Только непонятно, зачем Система опять прислала сообщение об увеличении уровня инвентаря — без этого самого увеличения? Типа: 'У меня есть посылка про вашего мальчика, но я её вам не отдам, пока вы не вложите документы' — в смысле, очко в инвентарь. Такое ощущение, будто когда-то раньше действительно можно было увеличить уровень, просто наращивая объём.
Либо тогда, когда Система создавалась на своей родной планете и была всего лишь игрой, либо уже эти религиозные пришельцы, использующие её для своей цели, так подшаманили. Причём непонятно: изначально они это сделали или в процессе использования обнаружили, что такое им не подходит, и ограничили подобный способ развития? Ну а выскакивающее сообщение — это как бы след, оставшийся с тех времён. Либо его вообще нельзя удалить системно, либо не сочли нужным.
Задумавшись, переместился в пространственный карман и начал рыться в интерфейсе — в надежде найти какую-нибудь полезную информацию. Видимо, для разнообразия, но в этот раз действительно получилось кое-что отыскать. Причём именно про инвентарь — как и искал.
Ничего особенного — просто про размещение вещей в нём. Если скидывать туда всё подряд, не задумываясь, то он как бы сам каждый раз раскладывает новый 'Тетрис' — по максимально рациональному варианту размещения тех вещей, которые ты туда пытаешься засунуть. На первом и втором уровне инвентаря, пока нельзя попасть туда лично, именно так и происходит.
Если же, вот как я сам делаю, что-то тут переставлять по своему усмотрению, то 'Тетрис' заканчивается. В общем, как бы я ни старался, всегда получается менее рациональное использование пространства. Ну, я пока и не пытаюсь тут заполнить каждый кубический миллиметр. Да и личное пространство — для спального места, для книжного шкафа, для письменного стола, для тренажёрного зала, даже для небольшой мастерской — мне всё равно необходимо. А следовательно, нужно и свободное пространство, где бы я мог просто хотя бы ходить. Да и про занятия спортом — в надежде прокачать силу — забывать не стоит, а это не просто поднятие тяжестей, но и другие упражнения, требующие места.
В общем, информация вроде бы полезная, а вроде бы и ничего особенного. Даже непонятно, с какой стати она спрятана где-то глубоко, а не лежит сразу в описании инвентаря, доступная вообще всем. Или Система по привычке прячет вообще всё, связанное с инвентарём? А возможно, просто чтобы не догадались, что ждёт на следующих уровнях инвентаря.
Не стал пытаться посчитать в уме, сколько это будет в нормальных единицах — куб со стороной в семь моих личных косых саженей. Вообще сам считать не стал, просто дал задание Орловой. Та быстро провела все необходимые расчёты. Даже быстрее, чем это сделал бы я сам.
— Шестнадцать метров девяносто четыре сантиметра, — сразу отрапортовала она.
— Семнадцать метров — это хорошо, — обрадовался я.
— На самом деле шестнадцать девяносто четыре, — возразила девушка.
— Да брось ты, — отмахнулся я. — Сейчас ещё несколько плит в болоте утоплю, и станет семнадцать. Лучше скажи, сколько это в кубометрах.
— Если брать именно семнадцать метров, то ровно четыре тысячи девятьсот тринадцать, — сразу ответила она.
Похоже, кто-то тут в уме считает быстрее и лучше, чем я. Вслух этого говорить, естественно, не стал. Про то, что у меня теперь пять тысяч кубометров тоже — а то ведь опять поправлять начнёт. Но раз свободное место увеличилось, можно разрешить Савелию взять больше вещей.
Кроме личных вещей, которые Савелий Петрович забирал с собой, и продуктовых запасов, которые оставлял в общий котёл дивизии, было ещё кое-что — скот. Не так-то много: корова плюс курятник. Что самое интересное, каким образом и то и другое они умудрились перетащить на болота, не оставив в сгоревшем хуторе? Не спрашивал, как им это удалось, но факт остаётся фактом — удалось.
Вообще-то и то и другое было причислено к продовольствию и отдавалось дивизии. Но я пока отправил и кур, и корову в пространственный карман в живом виде. Возможно, они пригодятся нам именно такими.
Также имелась Муська — здоровая собака дворянских кровей, то есть дворняга обыкновенная. Ну, или не совсем обыкновенная, учитывая её размеры. Как минимум от немецкой овчарки там примеси были, да и ещё от кого-то крупного тоже. Собака явно не служебная, а просто охрана двора. Мне не сложно, заберу в будущее, там пусть сами разбираются.
Окинул взглядом, рассматривая, во что превратился наш схрон на болотах. Какой-то постапокалиптический сюрреалистический вид. Схрон напоминал музей абсурда, где древние артефакты соседствовали с битой военной техникой, а бытовые предметы переплетались с сокровищами прошлого. Или скорее театральную декларацию такого абсурдного музея. Специально будешь так складывать в кучу самые неподходящие друг другу вещи — не получится. Свалки и то менее странно выглядят.
Насчёт остального тоже договорились. Те трофеи, которые будут ему причитаться в результате боевых действий, я буду брать во вне лимит и там оставлять до лучших времён. Так что семью он, считай, обеспечил.
