Я открыл глаза и пораженно отступил от своего творения. Восхищаться было особо некогда, но жутко хотелось. Даже не верилось, что это подрагивающее видение, уходящее верхушкой в потолок, — мое. Полупрозрачное переплетение туманящихся изгибов, поднимающихся от самого пола, и просвечивающий за ними сероватый отголосок вездесущего мрака. Клясться в совершенстве схожести иллюзии и ее основы я не хотел, но в глубине души все же был уверен, что сделал для этого все возможное.
Синяя снежинка на тыльной стороне ладони чуть потускнела, беспрерывно восполняя недостаток Сил и не позволяя усталости коснуться своего хозяина. Я знал, что только благодаря ей сохраняю готовность к продолжению воплощения плана в жизнь. Но до конца было еще очень далеко. Серая дымка, посредством связи обладающая всеми тайнами настоящего мрака, тем не менее являлась лишь его подобием, но уже достаточно близким к действительности, чтобы иметь определенную самостоятельность. А проявлялась она в снятии барьеров, наложенных на мрак привратниками. Теперь все, что оставалось, это проникнуть в свою же иллюзию и выяснить то, что требуется. Но вот тут-то, как не прискорбно это сознавать, и возникала одна загвоздка. Будь мои Врата иллюзией, основанной на прошлом и значит относительно безобидной, или боевой, в большинстве случаев нацеленной на убийство, в любом случае они должны иметь непосредственный объект воздействия. То есть, как говаривал мой учитель, "лицо, не являющееся создателем оной иллюзии". И даже то, что мое творение является не точным исполнением одного из этих вариантов, а скорее некой разновидностью, выисканной в старинных книгах, никоим образом данных ограничений не снимает.
Так что сам в свою иллюзия я проникнуть не смогу, как не смогли бы остальные маги и даже Веланд. Перенести в нее других — пожалуйста, сколько пожелаю, только где ж кроме себя взять непривратника, но при этом обладающего Силой, схожей с их? А раз негде, то придется изловчиться самому, и как именно, я уже придумал. Мне нужна еще одна иллюзия, которая в порядке исключения из правил не будет напрямую являться создателем подобия Врат, но при этом иметь необходимые способности.
Я подошел к стене и привстал на цыпочки, осторожно снимая тяжеленное зеркало. Прошествовал с ним через всю комнату, опустил на пол и прислонил к книжным полкам напротив своего творения. Дело осталось за малым — с помощью зеркала проделать то же самое, что и с Аркой, только теперь в ее качестве предстояло выступить ни кому иному, как мне.
Набрав полную грудь воздуха, я сделал глубокий выдох и прикрыл глаза. Сила покорной теплой волной устремилась от меня к гладкой поверхности, коснулась ее, считывая отражение, и мягко скользнула мне за спину, создавая неясный пока набросок двойника. Можно было обойтись и без зеркала, но почему-то представить себя оказалось неимоверно трудно. Черты собственного лица расплывались мутным пятном, и мне так и не удалось придать им мало-мальски знакомую форму. Теперь же процесс значительно облегчился, потому как требовал не столько точности изображения, сколько равномерного поступления Силы. Одновременно с этим формировалась связь. И так как я вовсе не считал себя знатоком по части обхождения незыблемых правил, то приложил все старания к тому, чтобы сделать ее предельно тонкой во избежание непредсказуемых последствий. А потому под конец она практически разделила нас, оставив мне лишь поверхностный контроль и возможность знать все, что увидит и почувствует тот второй, четко вырисовывающийся в зеркале. Впрочем, мне и этого вполне хватит.
Размышления прервал глухой звон. Я испуганно открыл глаза и уставился в зеркало, обезображенное длинной черной полосой, паутинкой тонких трещин расходящейся по всей поверхности. И тут же досадливо стукнул себя по лбу. Смотреть в него, это ж плохой знак, тем более перед предстоящей и весьма сомнительной встречей с привратниками.
