— Уходи. Их направь ко мне. В картишки резанёмся.
— Хорошо. Я пошёл,— Эдвин вышел из кабинета.
Глава 11
Через четверо суток в десяти километрах от границы с Италией Сашка встретился с Кирилловым. Эдвин привёз его одного. Был хмурый зимний день. Сашка подъехал, вышел из машины и пересел в машину Купера.
— Что ты на него наручники нацепил?— спросил он Эдвина, влезая.
— Брыкается, гад ползучий.
— Морду бы набил и всех делов. Это их отрезвляет.
— В следующий раз так и сделаю.
— Документы приготовил?
— Да,— Купер бросил пакет.
— Братию вывез?
— Всех. Ещё прошлым утром.
— Тогда иди в мою машину. На границе дождёшься, пока вернусь. И ключ мне от наручников дай. Я его так не повезу.
— Вот,— Купер подал ключ и вылез из машины.
Сашка расстегнул наручники.
— Сейчас подъедем к границе. В ваших интересах будет пересечь её без эксцессов. Ведите себя прилично,— Сашка тронул машину с места.
— Вы кто такой?
— Представитель службы безопасности Швейцарской Конфедерации. Вы высылаетесь из Швейцарии за незаконную деятельность. Ваши сотрудники уже в Италии, теперь ваш черёд. Или вы хотите, чтобы со скандалом выдворили?
— Нежелательно.
— И мы так считаем. Потепление надо поддерживать, а не мешать ему. И скандал не в ваших личных интересах.
Границу пересекли без приключений. Уже на итальянской стороне Сашка сказал:
— Нам известна цель визита вашей группы, советуем вам выбрать для своей деятельности, Юрий Антонович, территорию другого государства, где менее щепетильно относятся к таким, как вы.
— Верните мне документы и деньги.
— Я оставлю вас возле небольшого придорожного кафе, где есть телефон в кредит. Свяжетесь со своими хозяевами или консульством, пусть они вас вытаскивают.
— Позвольте! Документы — ясно. Но деньги?!!
— Того, что у вас изъято, не хватило даже на оплату штрафа за незаконное пребывание, или вам выписать квитанцию на недостающую сумму?
— Как мне добираться до Рима?
— Не смешите меня, Кириллов. Вы же опытный разведчик. Вас что, не учили таким мелочам? Ах, да! Вы же кабинетный клоп, а не оперативник.
— Прошу вас не оскорблять меня.
— Смотри какой. Гонора, как у индюка.
— Что? — Кириллов побагровел.
— Ты, дядя, в амбицию не лезь. Это тебе не в Союзе глоткой брать.
— Кто ваш шеф?
— Хочешь жалобу черкнуть?
— Я просил о встрече, но мне отказали.
— Зачем вам такое свидание? Перебежать желаете?
— Не ваше дело.
— По перебежчикам вы не по адресу обратились. Топайте в Риме к американцам, а нас от своей персоны избавьте.
— Спасибо за совет. В этом не нуждаюсь. Тоже мне — демократы.
— А вы думали с вами цацкаться будут?
— Культурно-то хоть можно было, вежливо, без заламывания рук?
— Так вы, чай, к нам в гости не пироги приехали кушать, законы нарушаете. Горбачёву спасибо скажите, а то сейчас имели бы возможность сесть лет на пятьдесят.
— Хоть номер телефона посольства мне дайте. Я же языками не владею.
— Как вас там таких держат? Да ещё до генералов дают возможность расти.
— Вы за нас не переживайте.
— Запишите. Есть чем?
— Да, ручку не забрали. Диктуйте.
Сашка продиктовал номер телефона посла Советского Союза в Риме и спросил:
— Кто посол-то хоть знаете?
— Нет.
— Вильяминов Геннадий Евгеньевич. Его просите. Это третий секретарь. Он из вашей конторы. Из КГБ. Посольства США дать телефон?
— Не надо, обойдусь.
