Хордыш Кам

— Солдат, помоги. — тяжело дыша, с трудом выговаривая слова, тихо проговорила она. — Спаси моего сыночка, мою кровиночку, моего Первушу.

— Я сейчас, потерпите немного. Мне вот, только бинт зафиксировать.

— Скорее, пожалуйста. О духи! Первуша уже глазки закрыл и крови сколько с ранки! О духи! В его головке огромная дыра и крови натекло!

К моменту, когда ефрейтор наложил на голову мальчонки повязку, женщина прикрыла глаза, притихла и чему-то улыбаясь, сидела, опершись о толстый ствол дерева. О том, что её больше нет, Ждан понял только тогда, когда она не отреагировала на его слова о том, что он сделал всё что мог и чтоб мать, как можно скорее несла ребёнка в госпиталь. Далее, не нащупав на шее женщины пульс, молодой солдат, на несколько секунд впал в прострацию. После чего, взяв бессознательное тело мальчишки на руки, он сам понёс его на базу, вернее сказать, побежал. Уже там, перед оборудованной под ПМП землянкой, робот перенаправил раненного мальца в подземный госпиталь. Следом за ним, с небольшой задержкой, туда же были доставлены трое агонирующих селянок, которых к лагерю доставили их подружки. Правда, в подземный комплекс, пострадавших доставляли не эти сердобольные селянки, а принявшие раненых молодок роботы.

Вымотанные марш-броском по зимнему лесу люди, начали прибывать в лагерь. Шли они группами, когда по трое, а когда и по двенадцать человек, пошатываясь и хрипя как загнанные лошади. Было удивительно, как они, в таком состоянии, помимо маленьких детей, умудрялись тащить на себе более обессиленных, или, даже раненых односельчан. Однако, всё так и было. Всем, особенно тем, у кого от осознания что они спасены "отказывало тело", занимающиеся сортировкой партизаны, заставляли пить горячий, не очень приятный на вкус напиток, после чего кололи какие-то уколы, обычно, делали две, или три инъекции. sup>(Прибывающим беженцам, вводились не нанороботы, а препараты для нормализации сердечной деятельности, глюкоза и ...) Тех, кто был ещё способен не просто стоять на ногах, но и двигаться, просили просто бродить по лагерю, ожидая, когда их пульс придёт в норму; успокоится нервная система и остынет тело. Было желательно, чтоб более крепкие селяне, "брали на буксир" своих менее выносливых земляков.

Тем временем, на удалении около трёх километров от лагеря, разгорелся ожесточённый, не равный бой. На беглый взгляд, полтора десятка одетых в белые нагольные полушубки охотников, успешно отстреливались от такого же количества карателей. (Нагольный полушубок — меховая одежда, сшитая из шкур мехом внутрь, не покрытая сверху тканью.) Как бы не были хладнокровны и метки деревенские добытчики, это не давало им существенного преимущества — их однозарядные ружья существенно уступали винтовкам противной стороны. Поэтому, в итоге, они постепенно проигрывали неприятелю. У того же, наоборот, не было проблем с боеприпасами, да и скорострельность армейского оружия, позволяла поддерживать высокую плотность огня.

К моменту, когда Влади́слав со своими бойцами оказался рядом со сражающимися охотниками, почти все обороняющиеся селяне имели ранения разной степени тяжести. Шестеро держащих оборону мужчин, более не подавали признаков жизни, и у четырёх из этих погибших, в руках были карабины армии княжества Руячей. Судя по тому, что селяне стреляли экономно и редко, становилось ясно, что они, вот-вот израсходуют свои последние патроны. К тому же, стрелки неприятеля сумели зайти с флангов, и занять удобные для обстрела позиции. Поэтому, эффективность неприятельского огня повысилась.

Нельзя сказать, что партизаны Влада с ходу, без лишних раздумий вступили в бой, так как перед этим, по ментальной связи, сержант озадачил своих парней индивидуальными приказами. Первые же выстрелы, поразили неприятеля, зажавшего с флангов изрядно потрёпанный заслон. Необходимо отдать должное выучке снятой с марша роты пехотинцев, они тут же разобрались в изменившейся "картине" боя, обнаружили откуда по ним стреляют, и перенесли часть огня на ввязавшееся в бой подкрепление.