Покачав головой, я повернулся лицом к самому себе. Хоть зеркало и треснуло, не выдержав напора бьющих в него Сил, двойнику это ничуть не повредило. Иллюзия была совершенно готова и теперь с интересом взирала на меня. Я же со своей стороны сделал несколько обидных открытий: оказывается, я еще ниже ростом, чем мне до этого казалось, и к тому же намного тщедушнее. Успокаивало то, что для мага внешность — не главное, я ж все таки не воин, чтоб блистать стальными мускулами. Хотя порой так хочется.
Отступив на шаг, я мысленно направил свою иллюзию к Вратам, терпеливо подождал, пока подрагивающие серые волны не сомкнулись за ее спиной, и только после этого позволил себе опуститься на пол. Больше я ничего сделать не мог. Все остальное предстояло моему двойнику, обладающему сейчас даже большей свободой действий, нежели в глубине души хотелось мне.
Я сомкнул глаза, приготовившись не упустить тот миг, когда знания перейдут по тонкой нити связи. Тогда можно будет без всяких колебаний развеять обе иллюзии и в кратчайшие сроки разделаться с неприятным поручением.
Чувство незнакомого, иного родства медленно коснулось груди неприятной прохладой, а следом в голову вползло размытое видение мира и несколько темных фигур. Я затаил дыхание. Силу истинных хранителей Врат невозможно было не почувствовать или не узнать даже в столь отстраненном положении, через подобие мрака и самого себя. Ощущение очень знакомого могущества подминало, заставляя с головой погрузиться в осознание подлинной сущности тех, кого мне предстояло уничтожить.
Наверное, я забылся, иначе объяснить внезапную потерю контроля над своим двойником я просто не мог. Когда очнулся, он стоял передо мной, балансируя на грани воображения и реальности с напрочь отсутствующей связью меж нами. Эдакая ожившая фантазия, еще не живой человек, но уже и не иллюзия чистой воды. Я нервно сглотнул, не зная, что сказать или сделать. Второй Арлин тоже мялся, приходя в себя несколько дольше. Первое, что мне пришло в голову — это воспользоваться заминкой и без лишних слов избавиться от двойника, попросту смести, разметать, пока он не наделал бед.
И хотя я толком не представлял себе, как это проделать с творением, не вписывающимся ни в какие рамки, времени на размышления не оставалось. Я просто направил в него мощный кулак ледяной, яростной Силы, нацеленной на убийство. Как мне казалось, он мог справиться с чем угодно, но я ошибся. Двойник встрепенулся и вскинул руки в защитном движении. Магический кокон мгновенно сплелся вокруг него и отбил мой выпад в сторону. Сила ударила в стену, объяв бледно-желтыми всполохами пространство от пола до потолка, в мелкое крошево размолотила книжные шкафы, смешав с пылью не один десяток древнейших фолиантов, и вышибла каменные глыбы, гася последние искры бешенства. Башня содрогнулась, но устояла, а следом раздался грохот и чьи-то тревожные крики. Я онемело уставился на здоровенную брешь в стене, а потом перевел потрясенный взгляд на свою копию.
Тот секунды три столь же ошарашено оглядывал последствия отведенного удара, но когда повернул голову ко мне, глаза выражали лишь откровенную ненависть. Если я именно так смотрю на не самых приятных мне людей, когда думаю, что являю собой образец непроницаемости, то понятно, почему они не пылают ко мне любовью. Так неуютно, как под своим собственным взглядом, я не чувствовал себя давно.
— Убить хочешь? — насквозь знакомым голосом неприятно просипел он. — Ну давай, попробуй. Это даже интересно — кто кого и за сколько.
— Убивают живых, — огрызнулся я. — А ты никто. Так, мираж, фантазия.
— Ну-ну, — поощрил он. — А хочешь посмотреть, как эта фантазия щас долбанет тебя так, что вылетишь вон в ту дыру?