— Ваше дело. Нота протеста будет вручена нашим послом в Москве.
— А говорили — тихо.
— За ту химию, которую вы привезли в нашу страну, надо отвечать. Пусть ваши с вас и спрашивают.
— Значит, всё равно без скандала не хотите.
— Да за использование такого препарата у нас пожизненное заключение дают. Вам и так многое прощали.
— Вы, значит, не пользуетесь?
— Закон Швейцарской Конфедерации запрещает.
— Остальные страны запада?
— Им и задайте этот вопрос.
— Кто же из избы своей мусор потянет.
— Нечего сорить, международная конвенция запрещает применение таких препаратов.
— Мало ли что она запрещает.
— Не все, как вы, попадаются.
— А замять нет возможности?
— Для вас — нет.
— Почему?
— Вам нечем платить. Да и, думаю, руководство не пойдёт на это.
— Какую сумму надо иметь, чтобы нота не пошла?
— У вас таких денег нет.
— Скажите сколько?
— Думаю, что пятьсот тысяч могут помочь.
— Долларов?
— Да, Кириллов.
— Как это устроить?
— Обратитесь к Вильяминову, может, он устроит.
— А вы содействовать в этом деле не хотите?
— Увольте. Меня от этого тошнит.
— За хорошие комиссионные?
— Вот кафе. Идите с Богом. А того, кого искали у нас, советую не разыскивать. Тем более — самолично, без ведома руководства. За это могут и за ушами почесать, и на кол посадить.
— Кто это вам такое сказал?
— Кукушка накуковала. Передайте Оппенгеймеру младшему пламенный привет.
— Так вы и есть...,— недоговорил Кириллов.
— Не похож, да?— Сашка засмеялся.— А вы кого искали?
— Так ведь точные данные дали.
— Чьи вот только? Если Крестовского, так я не тот человек. А если того, кто их в "Бильд" обрил, тогда по адресу.
— Разве это не одно лицо?
— Кто же вам скажет? Раз уж "друзья" не знают, что ж вы хотите? Что они вам поручили?
— Карман держи шире, сказал я тебе.
— Если ещё раз не в свои дела ткнёшься, я и в Москве тебе удавку слажу. Сейчас тебе твоё руководство намылит, а я затяну.
— Не пугай, храбрец. Боялся я таких.
— Давай, давай, катись,— Сашка подтолкнул его к выходу.
Кириллов набросился на него, но, увернувшись, Сашка врезал ему в ухо и, вытащив из замка зажигания ключи, вылез. Обошёл машину, открыл дверцы и вытащил Кириллова наружу, где, не стесняясь вышедших на шум из кафе людей, избил Кириллова. Указав на лежащее тело, он сказал по-итальянски толстенькому человеку в белом фартуке:
— Вызовите полицейского комиссара. Передайте ему, что это человек из КГБ. Кириллов. Запомните?
— Да, да,— замотал тот головой.
Сашка сел в машину и поехал обратно.
— Как, Александр?— спросил Купер на погранпереходе, пересаживаясь из машины в машину.
— Никак. Морду набил и бросил.
— Где бросил?
— У кафе.
— Зря ты так. Генерал всё же.
— Там таких генералов — пруд пруди.
— Раз так — ясно.
— Едем, что ждать. Туман сядет — будем тащиться.
— Догоняй,— Купер нажал на акселератор.
Глава 12
Несколько дней спустя позвонил Джон Локридж.
— Сэр Александр,— сказал его голос в трубке.— Я готов сделать для вас, что угодно.
— Вернулся ваш друг?
— Да. Вот уже сутки как в Лондоне.
— Я рад, что ему удалось выпутаться без потерь.
— Я приготовил всё необходимое. Вам переслать или будете в Лондоне и заберёте сами?
— Дня через два я приеду. Передайте через Вильяма, он знает, кому отдать.
— Хорошо, я передам ему. Спасибо и до встречи.
— До свидания.
