— И какие варианты есть, барыня? — Тимофей интересовался для всех.
Варя покусала кончик пера.
— Вариант первый. Мы миримся с мужем. И дальше я опять следую за ним, куда иголка, туда и нитка. В его представлении иначе и нельзя.
— Не слышу восторга в твоем голосе, сестра, — поддел Андрей.
— А его и нет. И раньше не было, представляешь, — Варя зло сунула перо в чернильницу. — Вот стреляйте, не могу себе представить, что опять во все это нырну. Все эти разъезды, палатки, войны то там, то здесь, да, были и хорошие моменты, но... я просто так — не хочу. В Париже хоть интересно было, а тут что? Я же с тоски сдохну! И опять начну флиртовать с кем попало, и опять все это начнется заново... нет, не представляю себя в такой жизни. Наташа, я понимаю, тебе бы хотелось, чтобы мы помирились. Я не против, но тут придется искать компромисс. Твой папа на него способен?
— Не уверена, — Наташа загрустила. — Если он уверен, что поступает правильно, а он всегда в себе уверен... м-да.
— Вот. Шума будет много, пользы мало, — согласилась Варя. — Допустим, мы миримся, но я остаюсь в Петербурге или Москве. Ну, съезжу в имение.
— Можем вместе съездить, пока Александр не вернулся, — подкинул идею Андрей. — Я собирался прокатиться.
— Можем, — кивнула Варя. — но главного это не решает. Чем нам заниматься. Во-первых... Даша, ты не против, если императрица одобрит, открыть модный дом в Петербурге?
— Я?!
— Конечно. Модный дом Прозоровской — Зорькиной. Почти, как в Париже?
Даша кивнула.
— Я... я только рада буду. Мне понравилось.
— Вот. Это одно из направлений нашей деятельности. Чем еще заниматься — будем думать. Пока у меня вопросов больше, чем ответов. Вот вы, друзья, чего бы хотели?
— Мне и в Париже понравилось, — потянулся Митчелл. — Жаль, здесь не получится так развлекаться.
Варя вздохнула.
— В Париж, может, и придется еще вернуться. Не как мадам Изида, конечно, но с королевскими детьми... нет, не знаю. Если императрица решит их на престол вернуть — поедем, никуда не денемся.
Тимофей кашлянул.
— Барыня, так-то... мы уже решили с друзьями. Мы с Гришей, на паях, себе покупаем доходный дом, нанимаем управляющего, и пусть занимается. Чтобы деньги в дело шли. А так — нам понравилось.
Варя подняла брови.
— Господа. А жениться? А семьи завести?
Мужчины переглянулись.
Единственный, кто подозрительно покраснел ушами, был Матвей, остальные...
— Я еще молодой, — Игнат даже и сомневаться не стал. — Вот, лет через пять... десять...
— Мы с Гришей, как кого приглядим, так сразу же тебе и скажем, барыня. А первых попавшихся хватать — это себя не уважать, — Тимофей хитро улыбнулся, пригладил пальцем усы. — Гриша пока еще думать будет, а я искать.
Матвей кашлянул.
— Я... это...
На нем скрестились все взгляды.
— Я помогу, — Митчелл предусмотрительно нырнул под стол. — Даша, ты за него замуж выйдешь? Он тебя уж давно любит, просто раньше стеснялся замуж позвать... и сейчас стесняется. Уй!
Матвей пнул ногой на звук, и кажется, немного достал негодяя. Впрочем, Митчелл под столом не задержался, вынырнул с другой стороны, рядом с Вариным креслом.
— И чего было драться? Я что — соврал?
— Нет, — уши у Матвея покраснели окончательно. — Я... правда... Даша, я...
Варя цапнула Митчелла за ухо.
— Так, мужчины, все дружно вышли. Матвей, позовешь, как разберетесь.
— Не надо, — покраснела уже Даша. — Я... если барыня не против, согласная я. Я тоже...
Любовь — она и такая бывает. Когда страшный сначала человек вдруг становится родным и близким. Матвей не произносил красивых речей, не говорил по-французски о любви, он просто был рядом. Носил на руках малышей, помогал Даше везде, где только мог, и смотрел. И молчал.