И не дожидаясь согласия, задействовал теперь уже свою магию, являющуюся совершенным подобием моей. Мириады острых льдинок вспороли воздух, сверкнув прозрачной чистотой. Морозный вихрь подхватил их и закружил, в одно мгновение выстудив башню до основания. Несколько отрывистых слов слетели с губ двойника, и вращающийся белый столб рванулся ко мне. Я презрительно скривился и сложил руки на груди, не делая ничего, что могло помешать ему. Да и зачем? Мой собственный щит сработал ничуть не хуже, разбив вихрь в снежную пыль.
— Неплохо, — похвалил он.
Я мило улыбнулся. Ситуация зашла в тупик.
— Может, договоримся? — предложил второй Арлин. — Ты чуть добавляешь Сил и тогда мы...
— Нет, — отрезал я.
— Хорошо, — не стал он упорствовать. — Тогда давай просто разойдемся. Ты будешь сам по себе. Я тоже... хм.
— Что-то я тебе не доверяю, — подозрительно сказал я. — Вот расслаблюсь сейчас, а ты возьмешь и убьешь меня.
— Да, когда человек сам себе не верит, дело плохо, — сокрушенно поцокал он языком.
— Ты — не я. Я таким скользким просто не могу быть.
— Уверен? — скептически посмотрели на меня знакомые по отражению в зеркале светло-карие глаза. — Да во мне все твое, так что нечего на мою морду пенять, раз своя не удалась.
— Какие мы умные, — саркастически заметил я.
— А то, — хмыкнул он. — В общем так: пока не лезешь ко мне, можешь спать спокойно. Ну и наоборот, естественно. Пойдет?
Я подавил желание набить рожу самому себе и процедил сквозь зубы:
— Пойдет. — В конце концов небольшая передышка не повредит. Хотя бы найдется время прикинуть, что делать дальше.
Он с довольным видом потер ладони и прошагал к выходу как самый настоящий человек. Даже дверью воспользовался. Я хмуро посмотрел ему вслед. Нет, ну это ж надо до чего у меня, оказывается, мерзкая харя.
Оставшись в гордом одиночестве, я горько вздохнул, взмахом руки избавился от ненужной Арки и уселся прямо на пол. Схватился за голову. Собственная ошибка на глазах принимала все больший размах. Пока существовала связь, я мог свободно распоряжаться своим творением, но ее потеря не только лишила меня контроля, но и сказалась на искривлении сущности двойника. Внутренняя схожесть убывала столь стремительно, что уже сейчас общими у нас оставались только внешность да уровень Силы. Слишком близко подвел я иллюзию к опасной грани, и хотя перешагнуть ее у двойника не вышло, зато стать обладателем весьма завидного положения удалось как нельзя лучше. Почти живой и совершенно неуязвимый.
Я устало смерил взглядом проделанную в стене брешь, предугадывая, какой будет реакция Энира, когда он увидит это безобразие. Тщательно лелеемая им библиотека выглядела как поле боя после двух варваров. С одной стороны осевшая на оплавленные каменные брызги древесная пыль, с другой — насмерть въевшаяся в ровный ряд книжных корешков белая изморозь, ощутимо изуродовавшая даже полку с самым стойким собранием. Да, будь здесь учитель, его бы даже в качестве призрака непременно хватил удар.
Особо не утруждая себя, я вытянул руку и смел с самой верхней уцелевшей полки пару свитков, заинтересовавших меня еще в самом начале поиска. Написаны они были лично Шерраем во времена его собственного ученичества и содержали практические советы по нескольким направлениям магического искусства. И хотя такой безалаберностью как я, он не страдал, кое-что все же могло мне пригодиться.
