они поднялись на уровень сосновой кроны, замерли ненадолго, окруженные сворой такого же призрачного, как они сами, зверья, и медленно уплыли в зенит, к появившимся на небе первым звездам.
"Сколько тут интересных собеседников!" — произнес в моей голове Асаль-тэ-Баукир, вернувшись на место своего постоянного обитания — под умбон щита.
"Значит, скучать не дадут, — отмахнулся я от рассуждений мертвого мага о природе истинных духов земли и вод, которые сопровождали шаманов. — Нам сейчас придется забраться в туман, найти там Ару и всучить ему "Зерно Хаоса". Пусть сам разбирается с этой игрушкой".
"А чего ты такой недовольный? — в интонациях Асаль-тэ-Баукира теперь слышалось недоумение. — Ну, отдашь "Зерно" — и дело с концом. Игрок — бог, у него хватит ума уничтожить этот хаоситский аккумулятор и не разнести на атомы окружающее пространство".
"Во-первых, когда имеешь дело с Арой, никогда нельзя что-то загадывать, — ответил я. — А во-вторых, у меня предчувствия..."
"Что-то часто они у тебя в последнее время... Может, у тебя — скрытый талант провидца?"
"Этого еще не хватало!"
Глава 43
Смутное беспокойство заставило меня продумать все мелочи. Давно заметил: если что-то не нравится, надо не спешить, но делать то, что делаешь, с утроенным вниманием. Тогда, бывает, спрятавшаяся проблема находится раньше, чем сможет навредить.
Ради торжественности момента я нацепил на себя подаренные князем доспехи — наборную бронь вроде монгольской. Кажется, такая называлась "колонтарь", наручи и поножи, даже отделанную мехом стальную шапочку-мисюрку. Выглядел я красиво, но вот как убедить собравшихся стариков с бубнами в том, что я отправляюсь в шаманское путешествие?
Для обряда выбрали уютный ложок, по дну которого тек вздувшийся от дождей ручей. Развели костер, я велел постелить рядом с ним кошму. Шаманы расселись вокруг, ожидая, наверное, что я буду прыгать и изрыгать какие-нибудь заклинания. Но я решил рискнуть. Все-таки старики — профессионалы, они способны видеть истинную суть происходящего. Поэтому я просто улегся на подстилку, закрыл глаза и прошептал формулу переноса в Междумирье.
Потом Убуш-ага рассказал мне, что мое тело вдруг стало полупрозрачным и совершенно мертвым. Оно было похоже даже не на труп, а на стеклянную статую, которая никогда не была живой. Словно от того, что было до этого мной, осталась одна видимость. А магистр Таларит высказался еще забавнее: "Бывает, шпионы накладывают на себя морок, меняющий внешность. Так вот, ты был похож на морок, под которым вообще нет того, что он прячет".
Но всеми этими впечатлениями со мной делились потом. А пока я лишь радовался, что сразу же удалось попасть в туман. Теперь бы еще узнать, где носит Арагорна...
Однако радоваться, как оказалось, было рано. Неожиданно туман стал редеть, давая возможность увидеть что-то вроде древнеримского амфитеатра — овальный участок почти ровной земли и поднимавшиеся уступами скалы, похожие на скамейки для великанов. В тумане я не заметил, что иду по ущелью между двумя стенами, но теперь пелену словно ветром сдуло. Вход в амфитеатр был уже далеко позади, впереди — сама арена, а из десятка других проходов выходили они...
Рыцари в уродливых шлемах, похожих на рогатые ведра. Анимэшные самураи с "ирокезами" на головах и блестящими катанами в каждой из пяти рук. Многочисленное зверье, по большей части относящееся к пресмыкающимся и земноводным. Полностью металлические существа — то ли роботы, то ли ожившие рыцарские доспехи...
Но самым противным было то, что за спиной раздавался такой же лязг и стук, как и из других проходов и арок, окружавших арену.
— Это что еще за поле Куру? — пробормотал Асаль-тэ-Баукир, который в последнее время со Стругацких переключился на вылавливание из моей памяти обрывков из романов Олдей.
