Полицейские шаг за шагом осматривали скверик, каждое свое действие они записывали в протокол. Я хорошо слышал, как многие из них горестно причмокивали языками, осматривая останки убитых мной подростков. Ни один из полицейских так и не подошел ко мне, чтобы уточнить хотя бы один вопрос, то и дело встававший перед ними. С этими вопросами они обращались только в своему пожилому сержанту. Журналисты держались, повсюду ходили одной толпой, ведя видеозапись в этом скверике. Репортер, молодая девчонка журналистка, лет двадцати, то и дело хваталась за микрофон, чтобы у меня попросить интервью. Мои гномы охранники, вдруг начали шалить, они, не обращая ни малейшего внимания на разбросанные повсюду трупы малолетних преступников, прятались в кусты, оттуда неожиданно окликая своих товарищей. Но от этих окликов почему-то вздрагивали одни только журналисты!
Полковник Герцег старательно, меня обходил далеко стороной, всеми силами стараясь не оказаться у меня под рукой. При этом он лихо притворялся, что помогает журналистам Третьего канала галовидения в подготовке репортажа. Этот гном, сукин сын, нутром чувствовал опасность, в данный момент исходящую от меня. Он прекрасно понимал, что я с ним сотворю, если он посмеет ко мне приблизиться, хотя бы на вытянутую руку. Ведь, его сердце так ему и не подсказало, где я именно нахожусь, хотя от императорского дворца этот скверик располагался в каких-то трех шагах!
Первыми закончили съемки репортажа съемочная группа Третьего галоканала, ему члены разбрелись по служебным машинам, и группа отправилась на монтаж сюжета на галоканал. Тогда я вежливо попросил старшего полицейского патруля, пожилого сержанта, вызвать санитаров и труповозки с тем, чтобы скверик очистить от мертвых тел. Всего убитых, не считая пожилой четы, оказалось тридцать два подростка в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет. От одного только вида такого большого количества мертвых тел детей, так и не ставших взрослыми кирианами, у меня на душе заскребли кошки. В тот момент я на своей шкуре почувствовал ту разницу, которая существует, когда ты стреляешь и убиваешь врага на поле боя, когда тубе приходится убивать детей!
Сейчас же мне было попросту страшно смотреть на такое количество трупов этих городских ребят и девчат! Я не терял сознания, не валился на землю, чтобы биться в истерике, только потому, моя память все еще сохраняла изображения того, как эти "мальчики и девочки" издевались над пожилой четой, как они насиловали старушку!
Но, когда гномы случайно в кустах скверика нашли тела еще трех девочек, то мне вдруг совсем стало плохо, в глазах появились слезы. Да и сами гномы попритихли, они начали искоса на меня посматривать, видимо, и им не понравилось такое количество убитых мною подростков. Они начали думать о том, что я перестарался, направо и налево убивая такое количество полудетей, подростков. Но, когда опять же гномы, досматривая тела этих убитых мною девочек, совершенно случайно на шее одной из них вдруг обнаружили ожерелье-монисто из отрезанных ушей мужчин и женщин, то разгоравшиеся страсти по отношению ко мне сразу же сильно поутихли. После этого мои гномы были вынуждены уже несколько по-иному воспринимать общую причину этого кровавого побоища, они уже столь обвиняющее не смотрели на меня!
Журналисты с подготовленным сюжетом уже уехали на свой Третий галоканал, а мы, я, Герцег и его гномы, вместе с полицейскими сбились в небольшую толпу перед входом в скверик. Никто из нас не разговаривал, не было на то настроения. Мы просто стояли и курили, кто-то из нас курил нормальную сигарету, а гномы же затягивались смертельно опасной табачной смесью под названием "самосад". Мы стояли, курили и ожидали прибытия санитарных машин с санитарами.
В этот момент из дальнего кустарника скверика вдруг выполз очередной гном с вытаращенными от ужаса глазами. Этот гном потерял дар голосовой речи, он не мог и слова вымолвить, его так сильно трясло, колотило. Он только руками махал, показывая в ту сторону, откуда только что появился. Когда мы прошли в тот угол скверика, то перед нами предстала очередная картина ужасов, — еще пятнадцать окоченевших тел с перерезанным горлом или вскрытым животом. Видимо, эти подростки маньяки устроили хранилище тел, убитых уже ими горожан. Среди трупов были взрослые мужчины, женщины, но среди них было много трупов подростков. Эти кириане, как и старческая чета, стали невинными жертвами этой подростковой банды. После этой находки даже упертые полицейские изменили ко мне свое отношение, они перестали на меня косо посматривать, перестали меня считать безжалостным убийцей детей и подростков.
Пожилой полицейский сержант только после этой страшной находки в полной мере поверил моим показаниям о том, что я был похищен этой уличной бандой. Что эти малолетние преступники надо мной издевались точно так же, как и над другими жертвами?! Что только случайность меня спасла от гибели! Я уже поднимал ногу, чтобы подняться во флайер, когда вновь увидел этого сержанта имперской полиции, завершающего составление нового протокола происшествия. Я подошел к нему и поинтересовался:
— Господин сержант, не могли бы вы мне объяснить, почему полицейские патрули, наверняка, слышавшие стрельбу в этом районе города, так надолго задержались с появлением на месте преступления? Насколько я понимаю, в этом городском сквере совершались убийства, часто стреляли, но ни один полицейский патруль здесь так и не появился до сегодняшнего дня!