ЧАСТЬ 6
Глава 1
С британским паспортом рейсом Лондон-Москва Сашка прилетел на Родину. Это была вынужденная поездка. Вокруг Скоблева неожиданно сгустились тучи, он ещё об этом не знал, но данные говорили об этом. "Не успеет даже развернуть работу,— думал Сашка о Скоблеве по дороге из Шереметьево-2.— Ползучие гады договорились объединиться. И первое же дело, которое он затеет, его убьёт. Надо вытягивать его. Пенсия ему положена, пусть уходит в отставку. Через годик сделаю ему фирму, нет, пожалуй, через два. У них будут выборы нового съезда Советов, будет помпа, шум, гам, и в этой кутерьме заварим небольшую конторку. Стабильную сделаем фирму, без дерьма и вони".
Сбив "хвост", который неожиданно появился, Сашка растворился в вечернем потоке москвичей и гостей столицы. Селиться в гостинице не стоило, поэтому он отправился на свою квартиру. В ней жил один старичок, по бумагам — его отец, он же, по тем же документам — военный лётчик-испытатель. Иваныч был пенсионером, когда-то потерявшим в деле "семьи" руку, и был переведен в европейскую часть страны, так же, как и ещё несколько таких же проверенных мужиков. Его Сашка нашёл на небольшой подмосковной станции, инсценировал смерть с его согласия и переселил в Москву.
Сашка открыл своим ключом. Семён Иванович вышел в коридор и, приняв куртку, обнял Сашку одной своей рукой.
— Как ты, Иванович?
— Спасибо, Санька. Хорошо пока, — Иваныч повесил куртку на вешалку. — Так у меня не очень богато, но ужин сделаем. Утром всё прикуплю.
— Давай, Иваныч, не суетись сильно, у меня с собой есть всё, вон в сумке, тащи на кухню, разбирай там. Горячая вода есть?
— Есть, есть. Иди пополощись, пока я готовлю.
— Много не собирай, я не голоден.
— Да иди ты уж.
Сполоснулся Сашка быстро. Квартира была в три комнаты, но кухонька маленькая. Когда Сашка вышел из душа, Иванович хлопотал в зале, накрывая стол.
— Ну чего ты, Иванович, в зале, на кухоньке бы посидели.
— Ты у меня гость редчайший, я уж тебя пять годов не видел. Так что давай садись и не рыпайся.
— Ладно, ладно,— Сашка сел на стул.
— Открывай, что смотришь? Мне, чай, не каждый день в таких бутылках привозят.
Сашка открыл бутылку коньяка.
— Что, Иванович,— поднимая стопку, сказал Сашка,— за вас, за стариков, — и выпил.
— Ничего дрянь, однако,— Иванович закусил огурчиком.— Вот за что люблю тебя, как сына, так за твоё уважение к старости.
— Давай по второй. За наших,— Сашка налил ещё.
— Значит, Санька, так. Всё тихо,— выпив, начал говорить Иванович о делах.— Никто не появлялся. Деньги получаю исправно. Счас вот добавили, тыща приходит, ну и пенсия в сто с гаком. Расход, однако, малый. Скопилось порядком. Я так подумал и определил их к делу. Ничего?
— Так ведь твои. Ты и распоряжайся. Что спрашиваешь. Только на книжку не ложи, сгорят.
— Это я и сам кумекаю. Вон, видишь, книги беру. Днями напролёт читаю. Навёрстываю.
— Не зачахни.
— Этого не могу. Кожен день бегаю. Высматриваю. Однак, ничего коньяк, хорошо берёт. Обволакивает.
— Как здоровье-то?
— Дак нам, лесным, что? По первости сильно, правда, сосало. Теперь уже свыкся. Даже нравится. Хожу, одним локтем всех толкаю, жить можно.
— И то правда. Привыкнуть можно ко всему. Ты бы хоть бабку взял, что ль? Чего один, как сыч?
