"Годы "Халкиона""

— Не надо так себя жалеть, Монтегю. Ты же машина. У тебя нет такой роскоши, как совесть. Ты действительно забыл, не так ли?

— Заткнись, — приказала Лавиния.

— Сделай это! — эхом отозвалась Лютеция.

— Я так не считаю, — ответил Монтегю. — Не сегодня. Сегодня вечером все это закончится — по крайней мере, для нас с тобой, Лавиния.

Монтегю прикоснулся рукой к своему гладкому корпусу, надавив на него. Что-то щелкнуло, и на гладкой серебристой поверхности появился невидимый ранее шов. Шов имел форму прямоугольника, напоминающего дверцу духовки. Монтегю нажал еще раз, и дверь подалась вперед с помощью какого-то хитроумного механизма.

Лавиния заглянула в отсек. Они все заглянули. Все они увидели то же, что и Лавиния.

Монтегю не был роботом.

Внутри отсека находился мозг, который казался удивительно маленьким и сморщенным внутри прозрачного контейнера. Пузырящаяся жидкость обволакивала раздутый орган. Тонкие светящиеся провода вились внутрь и наружу, протыкая его внешнюю корочку. Непонятные механизмы, насосы, клапаны и фильтры теснились вокруг прозрачного контейнера. Нечто, похожее на кузнечные мехи, медленно двигалось вверх и вниз.

— Кто ты? — Лавиния выдохнула. Ее голос превратился в опилки.

— Я тот, кем ты заставила меня стать. Я не удивлен, что ты забыла. Все это было так давно, и с тех пор было так много снов. Ты думала, что ты самая старшая из нас, Лавиния, но ты забыла обо мне.

— Ты отвратителен.

— Вполне возможно, что я такой и есть. Я еще и твой муж.

Лавиния издала тонкий вскрик, словно пар под высоким давлением вырвался через крошечную трещинку в ее душе. — Нет.

— Я был уже старым, когда мы сбились с курса. Ты была намного моложе.

— Нет, — повторила она.

— Ты вышла замуж за меня, чтобы получить власть. Но после хаоса тех первых дней ты не могла смотреть в будущее в одиночку. Ты настояла, чтобы я оставался рядом с тобой, чего бы это ни стоило. В те времена медицина "Халкиона" была более развитой. Однажды я вошел в подземелье старым, умирающим человеком, а вышел оттуда таким. Это был не мой выбор, но я принял свою роль на благо семьи Урри. Я был твоим наставником, твоим управляющим. Я был рядом с тобой в те трудные первые столетия, в те годы, когда две наши семьи выковывали великую ложь этого Замысла. Ты входила в хранилища и выходила из них, проходили цикл за циклом. Ты старела, но очень медленно. Время, проведенное в подземельях, конечно, сказалось и на твоих воспоминаниях, но ты в равной степени стремилась оставить прошлое позади. Забыть о том, кем мы оба были, и о том, кем я стал сейчас. — Монтегю опустился на пол, изображая глубокую меланхолическую задумчивость. — Я тоже позволил себе это забыть. Предпочитал думать, что я твой робот, твой слуга. Это было менее болезненно, чем смотреть фактам в лицо.

Голос Лавинии звучал опустошенно, ее сопротивление иссякло. — Что изменилось?

— Мне задали вопрос. Простой, но задевший меня до глубины души. — Монтегю повернулся к Юрию. — Что послужило поводом для этого вопроса, сэр, о моем условном аудите? Это было сделано с подачи корабля?

— У корабля были подозрения в отношении вас. Я не знал.

— Знаю, что вы не хотели этим обидеть, сэр. И нисколько не жалею, что вы спросили. Во всех отношениях лучше ознакомиться с фактами.

— Кем бы ты ни был, — сказала Лавиния, уловив последнюю искру презрения, — это ничего не меняет. Ты по-прежнему верен этой семье и будешь выполнять мои приказы.

Монтегю бросился вперед, вытянул руки и столкнул Лавинию через перила балкона.

Она упала неуклюже и беззвучно, больше похожая на предмет мебели, чем на человека. До земли было всего восемь метров, но она приземлилась на твердый, отделанный хромом капот одного из лимузинов и сломалась, как мешок с хворостом.