— Куру, Дуру — это нам все равно, — ответил я. — Но, кажется, придется драться. И чего они сюда слетелись, как мухи на варенье? Раньше им на меня было наплевать...
— Видимо, их манит "Зерно Хаоса", — предположил мертвый маг.
— Значит, удрать не сможем, будут гонять по всему туману, — продолжил я его мысль. — Что же, помирать — так с музыкой. Что-то много, правда, тут этой дряни...
— Большая часть — недооформленный морок, с которым и я справлюсь, — Асаль-тэ-Баукир глубоко вздохнул, раздулся до размеров лошади, оброс гривой и принялся царапать лапами землю.
Конечно, домашняя кошка ростом с лошадь — еще то зрелище, но мне стало как-то спокойнее. Все-таки не одному отмахиваться. Тем более что Асаль-тэ-Баукир постепенно трансформировался в крупного, но вполне узнаваемого льва. Но тут я заметил за спинами рогачей в наборных доспехах смутно знакомую фигуру. Серокожий здоровяк в парчовой жилетке махнул рукой, и по жесту я понял, что он посылает своих солдат куда-то вверх по склону. Но зачем — об этом было уже некогда думать.
Первыми ко мне подоспели какие-то лохматые змеи. Они кидались на нас с Асаль-тэ-Баукиром, норовя ударить торчащим из затылка пучком игл. Мертвый маг, получив в морду такой "заряд", слегка опешил, но у меня-то не голые лапы, а сапоги из прочной кожи, которыми очень удобно топтать всякую мерзость, вне зависимости от того, насколько она ядовита...
Совершенно не к месту всплыло земное еще воспоминание: обида капитана нашей команды Берга, которого какие-то наркоманы попытались ограбить в темном переулке. Нет, деньги не отобрали, но после драки пришлось покупать новые ботинки — на старых, замшевых, появилось слишком много царапин, оставленных осколками зубов нападавших...
А потом подоспели зомби... Наверное, это были все-таки зомби — ржавые, траченные временем доспехи прикрывали гниющую плоть. Но их тусклые мечи двигались так же быстро, как если бы находились в руках у живых людей.
Удары по корпусу ничего не давали. Ятаганы для того и придумали, чтобы пробивать латы, но тут это было без толку. Зомби-рыцари успокаивались, только если отмахнуть им голову... За ними ломились ящерицеподобные твари в радужной чешуе, пикировали какие-то шары, утыканные шипами, но взрывавшиеся, стоило задеть их краем щита...
Будь все это сборище более реально, меня сожрали бы за пару минут. Но Асаль-тэ-Баукир быстро пришел в себя и забормотал что-то неразборчивое. Атакующие фигуры начали таять и истончаться, словно размазываясь в воздухе, лишь одна из десяти сохраняла прежнюю плотность. Но и тех, что оставалось, было слишком много.
— У тебя есть бисер? — вдруг рявкнул Асаль-тэ-Баукир, увертываясь от особо настойчивого рыцаря-крестоносца с коваными розами на всех сочленениях доспехов.
— Угу, — ответил я, пропуская мимо себя летящий меч и на обратном движении доставая ятаганом противника в шею.
Точно, я и забыл, в сумке — кошель с бисером: Жужука что-то вышивала, сидя у костра, потом помчалась по каким-то неотложным делам и оставила его на земле. Я подобрал и сразу не отдал...
— Кинь горсть в толпу... мяу! — взвыл лев, атакованный сразу с трех сторон бронированными ежами.
На секунду перехватив клинок в левую руку, я нащупал в сумке мешочек, вытащил, зубами дернул завязку и метнул в хаоситов. Крохотные стеклянные шарики дождем посыпались на толпу. Первые ряды нападающих замерли и вдруг развернулись, атакуя тех, кто шел за ними. Но сзади продолжали напирать...
Через несколько мгновений под ногами стало скользко от того, что текло из падающих на землю тел. Я метнулся в сторону одной из арок — около нее было что-то вроде портика, несколько обломанных колонн и остатки крыши. Я крутился как волчок, каким-то седьмым чувством угадывая направление, откуда грозит опасность, и те точки, в которые надо бить, шаг за шагом приближаясь к казавшейся надежной стене...