Я торопливо скользил взглядом по неровным строчкам, пока не отыскал то, что требовалось. Здесь предельно лаконичный текст уступал место наброску длинного кинжала, с несколькими тщательно выведенными деталями. Я присмотрелся к нему еще ночью, заподозрив что-то знакомое, но понял, что именно, только сейчас, когда вытащил из ножен свой собственный. Ошибки быть не могло. То же слегка искривленное лезвие, рисунок из насечек на рукояти, чтобы не скользила ладонь. Я погладил неизвестный розоватый металл, из которого изготовили лезвие, и снова перевел взгляд на свиток.
За несколько секунд я узнал, что по одной из версий пришел он из мира Сновидений, который и по сей день многие считают выдумкой. Зато неясность происхождения с избытком компенсировала история хождения кинжала по рукам, до того она оказалась длинна и бесславна. Будь то люди или маги, никто из них не брезговал самыми грязными способами, лишь бы заполучить его, и убийство из них было самым безобидным, хотя и чаще всего используемым. Маги, те вообще изощрялись, кто во что горазд, благодаря чему кинжал мог бесчисленное количество раз возвращаться к одному и тому же хозяину, но все равно надолго у него не задерживаться.
Я читал и удивлялся. Куда только подевалась сухость изложения, Шеррай писал вдохновенно, как о желанной вещи, не жалея места даже для перечисления имен наиболее именитых владельцев. И я его понимал. Кинжал, созданный за гранью реальности, обладал способностью убивать не только живое, как самое обычное оружие, но и воображаемое. Все, что имело сущность, сколько-нибудь схожую с его, становилось беззащитным перед хозяином кинжала. Достаточно просто направить его магию против любой иллюзии, как она рассеивалась.
С мстительной улыбкой я медленно провел рукой над развернутым свитком. Строчки тут же поплыли, сливаясь друг с другом и делая текст совершенно непригодным для чтения. А то ведь двойник теперь свободно шляется где ни попадя, еще вздумает вернуться и ненароком обнаружит его. Вот тогда ситуация либо вновь дойдет до равной схватки либо превратится в долгую погоню за моим кинжалом. И если она увенчается успехом, это будет равносильно потере последнего шанса на продолжение моей хоть и не очень спокойной, но зато вполне понятной жизни.
Я резво вскочил на ноги и, держа кинжал наготове, выбежал из башни, полный готовности избавить себя от очередной проблемы.
День только начинался, но полутемный двор не пустовал. Наемники неспешно выводили из конюшни коней, оглядывали их, проверяли снаряжение. Между ними сновал раздувшийся от гордости мальчишка Энира, с радостью выполняя малейшие приказания воинов. Самого слуги поблизости не наблюдалось, но насколько я понимал, без внимания он оставить гостей просто не мог. Так что наверняка сейчас наблюдает из какого-нибудь укромного уголка.
Как-то некстати вспомнились крики под окном, когда каменные обломки грохнулись на землю. Мысль, что я покалечил или — того хуже — убил кого-нибудь из наемников, заставила меня изрядно понервничать. Учитывая, кому принадлежал удар, проделавший брешь в стене, это было очень нежелательно. Поэтому выйдя наружу, я первым делом обшарил взглядом расколовшиеся глыбы и облегченно вздохнул, не найдя поблизости ни тел, ни крови.
И лишь после этого позволил себе с широкой улыбкой прошествовать прямиком к Хенигасу, в довольно резкой форме вбивающему что-то в голову одному из своих. При виде меня он удивленно вздернул брови, а багровый от выговора воин, на секунду застыв, и вовсе рывком развернулся, с открытым ртом уставившись в противоположный конец двора. Объяснения мне не требовались. Значит, моя живая иллюзия не так давно явила себя наемникам и теперь маячит где-то за их спинами. Иначе с чего бы еще такое изумление.
Хенигас тоже оглянулся, но двойник к этому времени успел исчезнуть из поля зрения воинов, и он успокоился.
— Что, с утра пораньше отрабатываешь не только силу удара, но и быстроту действий? — в своей обычной насмешливой манере спросил он, кивая на каменные обломки у основания башни.