Компания устремилась вперед: Нелсон, Корделия, Доркас, пытаясь разглядеть зрелище, разворачивающееся внизу. В дверях балкона маячили головорезы.

Нелсон оглядел останки Лавинии и издал горловой звук, который больше походил на рык фазана, чем на человеческий. Консуэла вскрикнула. Лютеция застонала так, словно у нее начались желудочные колики. Доркас вырвало. Внизу лежала убитая матриарх не ее семьи, но символический эффект был не менее впечатляющим. Она понимала, что это значило для них всех.

Монтегю провел когтями по гладкой поверхности своего тела. Он закрыл дверцу в своем корпусе, чинно и аккуратно.

— Мне следовало сделать это давным-давно.

— Мы вас уничтожим, — сказал Нелсон.

— В этом нет необходимости, сэр, я избавлю вас от лишних хлопот. — Монтегю перепрыгнул через балкон с обезоруживающей скоростью и проворством. В отличие от Лавинии, падению ее мужа на землю не помешал ни один из стоявших рядом лимузинов. Металлическое яйцо рухнуло на гравий, несколько раз дернуло конечностями, а затем полностью и бесповоротно застыло.

Несколько секунд все наблюдали за происходящим, на мгновение потеряв дар речи от внезапной кончины Лавинии и Монтегю Урри.

— Свет, — сказала Ведетт.

Она указывала за густую массу деревьев, окружающих дом, на изогнутые стены "Халкиона", поднимающиеся слева и справа от длинной оси, очерченной небесной трубой.

— Фары. Машины. Факелы. Их много, — добавила она.

Юрий согласился с ее оценкой. Огни были еще далеко, за километры, но они неумолимо приближались по всем основным и второстепенным скоростным магистралям и дорогам, которые соединяли передовые районы "Халкиона" с отдаленными населенными пунктами. Вереницы машин, должно быть, уже насчитывали сотни, и еще больше присоединялось к их рядам на подъездных дорогах.

— Они будут стекаться к вашему поместью со всех сторон, — сказал Литц без особого сочувствия. — Надеюсь, у вас есть план побега, ребята, — какой-нибудь секретный туннель в Сонную лощину или что-то в этом роде.

Юрий посмотрел на своих друзей. — Я думаю, нам пора уходить, пока не начались неприятности. Мы должны доставить Лемми в лазарет.

— Вы никуда не пойдете, — сказал побледневший Нелсон.

— Или что? — спросил Литц. — Вы добавите к этому списку еще несколько трупов? Все кончено, Нелсон. Все это продолжалось две тысячи лет. Люди уже знают в общих чертах, что произошло, и они придут за вами. Наше убийство не остановит эту волну.

— Сделайте хоть одно доброе дело, — призывала Ведетт. — Дайте уйти с Лемми, пока дела не пошли совсем плохо. Мы не можем оправдать вас, Нелсон, или кого-либо еще, замешанного в этом деле, Делроссо или Урри. Но можем сказать, что вы поступили правильно, когда оказались прижатыми к стене.

Нелсон усмехнулся. — Вы думаете, это поможет?

— Не знаю.

— Ответ неверный.

— Вы бы предпочли, чтобы она солгала, Нелсон? — спросил Литц.

— Лемми может уйти. И его друзья. — Это был Горди Одышка, первый из двух громил. — Мы сожалеем о том, что случилось с твоей женой, Лемми. Очень сожалеем. Лукас бы этого не потерпел. У нас, знаете ли, были свои стандарты.

— Если вас приведут в порядок, мы придем с цветами, — добавил Себ Подменыш.

Они вывели Литца на улицу, едва задержавшись, когда проходили мимо изломанных тел Лавинии и Монтегю. Погрузили Литца на заднее сиденье лимузина и со всей скоростью помчались по лесу.

Юрий кивнул на огни, которые всего за несколько минут заметно приблизились к их магистралям. — Их много, — прокомментировал он, выглядывая из-за руля.

— Они раздражены, — сказал Литц с заднего сиденья.

