С её рук сорвались тёмные ленточки сил, которые спеленали меня как младенца. Они въелись в кожу, словно кислота, разъедая её и проникая внутрь. Хотелось кричать от боли, но я только сильнее стискивала зубы, предвидя, что любое проявление слабости будет караться ещё больнее. Она вносила в меня что-то чужое, но столь же сильное и твёрдое, как и в её взгляде. И я должна была стать такой же... На мгновение мне показалось, что подобные ощущения я уже когда-то чувствовала, но память всё ещё крепко хранила свои секреты, не желая с ними расставаться. Мне нужно было стать сильнее, но я не хотела становиться такой, как она. Когда всё закончилось, стало легче и свободнее дышать.
-А теперь я полагаю, ты можешь с ними познакомиться... — усмехнулась женщина, отбрасывая меня прямо в сияющий тьмой портал, — если выживешь.
Последние слова совсем не обнадёживали. Но окружающая действительность ещё раз перевернулась с ног на голову, рассыпаясь миллиардами искр, и погасла, как и сознание.
* * *
Я лежала на гладкой холодной поверхности больше похожей на отшлифованные до зеркального блеска полупрозрачные каменные плиты. Но это не было камнем, а скорее действительно походило на поверхность зеркала, потому что как только я чуть-чуть приподнялась, то поражённо замерла, разглядывая себя в полутёмном отражении. Чистая кожа была покрыта лёгким золотистым загаром и, казалось, немного сияла, мягкие плавные черты лица, тёмные тонкие брови, большие глаза нереального серебристого цвета, переливающиеся как ртуть, с длинными пушистыми чёрными ресницами. Длинные волосы бледно золотистыми локонами спадали ниже талии, а непослушная чёлка делала по-детски беззащитной.
Это я?
Когда рука отражения вслед за мной провела по гладкой как шёлк коже, сомнений не осталось. Это действительно была я. Воспоминания вновь всколыхнулись где-то глубоко внутри, оседая горьким привкусом на приоткрытых полных губах. Проснулось странное ощущение, заставившее меня с любопытством встать и осмотреться. Казалось, длинное белоснежное платье развивал ветер, но здесь ему взяться было просто неоткуда. Не знаю, как можно было это охарактеризовать точнее, но я назвала бы это... пустотой. Да, это была пустота, которая тянула свои тёмные щупальца ко всему, что попадало в поле её зрения, и пожирала, не оставляя после себя ничего. И сейчас я почувствовала её голод, её нестерпимое желание стереть меня в порошок, уничтожить, поглотить. Но исходивший от меня мягкий серебристый свет заставлял её щупальца яростно отскакивать назад, словно обжигаясь об эту невидимую стену. Это вселяло хоть какую-то надежду, что она не тронет меня, и я всё-таки смогу вернуться домой, где бы он ни был.
Холодная зеркальная поверхность неприятно холодила босые ноги, когда я сделала несколько шагов вперёд, на мгновение, зависнув над пропастью, пока под ногами не появилась слегка светящаяся зеркальная дорожка. Меня будто бы приглашали куда-то, и я не стала от этого отказываться, подчиняясь внезапно проснувшемуся любопытству. Дорожка петляла, словно пытаясь запутать сильнее, но в этой пустоте, единственным светом которой было слабое сияние от зеркальной поверхности и собственно от меня, не было вообще такого понятия как прямой путь. Но пустота жадно впитывала этот свет, и сзади через несколько шагов уже нельзя было ничего различить. Так что я шла вперёд, уже совершенно потерявшись и во времени и в пространстве.