Сначала Даша просто привыкла, что он рядом. Потом начала искать его взглядом. А когда они домой ехали, поняла, что Матвея ей не хватает. И так была рада его видеть! До безумия!
И он... он ее любит?
Варя поняла, что такими темпами они будут разбираться до послезавтра, и взяла дело в свои руки.
— Даша, ты его любишь?
— Да.
— Матвей, ты Дашу любишь? Ванечку, как сына, примешь?
— Мой он, — уверенно прогудел Матвей, вставая из-за стола. — Так и запишем, Иван Матвеевич. Зоркий.
— Не вполне так, — Варя помахала бумагами. — Когда пожелаете, это вам подарок к свадьбе. Будешь ты не Матвей Зорькин, а Матео де Альбан. Бумаги все тут, сам дворянин, жена будет по дворянскому сословию числиться. Все законно. Дарья де Альбан. Тогда и модный дом получится — Прозоровских — де Альбан. Я тут во Франции озаботилась.
— Барыня!
— А что? И будешь сам барин, — пожала плечами Варя.
— Век благодарен буду. Отслужу, не сомневайся.
— Дашу сделай счастливой и разочтемся, — Варя подмигнула Матвею, положила бумаги на стол и вытащила Митчелла за дверь, а за ними потянулись и остальные. — Будем на свадьбе гулять! Мальчики, дверь закройте!
Стукнуло.
Матвей и Даша остались наедине. И Даша вдруг засмущалась, как девочка. Покраснела, прижала руки к горящим щекам... Уже не та самая мадемуазель Дениз, которая чуть ли не на равных держалась с парижскими дамами. А просто — крепостная, Дунька, которая чудом сбежала от злых хозяев... Матвей ведь все знает. И как он скажет, как будет...
Матвей молча подошел — и обнял.
Просто притянул к себе, и позволил согреться своим теплом. Такой большой, уютный, надежный, как скала. Вьюнку прислониться — и век расти-цвести.
— Люблю я тебя. Давно уж.
— И я тебя... полюбила.
— И Ваня мой сын. И не было ничего. Никогда не было.
Даша потерлась щекой о белую ткань рубашки.
— Только ты.
— Мы. Вместе. Я говорить не умею, уж прости.
— И не надо. Просто будь рядом, вот и все.
И так посмотрела...
Матвей обнял ее покрепче, да и поцеловал невесту. Он ее чуть не с первого дня полюбил. Сначала уважать начал, за силу духа, за бунт, а потом уж, как внешность разглядел... ну что он мог такой красавице предложить? Бывший крепостной, ни кола, ни двора... ладно! Деньги были, барыне спасибо! Но закрутило их, и рядом с Дашей такие красавцы были! Лучшие парижские господа ей кланялись! А она ни с кем...
И за это Матвей ее еще больше уважать стал.
И решил — попытает счастья.
Барыня, как обещала, деньги раздала честь по чести, ни копеечкой не обманула, а с таким состоянием он бы и к благородной посвататься мог — примут! Но не хотел.
Вот Даша...
И никто другой ему не нужен.
Только вот... она ж такая! При господах воспитывалась! А он — мужик мужиком!
И пусть!
Он своей женой гордиться будет, вот! Она у него самая красивая, самая умная, самая лучшая! Пусть завидуют! Барыня ему докУменты достала, будет он дворянином, и дети тоже из дворян будут. Матвей им самых лучших учителей наймет! И сам поучится, когда надо будет!
— Я только рядом с тобой себя спокойно чувствую, — шепнула Даша. — Помню, как ты меня на руках нес, когда роды начались.
Матвей окончательно засмущался. А потом подхватил невесту на руки и закружил по комнате.
— Всю жизнь на руках носить буду, Дашенька! Люблю тебя!
— И я тебя!
— Мам, да они уже целуются! Не поругаются, точно! — Наташу было отлично слышно.
— Не подглядывай, уши оборву! — заругалась Варя.
— А к нам уже можно, — прогудел Матвей. Невесту, правда, так с рук и не спустил.
Варя может, и не пошла бы, но Наташа себя два раза звать не заставила.