— Я ранен! — Владислав, услышал переданный по нейросети доклад своего бойца.

— Критично?

— Нет, командир. Аптечка уже работает, а я, наложу на ногу турникет и вернусь в бой.

Слушая подчинённого, стоявший на одном колене, прикрываясь от неприятеля огромным стволом векового древа, сержант заметил, как один из супостатов, пусть сдержано, но жестикулировал. А делал он это из-за того, что отдавал кому-то приказ. Быстрое прицеливание, и "дирижёр", передёрнувшись всем телом, падает лицом в снег. Только за это время, о своём ранении оповестило ещё двое подчинённых. Да и сам Пегий, ощутил сильный удар в грудь, который опрокинул его на землю. Оповещать о том, что он ранен, Владимир не стал, и делал он это не потому, что физически не мог нормально дышать, а по причине того, что это отрицательно скажется на боеспособности его солдат. Была для этого и другая причина, пусть с трудом, сержант мог сделать вдох, что не скажешь о выдохе. Как показалось, понадобилась целая вечность, чтоб после череды сиплых, крошечных вдохов, был выполнен первый выдох. Ещё несколько секунд потребовалось для того, чтоб вновь изготовиться к бою, на сей раз лёжа и взять карабин на изготовку. Вот только стрелять было не в кого. Нет, карабин Влада выстрелил ещё несколько раз, контроля те тела, которые валялись в его секторе огня.

Поднимаясь, одновременно в слух давая приказ своим парням оказать всем выжившим союзникам первую медицинскую помощь, Владимир не морщился от ушиба грудины, так как индивидуальная аптечка уже обезболила место полученной травмы. Впрочем, прекрасно показал себя и бронежилет, не просто остановив мощную винтовочную пулю, но и ослабив её удар, параллельно распределив энергию её удара по большой поверхности. Направляясь к израненному селянину, который, тихо постанывая лежал к командиру ближе всех, сержант, на ходу открыл клапан аутентичной для технологичного уровня местной цивилизации санитарной сумки.

Этот мужчина с всклокоченной, торчащей во все стороны и изрядно залепленной снегом бородой, перевернувшись на спину, не издавая ни звука, пытался здоровой левой рукой развязать узел подпоясавшего его кушака. Застонал он лишь тогда, когда подбежавший к нему сержант, разрезав ножом несколько слоёв плотной материи, начал бесцеремонно расстёгивать полушубок. Впрочем, по поводу того, что немногим позднее были продольно распороты окровавленные рукава свитера и рубахи, с его стороны не прозвучало никаких претензий. Не так, уродовать одежду начали немного позже. Вначале, спаситель, наложил жгуты на раненную ногу и плечо кузнеца, после чего, порезав мешающую накладывать повязку одежду, начал бинтовать конечности. В скором времени, бойца сменила молодая девица, с необычайно сильными руками, которая обработала и разорванную щёку.

"Потерпи, миленький. Потерпи, хорошенький мой. Вот так, ещё немножко ... Вот, молодец. Орёл." — Шептала медик, ловко обрабатывая раны. При этом, по необходимости, она, пару раз, с завидной лёгкостью, используя лишь одну руку, слегка приподнимала тело мужчины. На этом, бородач не перестал удивляться, так как хрупкая с виду пигалица, взяла его на руки, и весьма бодро куда-то понесла. Может быть по этой причине, а быть может из-за незаметно навалившейся на него дремоты, раненый кузнец, не обратил внимание на то, что не смотря на мороз, её дыхание не образовывало пар.

Была ещё одна странность, на которую никто из спасённых не обратил внимание. Ровно через пять суток, все тяжелораненные, как по команде пришли в сознание. Произошло это в весьма короткий промежуток — за какие-то полтора часа. Одетые в чистое бельё ранбольные, лежали в четырёх, оборудованных под госпиталь полуземлянках, стены которых были обшиты покрашенной в белый цвет вагонкой. Так же несмотря на то, что все лежанки были сколочены из пахнущих древесной смолой досок, раненные покоились на добротных матрасах, застеленных чистыми простынями. В каждой "палате" дежурила пара медсестёр, которые по пробуждению закреплённых за ними пациентов, поили тех какими-то отварами.