Дальше был серьёзный разговор о субординации, о подчинении, о моих планах на будущее. В основном именно на эту войну. С субординацией и подчинением проблем у Савелия не возникло: он признавал меня командиром, и на этом, собственно, всё. Тем более что я обещал в чисто военных вопросах всегда с ним консультироваться. И не просто обещал, а действительно собирался это делать. А почему бы и нет, если на данный момент он единственный эксперт в этом вопросе во всей нашей дивизии?
Вот с субординацией по отношению к нему остальных бойцов могли возникнуть проблемы. Да что там могли — обязательно возникнут, но это мы будем решать по мере поступления. Какой же он офицер, если не сможет справиться с обычными солдатами?
Зато с планами было интересно. Я ему озвучил все, и в первую очередь свои самые бредовые.
— Зачем? — не понял меня Савелий.
— А почему бы и нет, — пожал плечами я.
Любовь Орлова кивнула с таким видом, будто полностью со мной согласна. А может, и действительно согласна. Привыкла уже. Или просто потому что обещала стоять за спиной и подавать патроны, что бы ни случилось и в какие авантюры я бы ни ввязался. Ну да, никого другого вытаскивать не стал, а девушку можно — этот тайный схрон формально на целую треть принадлежит ей.
— Ты сейчас, скорее всего, подумал, что для меня это не война, а просто игра. Турист, который не в другую страну, а в другое время отправился и теперь развлекается. Что-то вроде африканского сафари, только вместо львов немецкие тигры. Если не знаешь, то тигром у них танки называются. Ну, или будут называться.
Тот промолчал, но по всему было видно, что примерно так и думает. Я же попытался развеять его подозрения:
— Хочешь верь, хочешь не верь, но именно такие мои грандиозные планы как раз и являются самой эффективной помощью России в этой войне.
— Пока не верю, — честно признался он.
— Сам подумай: много ли навоюет небольшой партизанский отряд, даже если он называется дивизией? И много ли он принесёт вреда целой немецкой армии? Примерно как слону дробина, ну или, скорее, заноза в заднице. Неприятно, но никакого влияния на войну в целом не окажет.
Тот был вынужден согласиться, что примерно так и будет.
— А теперь представь, что этим займётся путешественник во времени, который откровенно обо всём рассказывает и даже целую радиостанцию для этого организовал. Нас будут ловить. Нас будут очень сильно ловить. На нас стянут огромные ресурсы, которые куда более нужны на фронте. Это и будет моей самой главной помощью Родине. Ну, не говоря о том, что пространственный карман всё-таки даёт большие возможности, и кое-какой реальный вред я тоже нанесу.
Тут он тоже был вынужден согласиться. Другой вопрос: понравится ли быть этакой приманкой для оттягивания немецких ресурсов от фронта?
— Нет, есть ещё один путь, — честно признался я. — Как сказал кто-то из древних французских королей, для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги.
— Эту фразу приписывают Наполеону, — поправил меня Савелий.
— Ну, не такой уж и древний, — согласился я. — Для современной войны деньги нужны ничуть не меньше, даже больше. Но кроме них требуется и другая очень важная вещь — логистика. И, казалось бы, именно с ней я мог бы оказать армии неоценимую услугу, перебрасывая в своём кармане целые эшелоны и дивизии. Только там, как я уже тебе говорил, есть один, а на самом деле далеко не один нюанс. Дивизии так просто перебрасывать не получится.
Не стал ему объяснять про то, что во вне лимит входят личные трофеи, самим лично созданные вещи и лично намародёренное-украденное. Армейское имущество, которое ты взялся перевезти из пункта А в пункт Б, под это понятие ну никак не подходит. А жульничать и как бы воровать, после чего возвращать или брать символический выкуп... очень подозреваю, Система такое не одобрит.
— Нет, там бы я тоже мог очень много чем помочь, — продолжил я. — Только знаешь, ты в чём-то прав — я своего рода турист во времени, и всю свою туристическую поездку заниматься погрузкой-разгрузкой не собираюсь, хотя да, это было бы намного безопаснее.
Таким образом, мы всё-таки договорились насчёт моих планов. Даже не до конца решив, какие именно из тех, что я озвучил. Не исключено, что вообще на все. Что будет лучше получаться, то и будем делать.
А ещё будем кошмарить немецкую контрразведку — уж в этом Савелий Петрович, как профессионал, точно мне даст кучу полезных советов.
— Надеюсь, у власовцев не служил? — запоздало спросил я.
— Кто такие власовцы? — не понял он.
— Да был один такой, вернее, ещё будет. Генерал Власов, который попадёт в плен к немцам, сформирует дивизию из всякого отребья и будет воевать на их стороне. К нему там ещё и всякое белое отребье примкнёт. Даже не знаю, кто из них большая нелюдь — наши уголовники или ваши, которые воевали на стороне Колчака.
Тот меня не очень понял. Сначала выразил недоумение на лице, а потом прямо спросил:
— Как можно служить тем, кого пока ещё нет, а, возможно, в этом варианте и не будет?