А потом впереди показалось слабое сияние, и дорогу мне преградило странное сияющее белым светом существо, и в воздухе повисла угроза и еле слышное рычание. Вначале мне показалось, что это животное, но жёлтых глазах сиял разум не присущий им. Больше всего это существо было похоже на белого волка с искрящейся шерстью и оскаленной пастью с полным набором серебряных клыков. Глядя в эти глаза, меня даже на мгновение посетило чувство, похожее на страх, но любопытство пересилило, и я, не принимая во внимание усиливающееся рычание, наклонилась чуть вперёд, рассматривая эту милую зверушку как какой-то новый вид. Как бы это не звучало, мне действительно нравился этот странный волк, и нестерпимо хотелось погладить его, что я и сделала через мгновение. Не понимаю, почему он меня не укусил. Только когда я прикоснулась к его немного жёсткой шерсти, по нему пробежала слабая серебристая волна, и животное прижало уши к голове, делая несколько шагов назад и глядя на меня несколько затравленным взглядом.
-Ты... ты же мертва... — странно было слышать из пасти этого волка человеческую речь.
Я нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное, и прижала руку к груди. Хоть мне и казалось, что я здесь давно, внутри не было уверенности, что это, то самое место, где я должна быть на самом деле. А после ледяного тумана, голосов и таинственной женщины, которая сделала мне очень больно, меня посетила мысль, что я всё же жива. Потому что я практически чувствовала, как в груди бьётся сердце.
-Но моё сердце бьётся... — почти жалобно прошептала я.
-Живая... — полувопросительно прорычал волк, а в его глазах светилось неверие в происходящее. Он подозрительно принюхался, а потом отошёл в сторону, освобождая путь. Мне показалось странным чувство, с которым волк смотрел на меня. Дикая смесь надежды и недоверия. Я не стала акцентировать на этом внимания и решила продолжить путь. Почему-то внутри было стойкая уверенность, что я просто должна что-то увидеть. Там впереди что-то слабо мерцало, и это было похоже на заманчивый завораживающий огонёк, на который мне хотелось лететь как мотылёк на пламя свечи. Какая-то сила толкала меня вперёд, словно от этого могла решиться моя жизнь. Сердце в груди тревожно трепетало, предчувствуя что-то непонятное и в тоже время знакомое.
А когда, наконец, увидела... поражённо замерла. И нельзя так сразу сказать, чего было больше во мне: жалости, боли или любопытства. Я не могла понять, что это за существо, и за что с ним так поступили. Больше всего было похоже на фигуру человека, сотканного из тьмы и подвешенного на белых сияющих тонких цепях над пропастью. Это была рваная, истекающая как кровью сгустками тьмы, и практически стёртая пустотой душа.
Рука сама потянулась прикоснуться к этой тьме, и в груди зародилось огромное желание облегчить его страдания. Я осторожно с непонятной даже мне самой нежностью в груди проводила кончиками пальцев по израненной, исчерченной шрамами душе, и серебристый свет отгонял алчущую крови пустоту, спасая то, что осталось от него. Мне хотелось освободить его, разрушить эти цепи и подарить покой. А в груди начиналась зарождаться ярость на тех, кто мог так поступить с ним. Наверное, именно она придала мне сил, когда я с отчаянным криком дёрнула эти цепи на себя, чувствуя нестерпимый жар в руках. Серебристый свет брызнул во все стороны, засияв словно маленькое солнышко, и отгоняя пустоту всё дальше от нас. А цепи... будто бы обиженно звякнули, рассыпаясь золотистой пылью вокруг.
Я успела подхватить его до того, как он свалится в вечно голодную пасть пустоты, а волк, наблюдающий со всем со стороны, в этот раз поддержал меня, придав сил. И в этот момент этот загадочный мужчина открыл глаза. Меня затянуло в этот омут, поглощая без остатка. Насыщенный фиалковый цвет, такой же, как и у той странной женщины. Но сейчас это было неважно.
На губах появилась неуверенная улыбка, когда я вновь провела рукой по его лицу, а потом меня резко дёрнуло вверх, вновь выжигая изнутри жидким огнём.
...-У неё опять приступ. Госпожа, боюсь, она не переживёт его. Прогнозы не слишком обнадёживают, — говорил мужской холодный голос с лёгкими шипящими нотками.