— Я не виню их за это, — ответила Ведетт. — Кто бы на их месте не был немного раздражен? Им многое пришлось пережить. Все, что было в их жизни, только что было отнято у них и разоблачено как ложь.

— Не все так однозначно, миссис Эй. — Литц немного подождал. — Конечно, кое-что изменилось.

Юрий сверкнул улыбкой в зеркало заднего вида. — Вы мастер преуменьшать, Лемми.

— Просто говорю так, как я это вижу. И вы оба должны знать достаточно о человеческой натуре, чтобы согласиться со мной. Это настоящее потрясение, и сегодня вечером будет много веселья и игр, и, возможно, это будет не самая спокойная неделя в истории "Халкиона", но я думаю, они приспособятся. А почему бы и нет? Мы же приспособились, не так ли?

— У нас было немного времени, чтобы подготовиться к реальности, — напомнил ему Юрий. — Немного правды. Теории Милвуса, фиолетовые вспышки, аномалия, которую я видел через поврежденный визор. Это произошло не сразу.

— Да, но это не значит, что все остальные не могут прийти в себя. Мы ничем от них не отличаемся, не так ли? У нас было небольшое преимущество, вот и все.

— Надеюсь, что вы правы насчет этого, Лемми.

— Я тоже так думаю, миссис Эй. Называйте это интуицией полицейского, если хотите. Большие дела — это, конечно, хорошо, но в большинстве случаев людей волнуют не они. Работа. Счета. Ужин. Любовники. Может быть, не в таком порядке. — Он поерзал, кряхтя, пытаясь найти более удобное положение. — Кроме того, Руби дали нам всем повод отстать.

— Вы имеете в виду Руби Пурпур, — уточнил Юрий.

— Кто, черт возьми, такая Руби Пурпур? — спросил Литц.

— Смесь Руби Ред и Руби Блю. Возможно, она выберет себе другое имя, но пока... это ее имя.

— Оно ничем не хуже любого другого, — сказала Ведетт. — Руби Пурпур. Мне это нравится. Юрий, как думаете, она серьезно относилась к разрушению стены?

— Да, — сказал он. — Стена защищает нас от правды, но не более того. Все десять миллиардов тонн материала, из которого сделана стена, должны быть возвращены на место. Нет смысла жить в иллюзии, если корабль не сможет противостоять ударам. Возможно, со временем количество гроулеров уменьшится до нормального уровня, но до тех пор мы рискуем столкновениями.

— Я не думаю, что ремонт займет несколько недель, — ответила Ведетт. — Скорее, годы.

— По крайней мере, десятилетия, — кивнул Юрий. — Но это хорошо. Мы будем заняты ремонтом. Честная работа для честных людей. Возможно, я сыграю в этом небольшую роль. Я уже дважды выходил наружу, почему бы не выйти и в третий раз?

Литц прохрипел: — У тебя появились идеи, превосходящие твои возможности, только потому, что ты не слишком плохо управлял той субмариной?

Юрий улыбнулся ему в ответ. — Я был не самым плохим пилотом, не так ли?

— Ты был не самым худшим. — В голосе Литца внезапно послышалась усталость. — Ненамного.

— Впереди, — сказала Ведетт.

Они были почти у ворот, ведущих из поместья Урри.

В проеме виднелись фары и фонари, а снаружи приближалась большая группа машин и людей.

Юрий напрягся, обдумывая возможные варианты. У них еще было время броситься к сторожке, но они не успели бы проехать и ста метров, как наткнулись бы на наступающий отряд. Лимузин был тяжелым и мощным, но даже если бы он подумал, что есть шанс проложить им дорогу, на сегодня с него было достаточно насилия.

— Подождите здесь, вы оба, — сказал он.

— Я никуда не собираюсь, — сонно произнес Литц.

Ведетт коснулась его запястья. — Будьте осторожны, Юрий.

— Я так и сделаю, — пообещал он. — Присмотрите за Лемми. Не давайте ему заснуть.