— Как здорово! Когда жениться будете?
Даша и Матвей переглянулись.
— Да вот пойдем, и обвенчаемся, — улыбнулась Даша. — Нам все равно когда, лишь бы вместе!
— А платье? — возмутилась Варя. — Праздник?
И тут же поняла, что это влюбленным совсем не важно.
Платье, туфли, приглашенные, флористика и ресторан... главное-то не это. Главное — два человека, которые друг друга любят, вот, они и есть. А остальное — просто каемочка на тарелочке. Можно с ней, можно без нее... на вкус супа это не повлияет.
— Ладно, — с улыбкой сдалась она. — Тогда хоть дом вам на свадьбу подарю!
И увидела, как становятся тоскливыми Дашины глаза.
— А как же... ты нас выгонишь теперь?
— За что?! Я думала, вам самим захочется отдельным домом пожить! — удивилась Варя.
Даша только головой замотала.
— Может, лет через десять, или двадцать... не гони! Пожалуйста!
Варя только рукой махнула.
— И не собиралась даже! Все, гуляем на свадьбе — и живем! Места хватит, тут хоть роту детей заводи! Как же я за вас рада, родные вы мои!
И настолько от души это было сказано, что куда-то исчезли и неловкость, и смущение, и Наташа тут же подскочила к Даше и затрещала о каком-то невероятном белье, которое надо бы надеть, а Митчелл от души хлопнул Матвея по плечу.
— Давно бы так, борода!
— Нагличанин паршивый, — буркнул в ответ Матвей.
— Завидуй, завидуй!
— А меня, чур, в крестные матери к вашему ребенку, — Наташа замолкать не собиралась. — Мама у Ванечки крестная, ну так я тоже поучаствую! Родня же!
Все верно. Тут уже и князей нет, и крепостных, и солдат, тут национальность не важна. Все — семья. А что странная такая, это уж дело десятое.
* * *
— Как вас устроили, дитя мое?
На Шарлотту Екатерина смотрела с бо-ольшим интересом.
А чем не невеста для внука Сашеньки? У них и разница-то ровно в год. Даже чуть меньше, чем на год невеста старше жениха, можно вообще о том не думать. Или внука Костеньки?
— Ваше императорское величество, благодарю вас, все благополучно. Луи счастлив играть с великими княжнами, а мне весьма уютно в моих покоях.
Шарлотта присела в книксене, но императрица махнула рукой.
— Вот и ладно. Садись рядышком, нам поговорить нужно.
— Да, ваше...
— Я уже сказала, я для тебя, считай, как бабушка. Мы хоть и не в кровном родстве, а все ж коронами связаны. Судьба такая, у меня, у родителей твоих... прости, что расспрашиваю, я знаю про бегство из Парижа, но как вы оказались на дороге? Расскажи еще раз, пожалуйста.
За два месяца нужная версия была намертво выучена Шарлоттой. От зубов отскакивала.
Девочка прекрасно понимала, вот такую деятельность Варвары никакая власть не одобрит. И лучше аккуратно подчистить историю, чем подвести хорошего человека.
Близкого ей человека!
Женщину, которая всем рискнула, чтобы их вытащить. Если бы их поймали... детей бы вернули в Париж. Но Варвару казнили бы непременно.
— Бабушка Катрин, я начну с начала, если позволите.
Шарлота рассказывала, как они уехали из Парижа, как узнал их Лафонтен, как они ехали из одного города в другой как оказались на мосту...
— Я просто не поняла, что случилось. Мама схватила меня, кинулась с моста, за ней Франсуа с малышом Луи, а за нами что-то громыхнуло. Мы упали, мама меня собой закрыла. И... и все.
— Прости, детка, — Екатерина приобняла девочку, по щекам которой катились слезы.
— Н-нет, это надо рассказать, — выдохнула Шарлотта. — На мосту все умерли. И мама умерла. А Франсуа запихнул нас в лодку, и мы поплыли. А потом шли. И холодно было, и страшно, и больно. А потом карета остановилась. И мадам Барбара... она хорошая! Правда!
— Мне тоже так кажется, — согласилась Екатерина. — У нее язык длинноват, но она не злая.