— Ходит тут одна,— Иванович подмигнул.— Но не зову селиться. У ней своя квартира есть. Дети разъехались. Не хочу, чтоб перед глазами мелькала. Да и она понятливая.
— Ясно. Народ как московский?
— Варнякат.
— Хуже стало, аль как?
— Чуток да. Кое-что пропало. За кое-чем очередь — день стоять. Цена выросла. Спекулянтов больше стало. Много. И ещё вот. Нищие стали появляться. Убогие. Ранее-то столицу обходили, а сейчас прут.
— Нищие от беды?
— Разные. И те есть, и ленивые. Промысел. Молодёжь стала напёрстки катать, сначала их гоняли, теперь нет. Чаще на вокзалах и рынках. Но уже видел и просто на улицах. Зима сойдёт — вылезут на тротуары.
— Ты смотри — и это в ход пошло!
— Буржуи по городу зачастили в лимузинах, спереди с мигалкой мент, а они сзади, бояре. Закопошились.
— Иванович, власть-то что, слабеет, говоришь?
— Дак ты умный, сам и меркуй. Волю-то дай, и все к ней прислониться хотят: и безродные, и глупые, и хамьё — какой бы она не была, лезут, толкаются.
— Воля иль свобода?
— А мне какой хрен? Это тебя учили. По мне — так и то и другое одинаково. Только вот вижу больше мути, чем дела. Одно слово — жульё. Новый прийтить не успел, а, говорят, уж дачу в Крыму ладит. Не на свои ведь, на народные. Не ферму в деревеньке какой, а личный коттедж.
— Виллу.
— Вот, вот. Они все одним миром мазаны. Тьфу! Дерьмом.
— Пригородники что в электричках толкуют?
— Клянут, на чём свет стоит. И своих на местах, и московских, и прут, как раньше, всё подряд. Вокруг ведь не Золотое Кольцо, Голодное. Я по грибки осенью мотаюсь, подальше, сейчас принесу, погодь,— Иванович выскочил. Вернулся из кухни с банкой.— Насыпай. Маслята. Сам солил. Соскучился, небось. Да. От Москвы, значит, далеко езжу. Там — шаром покати. Пустые полки. Магазины есть, где вообще замки заржавели. Это ж разве держава? Эх, Саня! Шею бы им набить за такое.
— Надо бы. Терпение лопнет, народ за вилы и возьмётся.
— Ты-то, Сань, что? В порядке ли?
— Есть дело тут малёхонькое, справлю поминки и съеду. Ты, Иванович, не бойся, слово моё вечное. Тебе тут с голода помирать не придётся. Всем обеспечу.
— Да я не про то. Подсобить чем надо, так ты не гнушайся, аль мы не с одной миски в тайге хлебали.
— Тебе никак нельзя. Приметный ты очень.
— Это да. Стойка проклятая. Хоть ты и молод был, а зря мы тогда тебя не послушали.
— Болит?
— Уж нет. На непогоду сипает, да как выпить соберусь — отдаёт. К стакану тянется,— Иванович улыбнулся.— Шельма.
— Попиваешь?
— Бывает. На праздники обязательно. Чего её не пить? Баба придёт, сготовит, сядем, выпьем, старое помянем, мужика её, потом мою страдалицу — женку. Сколько уж осталось-то?
— И то верно. Вся жизнь без просвета. За неё и не выпить?
— Мы-то своё прожили. Верно говоришь, тяжело. И вам достанется, видать, не слаще, с этими-то вождями.
— Давай, Иванович, ещё по одной. За грибки спасибо. Нет в мире лучше. Сразу мать вспоминаю.
— Померла?
— Два года уж скоро.
— За неё и выпьем. Большой души была, за её упокой,— Иванович опрокинул стопку в рот.
— Всё, Иванович. Я — спать. Часов в семь разбуди.
— Там в комнате сам стели. Моя зазноба вчера убирала. Я ещё посижу. Чайку попью. Иди. Отдыхай с дороги.
Глава 2