Неизвестно по какой причине, но, никто из проходящих лечение беженцев не обратил внимание на то, что все их боевые раны, не болели, и вообще, никак не беспокоили. Не переживал по этому поводу и рыжебородый Гром Коваль. Сорокалетний мужчина, на подобные мелочи просто не обращал никакого внимания. Вот и сегодня, проснувшись рано утром, он, привычно окинул госпитальную землянку взглядом. Его волновало другое, дежурит ли прелестная спасительница, та, не обделенная силой девица. Грома не смущало даже то, что так сильно понравившаяся ему молодка, по его мнению, была излишне тощей, прямо как городские барышни, которых он видел ранее, когда по различным делам приезжал в Зюевку. Вот и сейчас, разомкнув после полуденного сна веки, Коваль увидел свою спасительницу, которая, сидя в углу, возле стола с керосиновой лампой, вязала очередную пару тёплых носок. (Все женщины, включая беженок, для пополнения утерянных гардеробов, упорно вязали утеплённые вещи. Благо у партизан, запасы шерстяных ниток были просто огромными.) От вида того, как его новая зазноба забавно морщит лоб и слегка шевеля губами считает петли, на лице рыжего здоровяка заиграла улыбка. Затем, запустив руку под подушку, Гром извлёк из-под неё вырезанный из дуба, небольшой женский оберег — солнечный круг, в центре которого была изображена дородная покровительница домашнего очага, дарующая особам, постоянно носящим это украшение женскую силу. А обратную сторону амулета, украшали тончайшей работы руны, по народному поверию, отпугивающие от хозяйки сего украшения злых духов.

— Сестричка, — зажав в кулаке поделку, позвал девушку Гром, — будь добра, подойди.

— Что-то случилось? — почти мгновенно оторвавшись от рукоделия и тепло улыбнувшись, поинтересовалась медсестра.

— Ага. То есть, не совсем случилось, но, пожалуйста, подойдите. Мне очень нужно.

— Коваль, вы хотите пить? Или что-то ещё? А быть может, вас что-то беспокоит?

— Ага, в горле пересохло. Да. Но хвала духам, уже давно ничего не болит.

Отложив своё рукоделие, медсестра встала, наполнила из стоящего на столе графина с витаминизированным напитком полную кружку целебной влаги, и лёгкой, чарующей многих мужчин походкой, направилась к кузнецу. Как у всех сестёр милосердия получалось так ходить, никто из пациентов не задумывался, хотя, все, без исключения, буквально "пожирали" своих благодетельниц глазами. (Походка и чарующие голоса андроидов-женщин, это маленькая мести Синицы Бельчевой, девушки программиста, которая, по прибытию узнала, что её парень в ней разочаровался и более не желает встречаться. Позднее, дней через десять после начала этого издевательства, боец получит строгое взыскание от сержанта, и восстановит старые настройки всех роботов.)

Вернёмся к Грому, он, на данный момент приподнявшись на локтях, не отрывая очарованного взгляда от дежурившей сестрички, не сдерживая "рвущуюся на волю" улыбку, наблюдал за нею, откровенно любуясь грацией, с которой она к нему двигалась. Позже, когда медик, придерживая голову пациента, поила его успевшим опостылить отваром, Коваль продолжал млеть от прикосновений её рук. А напившись, изобразив из себя довольного кота, влюблённо смотрящего на крынку со сметаной, лилейным голосом проговорил:

— Спасибо тебе, сестричка, добрая ты душа. Прости красавица, столько времени ты меня лечишь, а я, до сих пор не знаю твоего имени.

— Друзья Надеждой кличут. — проговорила первое попавшееся имя девушка-андроид.

— Надежда. Красивое, а главное, весьма правильное имя. Очарован я тобою, девица, за душу твою заботливую, за ручки твои сильные и нежные. Надя, позволь мне подарить тебе амулет, который, как раз подходит тебе. Дарю от всего сердца, не откажи красавица, прими его.

