Конечно, случившееся потрясло страну. Несколько депутатов Госдумы даже хотели созвать парламентскую комиссию, но Кремль не позволил. Тогда некоторые из этих депутатов — например, Юрий Щекочихин — стали помогать родным погибших. Это был первый опыт такого рода: семьи жертв, неудовлетворенные расследованием теракта, создали неофициальную комиссию. Они инициировали судебные процессы и вели собственное расследование. Журналист Щекочихин параллельно узнал сенсационную историю: оказалось, по итогам провальной операции Путин секретным указом наградил звездами Героя России (то есть высшими государственными орденами) двух ближайших подчиненных Патрушева — Владимира Проничева (тот самый приятель по Карелии, который руководил штабом операции) и Александра Тихонова (командовал спецназом ФСБ). Еще одна звезда, предположительно, досталась безымянному химику, специалисту по газу, убившему террористов и заложников. В марте 2003 года Щекочихин опубликовал об этом статью529.Мало того, что это было просто вызывающе — награж-дать людей, чьи действия привели к гибели более чем ста человек. Статья Щекочихина была вдвойне унизительной для "конторы", потому что там рассказывалось о распрях внутри ведомства. Боевые офицеры спецназа, спасавшие людей, жаловались журналисту, что награждают не их, а приближенных Патрушева, которые, наоборот, достойны наказания. Это что-то наподобие той пресс-конференции в 1998 году, когда Литвиненко с компанией вынесли склоку внутри "конторы" на публику. Путин тогда, как вы помните, очень по этому поводу гневался. Щекочихин умрет страшной смертью через четыре месяца после выхода своей, наверное, самой важной статьи.
* * *
Новая беда пришла в сентябре 2004 года. Она принесла с собой не только очередной рекорд по числу жертв, но и прежде незнакомый стране оттенок страха — страх за детей. Утром 1 сентября того года боевики, посланные полевым командиром Шамилем Басаевым, захватили и три следующих дня удерживали школу в североосетинском городе Беслане. В заложниках у террористов одновременно находилось свыше 1100 человек, больше, чем где-либо когда-либо в руках каких-либо террористов мира530.Большая часть заложников — это дети, от старшеклассников до самых маленьких, которых на праздничную линейку, посвященную началу учебного года, привели родители. Новости из Беслана с ужасом смотрели не только в России, но и во всем мире. Главным требованием террористов было де-факто признание независимости Чечни, родины Шамиля Басаева. После двух суток очень тяжелых переговоров, в ходе которых удалось вывести из захваченной школы несколько людей (включая матерей с младенцами), случился штурм здания, не то случайный, не то плохо подготовленный, не то тайно спланированный спецслужбами. Вне зависимости от того, какая версия верна, штурм был ужасен с точки зрения последствий: в школе в тот день погибли 334 человека, из которых половина — это дети, остальные — учителя и родители, спасатели и спецназовцы.
И опять мы не будем концентрироваться на деталях того кровавого дня — об этом уже написано множество качественных расследований, и еще больше выйдет после краха Путина. Тем не менее мы расскажем о событиях в Беслане многое, что до сих пор не было известно. Потому что Беслан — это, пожалуй, кульминация нашей книги, высшее проявление худших качеств путинского двора: трусости, жестокости, непрофессионализма и хитрости.
Трагедия, унесшая жизни сотен людей, коснулась едва ли не каждой семьи в Северной Осетии. Близкие погибших, едва похоронив родных, начали задавать вопросы, в большинстве своем очень неприятные для Кремля. Все тут же становилось публичным — в Беслане во время теракта и в первые месяцы после него работало множество журналистов, российских и зарубежных. Это создавало проблемы для путинской власти. К тому же события в Беслане наложились на другую историю, стоившую Путину многих процентов рейтинга. С лета 2004-го до начала 2005 года в стране шла кампания так называемой "монетизации льгот". Так нарекли отмену оставшихся еще с советских времен неденежных форм премирования служащих (не только и не столько чиновников, сколько военных, врачей, учителей, пенсионеров и так далее, то есть очень значительной части населения страны). Из-за "монетизации льгот" рейтинг Путина начал проседать еще летом 2004-го, а к началу 2005-го достиг своего минимума за все время с осени 1999 года531.К этому прибавился и тот вызов, что едва ли не вся Северная Осетия, хоть и не самый большой, но исторически неспокойный регион на Кавказе, винила центральную власть в гибели своих детей.