Юрий вышел из лимузина и захлопнул за собой дверцу. Он прошел вперед, в луч, отбрасываемый фарами. Его тощая тень метнулась впереди, как посланец. Он поднял руки и продолжил медленно продвигаться вперед, щурясь от света фонарей и улыбаясь лицам, приближающимся к сторожке. Теперь он слышал голоса, их было много. В их общем тоне не было ничего спокойного или обнадеживающего. Кто-то выстрелил пару раз. Пуля ударила в каменную кладку, и в воздух взметнулся сноп каменных искр. Люди сбавили скорость, когда приблизились к сторожке у ворот, иначе они уже проникли бы в поместье.

Юрий продолжал идти. В нескольких шагах перед ним по гравию прогремел выстрел. Он вздрогнул, резко развернулся на каблуках, но затем собрался с духом и продолжил движение.

— Это один из них! — услышал он, как кто-то закричал в толпе. — Пытается убежать!

— Пристрели маленького хорька!

Он взмахнул ладонями, демонстрируя, что не вооружен. Ухмыльнулся и прищурился еще яростнее. Был уже почти у ворот. Почувствовал жар факелов. За первой стеной людей, по меньшей мере, дюжина машин боролась за позицию. Это была толпа, а не скоординированное наступление.

— Пожалуйста, — позвал он. — Я друг корабля, а не друг семьи.

Кто-то сказал: — Ты бы так и сказал.

Он продолжал идти. — Я только что из поместья. У меня двое друзей в машине. Оба стали жертвами заговора семей. Одна из них овдовела. Другой — полицейский Лемми Литц. Он нажил врагов среди семей, и они выстрелили в него. Он ранен. Ему нужно в больницу.

Теперь он был всего в десяти шагах от первого из факелоносцев. Он чувствовал запах их гнева, их жажду крови. От пламени на его щеках выступил пот.

Лоб покрылся мурашками.

— А ты кто такой, черт возьми?

— Я Юрий, — начал он. Он хотел продолжить, назвав свое отчество и фамилию, но остановился, какой-то внутренний процесс приближался к неизбежному завершению. — Я Юрий, — повторил он, на этот раз окончательно. — Просто Юрий. Друг корабля, друг людей в машине.

— Ты принимаешь в этом участие, Джек?

— Я мелкий детектив. Не более того. — Почувствовав, что его жест капитуляции достиг своей цели, он медленно опустил руки. — Я был нанят кораблем для расследования убийств, связанных с семьями. Вместе со своими друзьями я раскрыл совместный заговор, организованный Делроссо и Урри. — Он повернул голову, кивая в неопределенном направлении дома на дереве. — Сегодня ночью произошли смерти. Дориан Делроссо. Лавиния Урри и Монтегю Урри. С властью семей покончено.

— А остальные?

— Там, откуда мы пришли. Вы также видели, как сгорела яхта. Это конец. Остальные могут быть арестованы. Им не обязательно умирать. — Он поднял голову к небесной трубе. — Теперь вы видели и слышали корабль. "Халкион" проснулся и ничего не боится. Это новый мир. Жизнь в нем будет достаточным наказанием для выживших членов семей. С их ложью покончено.

— Консуэла Делроссо сказала, что это их мир, а не наш.

— Она так и сказала. Но сейчас это ваш мир, а не их. — Юрий оглянулся на ожидающую его машину. — Пожалуйста. Моему другу очень больно.

— Маленький коротышка Джек может быть частью этого.

— А может, он говорит правду, — сказал новый оратор, выступая вперед. Это был крупный бородатый мужчина с ленивым взглядом и винтовкой на плече. — Он что, похож на одного из них?

Ведетт окликнула его из лимузина, высунув голову в открытое окно. — Юрий, нам нужно поторопиться. Лемми чувствует себя не очень хорошо.

— Пожалуйста, — взмолился он, глаза его слезились от яркого света и жара факелов. — Я очень беспокоюсь за друга.

— У вас хватает наглости выйти сюда, чтобы встретиться с нами, — с ноткой восхищения произнес говоривший. — Либо смелый, либо глупый. Почему вы остановились? Вы могли бы раздавить половину из нас на этой большой машине.

— Я не думаю, что это лучший способ действий, — сказал Юрий, его улыбка дрогнула, но все еще оставалась на лице. — Только не при таких обстоятельствах.