С этими словами, Коваль протянул к девушке руку и разжал свой огромный кулак, демонстрируя на лопатоподобной ладони амулет. На что медсестра, внимательно осмотрела поделку, ту, за созданием которой управляющий ею искин всё это время непрестанно наблюдал и давно вызнал о нём всё необходимое. После чего андроид, изобразив самую умильную улыбку, тихо проговорила:

— Гром, спасибо тебе, что решил порадовать меня таким дорогим подарком. Не возражай, мне известно, что будет значить, если я приму от тебя этот оберег. Этим, я дам согласие стать твоей невестой. Поэтому, я не могу его принять. Прости.

— Что, хочешь сказать, что рожей не вышел? Или возраст не тот? Так старый конь борозды не портит.

— Не в этом дело, Громушка. На самом деле, ты весьма завидный жених. Я точно знаю, что это так — твои друзья много что успели про тебя мне рассказать. Как ты жил и почему от тебя ушла супруга, вместе с детьми. Ты, после праздника рождения наследников, будучи во хмелю, в сердцах сказал, что новорожденные сыновья на тебя не похожи, будто не родные. А супруга, сочла это намёком на то, что она тебе изменяла. Как и то, что после этого, ты долго у неё просил прощения, а она, так и не извинила. С тех пор, на других баб ты даже не смотришь, хотя, многие из них были согласны стать твоей половинкой. И это, ты, для меня совсем не старый, дело в другом. Я уже сосватана, и мой жених, которого я сильно люблю, служит в нашем отряде. Мы с ним уже живём как муж и жена, ожидая, когда наш командир оформит наш брак официально.

Они ещё долго говорили, вернее, Надя, то есть вкладывающий в её уста нужные слова центральный искин, плавно переводя разговор с одной тему на другую, позволила кузнецу выговориться. И это подействовало. Не жалуясь, не ища в девушке какой-либо поддержки, и не исповедуясь, Гром смог отрешиться от накопившихся переживаний, и, не заметил, как задремал. Андроид же, вполне натурально улыбнувшись, заботливо поправил тихо посапывающему пациенту одеяло, мягко ступая вернулся к столу. Затем, прислушавшись к ровному дыханию пациентов, робот-девушка вернулась к прерванному рукоделию.

Можно сказать, слова Надежды о любимом молодом человеке, на Грома не произвели особого впечатления. Пусть его избранница не приняла его дар, однако, кузнец, когда ему, как и его товарищам позволили ходить, постоянно вился вокруг андроида. Мужчина то старался чем-то помочь выбранной им зазнобе, то находил причину просто поговорить, при этом, преподнося в дар получаемые им на обед фрукты.

Понимая, что между человеком и роботом невозможны никакие амурные дела, в силу того что у "железяк" отсутствовали первичные половые признаки и добавлять их в тело машины никто не собирался, была спланирована целая операция. Однако, с самого начала, все действия хозяев базы терпели фиаско. Не помогло даже то, когда один из андроидов-мужчин, начал показательно изображать влюблённого ревнивца. После выписки кузнеца из ПМП, уже состоялось три драки, инициатором которых был Коваль. Пришлось ИИ базы контролировать свою марионетку, чтоб она, нанося побои, не причиняла вред здоровью своего оппонента. Всё равно, побитый герой-любовник, не стесняясь своих "боевых ран", искал встречи с объектом своего почитания. Не возымели действия и жёсткие отповеди лейтенанта Пегого, и объявление десяти суток ареста. (Сержанту, после того как он взял под свою руку беженцев, было присвоено это звание.) Пришлось разыгрывать гибель Надежды, которая входила в группу отправленных на утилизацию андроидов. Они, изображая ДРГ, ушли на задание, и якобы попали в засаду. Из-за этого, все модели личностей, которые "погибли" на этом выходе, были изъяты из употребления. Не приведи духи, кузнец с их копиями когда-либо столкнётся. Немного погодя, было принято и другое, не гласное решение, позволяющее в дальнейшем избежать подобных проблем. Кам, запретил использовать роботов для обслуживания комплексов и помещений, к которым непосвящённые аборигены имели открытый доступ. Поэтому, в течении двух последующих недель, все "железяки" были переведены на закрытые базы, а излишки утилизированы.