Пришлось объяснять, ведь моя логика вовсе не была странной — вернее, казалась таковой только на первый взгляд, а на деле была абсолютно надёжной.
— Возьмём для примера недавнюю Гражданскую войну. Белых и красных, которые воевали между собой. Вот пока они исключительно между собой воевали, и те и другие могли быть и правы, и неправы. У каждой из сторон была своя правда, и каждая из сторон воевала именно за неё. Причём многие с обеих сторон совершенно искренне верили, что исключительно на благо одной и той же страны. Правыми оказались красные, потому что добро всегда побеждает зло. Кто победил, тот и добрый.
Собеседник кивнул, соглашаясь с неожиданной для него концепцией, хотя явно сильно нехотя. Ну да, трудно не согласиться с прописными истинами, даже если очень не хочется.
— А дальше началась интервенция, которую многие путают с продолжением Гражданской войны. И многие недавние белые тут же добровольно вступили в ряды РККА. Те, которые были нормальными. Ну а остальные... Каждый из них сразу же выбрал кого-то из иностранных покровителей и дальше начал воевать не на своей, а на его стороне. Кто же они такие, если не власовцы? Ну ещё до кучи прибавим сюда казачество, которое во все времена легко переходило на сторону врага.
Тут он опять был вынужден согласиться, хотя опять сильно нехотя. Кроме казачества — их он явно не любил. Я заметил это ещё в прошлый раз, когда рассказывал о будущем и о казаках, обвешанных с ног до головы сувенирными медальками и значками.
— Поэтому, когда я говорил, что любой имеет право защищать свою Родину, невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на социальное происхождение, я был не совсем точен. Во всяком случае, в мою дивизию приму не всех. С предателями мне точно не по пути. Да я скорее откровенного уголовника приму. Ведь уголовник может предать, а может до Берлина дойти, а какого-нибудь диссидента брать не надо — он не может не предать, потому что уже предал.
— Сами себя они предателями не считают, — возразил Савелий.
— Себя вообще никто предателем не считает, — согласился я. — Если человек придает своего работодателя, то он борется с нечестным барыгой, который ему недоплачивает, если придаёт свою страну, то он борется с тоталитарным режимом, если придаёт жену, тут даже не знаю с чем он борется, но всё равно с чем-то обязательно борется.
Зачем я так разоткровенничался? Этот разговор был необходим, чтобы позже не возникло никаких разногласий. Нет, они, конечно, возникнут и не раз, но хотя бы не по этому поводу.
Перед тем как покидать болота, Савелий попросил меня зайти ещё в одно место. Оказалось, я в своих подозрениях был абсолютно прав — у него имелся и отдельно свой схрон. Вот туда мы и пошли, чтобы забрать всё имущество: как его собственные ценности, оставленные на чёрный день, так и продукты, которые он тоже собирался внести в общий котёл отряда. Очень даже немалое количество этих весьма своевременных запасов. Дивизию прокормить не хватит, но наша дивизия, конечно, только на бумаге так называется.
Насчёт разногласий, которые непременно возникнут, я был прав. Поначалу Савелий Петрович отказывался носить форму командира Красной Армии. Типа у него своя собственная имеется. Не стал ему рассказывать, как он неприемлемо будет в ней выглядеть, просто для начала решил посмотреть.
Вопрос решился сам собой. Штабс-капитан прекрасно помнил себя в своей старой форме, даже, возможно, ностальгировал по ней, только немножко забыл, что с тех пор фигурой заметно изменился. Форма на него даже налезла, но смотрелось абсолютно нелепо. Поэтому мы сошлись на компромиссе: форма будет современная, а вот знаки различия и награды, если они есть, можно носить свои собственные.
Оказалось, что награды есть — среди них были Георгиевский крест 4-й степени, Орден Святого Владимира 4-й степени с мечами, Орден Святой Анны 4-й степени и медаль 'За храбрость'.
Если честно, из всех имевшихся наград самой непонятной и неприемлемой для меня была 'Клюква', она же Орден Святой Анны четвёртой степени. Не как награда за храбрость, а как материальный объект. Какая-то висюлька на оружие — что это вообще такое? И даже не столько от этого, сколько от того, что выбивается способом ношения из всего остального.
В вопросе государственных наград я всегда был за унификацию, а не за разнообразие вплоть до абсурда. Примерно такое же моё отношение к ордену Красной Звезды. На все остальные ордена не похож и носится непонятно как. Особенно когда там рядом ромб о высшем образовании ну и 'Ударник коммунистического труда'. Значок, а не боевой орден.
Если меня вдруг чем-то подобным наградят, я либо не возьму, либо переделаю под себя. Вот закажу ювелиру стандартную рамку, ушко под неё припаяю и буду так носить. А для тех, кто посмеет возразить, у меня пулемёт в инвентаре есть. Тоже аргумент.
А теперь представьте командира Красной армии с погонами штабс-капитана, с петлицами старшего лейтенанта и с вышеперечисленными наградами. В моё время он бы почти нормально смотрелся, а сейчас наверняка абсолютно неприемлемо. Весь вопрос — для кого неприемлемо? Моя дивизия, я и решаю, как в ней правильно.