-Ты что гадалка, чтобы ставить прогнозы?! Ты целитель, вот и выполняй свою работу! — голос этой женщины был мне знаком, но боль не давала сосредоточиться. На это мужчина только что-то еле слышно пробормотал, а ко мне прикоснулись тёплые руки. — Давай же, девочка... Ты должна вернуться.
И я проснулась...
* * *
Глава 19.
Из двух зол я всегда выбирала то,
которого раньше не пробовала.
Мэй Уэст
Я очнулась резко, словно организм решил, что с него хватит отдыхать. По телу разливалась неприятная болезненная усталость, а само оно, казалось, было и вовсе чужим. Потому что я не могла пошевелить даже пальцем, не то что приоткрыть веки, и, наконец-то, осмотреться. В голове пчелиным роем жужжали тысячи вопросов, таких как: "Где я?", "Что случилось?" и "Почему мне так плохо?". Похожее состояние было, когда мы с братом впервые попробовали спиртное, тайком стащив кувшин вина из кухни. Я тогда тоже лежала пластом несколько дней. Но это состояние отличалось от прошлого, потому как болело всё тело, ломила каждая косточка, и горели мышцы, о которых я даже не знала. Мне хотелось встать, и залезть с головой в горячую воду, но я была просто пленницей в своём собственном теле.
В голове царила пустота. Каюсь, даже не могу вспомнить какой сегодня день. Я даже не помнила вчерашний. Даже не так, я вообще мало, что помнила. Перед глазами вставали картинки моей жизни в замке с братом, проделки... потом пустота, словно стенку поставили. Мне нужен был толчок, чтобы вспомнить, но его не было.
Прошло три дня прежде, чем я нашла в себе силы открыть глаза. Тело понемногу подчинялось мне, но каждый раз, когда ко мне кто-то заходил, я лежала как мёртвая, не в силах даже подать знак, что в сознании, и с некоторой иронией слушая неутешительные прогнозы целителей, которые вызывали только омерзение, когда проверяли меня. С одной стороны мне казалось смешным то, что меня вообще могут принять за мёртвую и похоронить в каком-нибудь склепе, но смех этот был скорее истеричным, а с другой стороны мне было жутко страшно. Только что-то всё же не давало закатить крупную истерику и отчаяться. Каждый день, когда я вновь просыпалась, то слышала голос брата и ощущала его присутствие, но каждый раз, когда пыталась до него докричаться, натыкалась на каменную стену, сломать которую была не в силах. А это пугало похуже прогнозов целителей. Мы всегда с братом были вместе, я слишком сильно привыкла ощущать его внутри себя.
И вот я наконец-то открыла глаза, а вокруг не было совершенно никого, чтобы это засвидетельствовать. Сегодня вообще никто не приходил. И меня посетила мысль, что им просто надоело со мной возиться, кто бы они ни были. Похоже, меня просто оставили здесь на произвол судьбы, что совсем меня не устраивало. Каждое движение давалось с трудом, но стимул придавал урчащий зверем желудок. Ужасный голод пришел внезапно, заставляя недовольно скривить губы и пробормотать проклятие. Только вот из горла вырвался только хрип, напугавший даже меня. Когда глаза обнаружили рядом на тумбочке кувшин, минимальной программой стало до него добраться, а максимальной вообще встать. Судя по ощущениям, провалялась я достаточно долго, и в груди стали зарождаться сомнения, что же вообще произошло, если организм чувствует, будто бы его не кормили больше недели, а во рту зародилась пустыня.