Мертвый маг снова что-то пробормотал, и из моего щита вырвался сноп света. Несколько десятков хаоситов, похожих друг на друга словно близнецы, превратились в труху. Остался лишь один — огромный ящер с шипастой булавой в лапах. Я резко выдохнул и, увернувшись от железного шара, со всей силы врезал ему в живот ребром щита. Тварь согнулась, уткнувшись мордой в землю.
На какой-то миг нападающие отхлынули, я увидел за спинами очередной шеренги бойцов серокожего гиганта с саблями, оседлавшего одну из рептилий. Мужик гордо размахивал клинком, изображая из себя статую военачальника, но вдруг схватился за глаз и свалился со скакуна, исчезнув из вида. А на меня опять хлынула толпа...
Что было дальше, я толком не помню. Я рубил, колол, отмахивался щитом, но врагов не становилось меньше. Какая-то сволочь умудрилась плюнуть мне в лицо огнем, я чуть не ослеп от боли, кожа нестерпимо горела, из глаз текли слезы. Еще одна тварь подкатилась под ноги и цапнула за бедро. Я упал на четвереньки, на меня навалились чьи-то тела...
Видимо, меня спасло лишь то, что врагов было слишком много, они лезли вперед, мешая друг другу и не давая человекоподобным бойцам как следует размахнуться и ударить на поражение. Надо мной образовалась куча-мала. Каким-то чудом мне удалось извернуться и прикрыть щитом голову и плечи. Откуда-то раздалось рычание Асаль-тэ-Баукира, я подумал, что магу, наверное, помирать обиднее, чем мне. Ведь после гибели в Междумирье вряд ли его душа оживет где-то еще. А я — атеист, давно привык к мысли, что смерть существует в единственном экземпляре. Как говорится, двум смертям не бывать, а одной не миновать...
Кто-то наступил мне на руку, и я выпустил ятаган. Когда в досягаемости моих клыков оказалась чья-то шея, я впился в нее с радостной мыслью о том, что теперь еще на одну тварь осталось меньше, они тоже вряд ли возрождаются после смерти...
Потом была темнота. Потом я почувствовал, что навалившаяся на меня тяжесть становится меньше.
— Да где же он? — Звуки доносились сквозь шум в голове, как через вату, но голос показался мне смутно знакомым.
— Не могли же его на куски разорвать? — продолжил тот же голос.
— Почти, — ответил я.
Дышать стало совсем легко, если не учитывать, что каждое движение отдавалось острой болью в груди. Кто-то схватил меня за плечи и поволок. Я чуть не потерял сознание, но все же решил, что нужно терпеть. После нескольких безуспешных попыток даже удалось разлепить глаза. Так и есть, я не ошибся: передо мной сквозь багровую муть улыбалась физиономия Богдана.
— Жив, курилка? — весело спросил "гардемарин".
Радость его казалась слегка наигранной, выглядел он сейчас еще более потрепанным, чем во время последней нашей встречи.
— Не уверен...
Я сделал несколько глубоких — насколько позволяли сломанные ребра — вздохов и попытался собрать мысли в кучку.
— Будь другом, найди мою сумку, — попросил я.
— А чего ее искать, она под тобой.
Богдан извлек сумку из-под моей спины. Преодолевая слабость, я вынул флягу. После пары глотков "универсального исцелителя" немного полегчало. Боль отступила и спряталась где-то в районе солнечного сплетения. Но все равно, чтобы встать, сил не хватало. Подумав, я вытащил пузырек с "малым целительным зельем", рецепт которого получил от нэко. Еще до того, как добрался в урочище Шерик-Ше, я выбрал время поэкспериментировать. Штука получилась отличная — раны от нее моментально затягивались, кровотечение прекращалось. Причем — не только внешнее, а и внутреннее. Вроде бы компоненты не такие уж редкие, но вместе работают прекрасно.
Высосав содержимое пузырька, я прислушался к ощущениям. Тошнить почти перестало, значит, если были внутренние повреждения, то зелье и на них подействовало.
— Будешь? — я протянул Богдану флягу с "универсальным исцелителем".