— Она очень добрая. Она нас везла, кормила, лечила, играла, Луи плакал, мне тоже было плохо, она нам песни пела, сказки рассказывала, — Шарлотта всхлипнула. Но Екатерина уже поняла главное.
Варвара Суворова заботилась об этих детях.
Не в расчете на выгоду. А вот просто — вытереть слезы, обогреть, постараться отвлечь детей, которые в одночасье потеряли все...
— Она сказала, если вы не поверите, что это и правда мы, она нас усыновит. И мы будем жить семьей, — вздохнула Шарлотта. — Сказала, прокормит.
Екатерина рассмеялась.
— Вот наглость-то!
— Это не наглость. Она и правда бы так сделала, — Шарлотта вытерла слезинку. — Тетушка Катрин, мы для нее были не дофин и дочь короля, понимаете? А вот просто — дети. Окажись там другие, она им бы тоже помогла. Потому что дети, и все тут.
— Так просто?
— Да.
— Мне тоже показалось, она к вам привязалась.
Шарлотта кивнула.
— Мы к ней тоже. Тетушка, вы позволите им с Натали приходить?
— Да, конечно.
— Если бы мы были во Франции, я бы сделала Натали своей фрейлиной. Она... хотя нет. Мне бы этого не позволили.
Екатерина кивнула.
— Там — нет. Но тут я могу... скажем, она будет не фрейлиной, а подругой по играм и учебе ее высочества? И то же самое для мальчиков? Друзья по играм для твоего брата и великих княжон?
— Жан — из крестьян.
Екатерина нахмурилась.
— Это хуже, конечно.
— Но ведь об этом можно и не говорить? Он молочный брат Аркади Суворова, это уже много! И я знаю, тетушка Варвара воспитывала их, не делая разницы между мальчиками.
— Это хорошо.
А главное — как это можно обыграть! Екатерина — просвещенная императрица, и вполне демократичная! Настолько, что ее дети могут даже играть с детьми крестьян!
— Так я смогу их приглашать?
— Безусловно. В любое время. Только, чтобы они не помешали учебе... но Натали может учиться вместе с тобой, с цесаревичами Александром и Константином.
— Я буду рада.
— Вот и хорошо.
— Варвара сказала, что мне надо знать вдвое больше. И за себя, и за мужа. Мало ли, какой попадется.
— Хммммм... она права.
Дорого бы дала Екатерина за хорошее образование, полученное еще в детстве. А то все сама, все самоучкой, все за книжками... девочка понимает важность учебы.
— Она и сама учится постоянно, и месье Лавуазье — они так разговаривали, он очень уважает мадам.
— Они знакомы?
— Да, еще во Франции.
Екатерина задумчиво кивнула. Интересно...
— А при дворе мадам Варвара не бывала?
— Нет. Наташа рассказывала, они с мамой жили в Париже, в Швейцарии, иногда в Россию возвращались, но реже.
Екатерина это могла понять. Бывает.
— Наташа не говорила? С кем мама общалась? Были у нее любовники? К примеру?
Шарлотта покачала головой.
— Нет. Любовников точно не было. Наташа рассказывала, мама с ней, с АркАди, у нее какие-то дела были. Но именно дела, не любовники. А... вспомнила. Натали говорила, дядя написал книгу о своих путешествиях, мама делала к ней рисунки.
Книгу Андрея Прозоровского Екатерина не видела, но решила приказать принести.
Посмотрит она, что там за рисунки.
— Натали рассказывала, ее маме понравилось шить, вышивать, самой придумывать фасоны.
А вот с этим согласилась и Екатерина.
Что ж.
Такое может тоже занимать много времени.
Но мы посмотрим еще, что сошьет эта мадам ВАрвара.
* * *
В середине июня русская армия встала под стенами Константинополя.
Потемкин выдвинул ультиматум — или сдаваться, или смерть. Если начнется штурм, пленные никого не заинтересуют. Если же турки решат сдаться, ИХ ОТПУСТЯТ С ОРУЖИЕМ И ЗНАМЕНАМИ. Даже переправиться помогут и платочками вслед помашут.