Бессилие поистине выводило из себя, и растущая злость на саму себя помогла вернуть контроль над телом. Не сразу конечно, это происходило постепенно, когда я сквозь зубы костерила всех своих знакомых на орочьем и гномьем языках. Сесть получилось с четвёртой попытки, и мне ещё повезло, что я не грохнулась на пол лицом вниз и не расквасила себе нос о каменные плиты или ту же самую тумбочку, хотя вон немного подальше лежал мягкий пушистый ковёр, на который я совсем была бы и не прочь упасть. Я была слаба как котёнок, и руки заметно дрожали, когда я протянула их к кувшину. Меня даже не хватило сил его поднять, а только наклонить, расплескав половину воды по полу. Но живительная влага действительно помогла, даря мне силы и приводя мысли в порядок, да и разговаривать перестала, как только что поднятый из могилы покойник. Пару минут просто сидела на кровати, пытаясь привести мысли в порядок и избавиться от внезапно появившейся тошноты, организму явно было мало той жидкости, которую я кое-как влила в себя. Но ничего другого просто не было в обозримом пространстве.
Не понимаю... совершенно ничего не понимаю. Комната была мне не знакома, такой в замке нашей с братом опекунши явно не было. Может быть, что-то случилось? Но в моей жизни не было ничего захватывающего и интересного кроме проказ, я ведь даже нигде не была. Не была...
...Окружённый широкими реками с бурными хрустальными водами, город лежал на возвышении словно остров, раскинувшись во все стороны света...
Я нахмурилась, массируя виски и пытаясь избавиться от острой боли, мешавшей сосредоточиться. Какие-то странные образы то и дело мелькали в голове, но понять что-либо из этой мешанины было весьма сложно. Единственный выход я видела, чтобы выйти отсюда и самой узнать, что происходит. Может быть кого-нибудь встречу? Только вот встать было сложнее, чем в самом начале пошевелить рукой. Ноги дрожали от слабости и холода, когда я просто собиралась с духом, чтобы встать. А когда всё же решилась и одним рывком поднялась, комната закружилась вокруг как детская каруселька. В последний момент мне всё же удалось за что-то зацепиться, и на пол полетел кувшин с водой, со звоном разбиваясь.
-Проклятье... — пробормотала я, пытаясь выпрямиться и не наступить на осколки. Комната всё ещё крутилась вокруг, но со временем я всё-таки смогла совладать со своим организмом.
Покои, в которых я сидела, были большими и довольно уютными. Но всё казалось таким незнакомым. Это было явно не покои замка мадам де Блюй, что приносило лёгкое беспокойство в душу. Лёгкая паника сыграла своё чёрное дело, и я, не успев сделать и пары шагов, напоролась левой ногой на осколок. Из горла вырвался крик, когда я упала на пушистый ковёр. Вытащив осколок, стала размазывать по лицу слёзы, которые никак не хотели прекращаться. На ковёр падали капли крови, переливающиеся как серебро. И именно это привело меня в чувство... Что происходит? Слёзы мгновенно высохли, а ранка онемела. Появилось жуткое желание узнать, что же со мной произошло. Такого со мной никогда не бывало.
Я думала, встать будет больно, но кроме сильной слабости ничего не почувствовала, да и ранка практически затянулась. Комната была большой, и чтобы пройти её в моём нынешнем состоянии понадобилось много сил. Ощущение, что вместо пары шагов я занималась тяжёлыми физическими упражнениями. Остановившись прямо перед зеркалом, поражённо замерла, не в силах даже слова вымолвить.
Это я? Пальцы коснулись холодной поверхности зеркала, и это ощущение показалось мне смутно знакомым, словно это уже было. Как во сне... который мне не в силах вспомнить. Но почему-то так щемит в груди, и становится так тоскливо.
Казалось, в зеркале отражалась я и не я одновременно. Волосы, казалось стали ещё светлее и отрасли, теперь даже ниже поясницы. Они лёгкими волнами укрывали плечи, имея цвет белого золота. Широко распахнутые серебристые глаза сияли ещё ярче, теперь ни у кого уже не возникнет мысли спутать меня с человеком, и даже о наличие крови крылатых напоминает только зрачок звёздочка. Светлая кожа делала меня похожей на призрака, или на существо, перенёсшее тяжёлую болезнь, хотя раньше я имела хороший лёгкий загар. Из-за бледности немного пухлые губы выделялись ярким красным оттенком. Переволновалась и искусала их. В сущности я осталась собой... вроде как... Если бы только не...