Мы еще не упоминали этот факт, но теперь его важно отметить: Владимир Путин очень любит свой электоральный рейтинг и очень расстраивается, когда этот рейтинг опускается. Можно без особого преувеличения сказать, что Путин помешан на собственных процентах532.Это выглядит несколько абсурдно для авторитарной диктатуры, в которой глава государства может приписать себе почти любой результат на выборах, но факт остается фактом. В первые годы правления Путина приближенные, бывало, даже боялись знакомить его с данными соцопросов, если те показывали снижение народной поддержки президента. Позже, когда в России вовсе исчезла политическая конкуренция, социологи государственного ВЦИОМа от греха подальше перестали на регулярной основе задавать россиянам вопрос, за кого они будут голосовать на ближайших выборах533.То есть действующего президента просто перестали сравнивать с другими политиками. Вся эта одержимость закончилась тем, что на выборах 2024 года, последних выборах Путина на сегодня, Центризбирком нарисовал царю невиданные прежде 87 %.
С учетом всего сказанного властям пришлось реагировать на бесланскую трагедию чуть энергичнее, чем они, вероятно, хотели. В конце сентября 2004 года в первый и в последний раз при Путине была создана парламентская комиссия по расследованию общественно значимых событий534.Это нередкий в демократиях эффективный механизм расследования резонансных происшествий, в которых могло быть замешано государство. Парламентские комиссии во многих странах хороши тем, что не зависят от исполнительной и судебной власти и напрямую подотчетны избирателям. Как мы говорили, при Путине власти блокировали учреждение таких комиссий, например после "Норд-Оста". Но тут в Кремле родился хитроумный план.
"В середине сентября мне внезапно позвонил Борис Грызлов(на тот момент спикер Госдумы — прим. авт.).И сказал, что мне предлагается войти в комиссию по Беслану. Я спросил, верно ли я понимаю, что это предложение, от которого нельзя отказаться. Мне сказали: так и есть.Я ответил: сочту за честь!" Это воспоминания Ахмеда Билалова, бывшего депутата Госдумы535.Он ценнейший источник по этой теме536.Выходец из Дагестана, он создал бизнес еще в 90-х, а с началом путинской эпохи стал депутатом. В этом качестве он в 2004 году вошел в парламентскую комиссию по расследованию бесланских событий. Спустя почти 20 лет Билалов впервые рассказал авторам этой книги о том, что на самом деле происходило тогда за закрытыми дверями. Вместе с более ранними показаниями это ценнейший источник информации о случившемся.
Комиссию наводнили парламентариями, прежде служившими во всевозможных силовых структурах, и добавили к ним несколько человек родом с Кавказа. Вообще в том составе парламента Кремлю было нечего опасаться. Пропутинская партия "Единая Россия" (в которой состоял Билалов и большинство прочих членов бесланской комиссии) получила беспрецедентные для себя 304 мандата из 450. Остальные попавшие в Госдуму партии были в той или иной форме также аффилированы с Кремлем, а потому реальной угрозы для его интересов не представляли. Впервые после краха Советского Союза в парламент не прошли представители демократического лагеря537— а прежде именно они "баламутили воду", например, пытались расследовать взрывы домов и теракт на Дубровке.
Одним словом, кремлевский план выглядел безупречным: лояльные и зависимые от власти депутаты и сенаторы быстро подтвердят официальную версию произошедшего в Беслане, на этом общество успокоится, а рейтинг Путина опять поползет вверх. Чтобы в комиссии все было уж наверняка стерильно, ее руководителем назначили работавшего тогда вице-спикером Совета федерации Александра Торшина, 51-летнего мужчину с образцово незапоминающимися внешностью и биографией. Бывший коллега Торшина говорит, что тот, вероятно, сотрудничал со спецслужбами еще с тех пор, как в 80-х двигался от одной невысокой должности в аппарате КПСС к другой538.С приходом Путина карьера этого неприметного чинуши буквально выстрелила. Его делегировал в Совет федерации Леонид Маркелов, тот самый глава Республики Марий Эл, вор и мракобес, удивительную историю которого мы рассказали в начале книги. Это принесло Торшину новые возможности — пользуясь статусом сенатора, он стал видным лоббистом, работал с табачными и алкогольными компаниями, а также с бандитами. Короче говоря, во главе комиссии по расследованию самого ужасного теракта в истории России оказался наименее достойный этого поста человек. Но даже этого наверху показалось мало. Для пущего контроля в состав комиссии включили еще и ветерана КГБ, сенатора от Башкирии Рудика Искужина. Про него коллеги знали, что когда-то он учился вместе с Путиным в школе КГБ и с тех пор поддерживал с президентом России личный контакт. Иными словами, независимой от исполнительной власти парламентская комиссия не была и на долю процента.
Но даже при всем этом замысел Кремля начал сбоить. "Мы полетели в Беслан на следующий день после первого заседания комиссии. Там следы свежей крови всюду были. По улицам ходили люди в гражданском и с оружием. Порфирьич(Александр Порфирьевич Торшин — прим. авт.)сразу понял и сказал нам, что будет сложно", — вспоминает Билалов.
Первый вопрос, тут же возникший даже у сверхлояльных членов комиссии, — кто руководил переговорами с террористами, а потом и штурмом? "В комиссии сидели бравые генералы типа Виталия Маргелова(бывший замдиректора Службы внешней разведки, сын первого главкома ВДВ — прим. авт.).Они начали задавать вопросы: а кто главный? А почему на месте теракта не было Патрушева?" — вспоминает Билалов. Выяснилась неприглядная вещь — 1 сентября директор ФСБ по поручению Путина прибыл в Беслан, но даже не покинул здание аэропорта и почти сразу улетел обратно в Москву. Выступая перед комиссией за закрытыми дверями, Патрушев сказал на это следующее: "Мы опасались ухудшения обстановки в других регионах и поэтому должны были глобально мониторить ситуацию"539."Стало понятно, что ФСБ обосралась. Неплохое начало расследования", — говорит Билалов, дословно повторяя формулировку другого бывшего госслужащего, рассказавшего нам о событиях в "Норд-Осте".
Однако это был еще далеко не верх трусости. В ходе расследования выяснилось, что в Беслане де-факто действовали как будто два параллельных штаба. В официальном штабе операции главным был назначен руководитель ФСБ по Северной Осетии Валерий Андреев. Но у него за спиной работали другие люди, выше и по званию, и по должности. В частности, трое заместителей директора ФСБ — провалившие операцию в "Норд-Осте" генералы Проничев и Тихонов, а также еще один старинный приятель Патрушева, генерал Владимир Анисимов. Мы упоминали этого человека, когда рассказывали про карельский период биографии Патрушева. Анисимов, или, как его тогда звали, Гаврилыч, по образованию тракторист (позже он окончит политический вуз), начинал работу в Петрозаводском КГБ как водитель, в звании прапорщика. Переехав на работу в Москву, Патрушев позвал Гаврилыча за собой: по состоянию на 2003 год тот отвечал в ФСБ за ее собственную безопасность, то есть следил за тем, как бы не уронить престиж "конторы". Когда члены комиссии поинтересовались, что Анисимов делал в штабе, никто в ФСБ не смог дать вменяемого ответа540.А между тем этот человек сыграл в бесланской драме одну из главных ролей.
Где физически находился Анисимов в дни теракта, комиссия так до конца и не поняла — одни чиновники говорили, что он работал в Беслане, другие в этом сомневались. По версии Билалова, бывший шофер Патрушева во время операции пребывал во Владикавказе, в штабе 58-й армии, откуда и отдавал приказы.
Почти сразу после захвата школы террористы передали свои условия — они хотят говорить с четырьмя людьми. Были названы президент Северной Осетии Александр Дзасохов (он еще утром приехал на место теракта и, судя по многим свидетельствам, был готов отправиться в школу), врачом Леонидом Рошалем (позже также прилетел в Беслан и был готов войти в захваченную школу), советником президента России Асламбеком Аслахановым (говорил с террористами по телефону, но долетел до Беслана с опозданием) и главой Ингушетии, генералом ФСБ Муратом Зязиковым (не появился в Беслане, на связь не выходил, все три дня теракта провел в своей резиденции в Назрани, не показываясь на публике541).Опираясь на показания единственного выжившего при штурме боевика, комиссия выяснила, что террористы за приход Дзасохова и Зязикова были готовы выпустить 300 заложников542."Что ж вы не пришли и не спасли детей?!" — как вспоминает Билалов, во время того разговора отставные генералы буквально орали на Зязикова, а тот грубо огрызался. Он сообщил членам комиссии, что получил приказ руководства ни в коем случае не показываться в школе, так как, "по оперативным данным", боевики собирались его расстрелять. "Кто вам приказал не приезжать в Беслан?" — спросили его. Зязиков ответил: "Государственная тайна!" "Это был Анисимов?" — спросили его. Зязиков промолчал. "Всем стало понятно, что так и было", — рассказывает теперь Билалов.
Если вы запутались в череде эфэсбэшников, максимально упростим цепочку: глава ФСБ испугался работать в Беслане и отправил туда своего бывшего водителя; тот, оказавшись на месте, тоже испугался ответственности и руководил штабом из-за кулис; когда появилась возможность спасти хоть кого-то из заложников, бывший шофер Патрушева приказал Зязикову получше спрятаться, что тот, опять же от испуга, с готовностью исполнил. Идеальная цепь принятия решений, основанная на трусости и непрофессионализме. Важно помнить и ту деталь, что Зязиков на момент теракта был избранным главой российского региона (разумеется, те выборы в Ингушетии были грубейшим образом сфальсифицированы, но тем не менее!). По закону Зязиков подчинялся своим избирателям, а на деле — адъютанту директора ФСБ.
"Пусть бы вы там погибли как офицер, но спасли бы 150 детей", — так, по словам Билалова, сказал Зязикову кто-то из членов комиссии, кто был старше чекиста по званию. В какой-то момент на беседу с парламентариями пришел Анисимов. "Он вел себя высокомерно. На вопрос, где вы были, ответил: "Где надо, там и был". На большинство вопросовотвечал: "Это гостайна"". Ситуация накалялась, и ее разрядил самый нелепый член комиссии, как будто специально делегированный туда Кремлем, чтобы превратить ее работу в бессмыслицу. Этого депутата звали Олег Малышкин, он попал в Госдуму как член ЛДПР, а еще точнее — как охранник ее лидера Владимира Жириновского. У Малышкина нет ни взглядов, ни знаний, ни умений, достойных упоминания, кроме разве что того, что он мастер спорта по футболу. В самые напряженные минуты, вроде того же допроса Анисимова, Малышкин раз за разом предлагал своим коллегам пойти поиграть в мяч. "Стало понятно, что комиссия не сможет найти виновников и похоронит саму идею парламентских расследований. В нее делегировали ветеранов всех силовых и чрезвычайных ведомств, вплоть до Минздрава, и каждый отмазывал своих, — вспоминает Билалов. — Стал ясно, что придется назначить кого-то виноватым, и на эту роль для ФСБ идеально подходили двое известных ингушей, Руслан Аушев и Михаил Гуцериев".