Пожилой сержант мрачно усмехнулся в свои густые усы, затем он мне кратко пояснил:
— Уважаемый принц, я предполагаю, что вас регулярно информируют о том, что ситуация в столице ухудшается с каждым часом. Имперская полиция стала не успевать выезжать на каждое место преступления. Сегодня же ситуация еще более ухудшилась, внезапно нападениям подверглись не только отдельные полицейские участки в столице, но и во многих других провинциальных городах. До сих пор не уставлено, кто же были те лица, которые с орудием в руках напали на наших товарищей. Причем эти неизвестные лица сегодня захватили немало оружия, хранившегося в полицейских участках. В результате этих нападений многие полицейские были обезоружены, брошены в камеры предварительного заключения, а всех преступников, там находившихся, выпустили на волю. Да и последнее, мне хотелось бы только добавить, что те, кто нападал на наши участки, не были преступниками. Это все, что я и сам знаю!
Сержант немного подумал и добавил:
— Я надеюсь, принц, что вы понимаете, что это информация только для служебного пользования, широкая публика не должна об этом знать.
Информация полицейского сержанта до глубины души поразила меня, она прозвучала, как раскат грома в ясном синем небе. Я хорошо понимал, что рано или поздно заговорщики от разговоров о заговоре перейдут к практическим вещам, но не думал, что они свой первый удар решат нанести по имперской полиции. Уже поднимаясь во флайере, я крикнул полицейскому сержанту:
— Сержант, впереди у нас смутные времена! Если у вас когда-либо возникнут проблемы, то приходите в императорский дворец, и я вам обязательно помогу!
Лететь флайером до имперского дворца было всего ничего, но я распорядился о том, чтобы пилот пролетел бы над ближайшим полицейским участком, чтобы я смог бы посмотреть на то, что же там, на деле происходит?! Пилот флайера набрал высоту в сто метров, держа курс на деловой центр Сааны. Через круглый иллюминатор я осматривал городские улицы и не мог поверить своим глазам. Когда мы пролетали через деловой центр города, то там ничего особенного не происходило, по его улицам бродили чистенькие и аккуратно одетые имперские и частные служащие, которые работали в офисах, а на улицы в перерыв на обед выходили, что съесть пиццу или хот-дог, попить хорошего кофе. Но, как только флайер миновал столичный деловой центр, как только мы полетели над спальными районами, то внизу под нами пошла череда захламленных улиц. Даже я понял, что эти улицы не убирали от мусора по меньшей мере неделя, мое настроение начало стремительно опускаться к плинтусу.
Кое-где городской небосклон курился какими-то странными дымами! Без напоминания с моей стороны, пилот нашего флайера взял курс на самый ближний к нам клуб дыма.
Имперские полицейские участки строились по единому проекту. Обычно это было большое четырехэтажное здание со служебными кабинетами для полицейских служащих на всех этажах, за исключением большого и светлого подвала. В подвале же находилась целая галерея камер предварительного заключения для временного содержания преступников, а также служебно-технические помещения. Здание полицейского участка в целях безопасности для его персонала обычно от городских улиц огораживалось высокой стеной с колючей проволокой ее поверх. Большой внутренний двор такого здания делился на пару-тройку изолированных друг от друга секторов.
В мощном заборе полицейского участка имелись автоматические ворота для транспорта, помимо автоматического шлагбаума вооруженный полицейский охранял эти ворота. Гражданские посетители полицейского участка имели специальный проход на его территорию. Кстати, этот проход имел мощную автоматическую дверь, которая была открыта только в рабочие часы по приему посетителей, в остальное же время она закрыта.
Пилот нашего флайера пару раз пролетел над дымившимся полицейским участком, он, видимо, только что подвергся нападению. С высоты мне было хорошо видно, что никаких полицейских на территории этого участка не было видно. Хотя из нескольких окон здания струился слабый дымок. Я же смело мог утверждать, хорошо видел, что никаких пожаров в этом здании не было! Правда меня несколько смутили два тела, лежавшие у самых ворот. Присмотревшись к этим телам, я увидел, что это были городские бомжи. Видимо, кто-то хотел или пытался заставить нас поверить в то, что этот полицейский участок подвергся нападению городских бомжей. Но те горемыки, трупы которых лежали у входа в полицейский участок, явно погибли от передозировки наркотиков, а не от ответных выстрелов полицейских.
Вопреки непонятному внутреннему сопротивлению, я все решил осмотреть здание полицейского участка, головой кивнул пилоту, давая согласие на приземление флайера. Как только полозья флайера коснулись мостовой, я вместе с своим ангелом-хранителем покинул салон флайера. Гномы, по приказу Герцега, тут же развернулись в цепь и, сняв фазерные автоматы и карабины с предохранителей, направились к зданию полицейского участка. Я же в сопровождении двух гномов автоматчиков мелкой рысцой побежал ко входу для гражданских лиц в этот полицейский участок.
Во время нашего бега краем глаз я заметил движение в одном из окон второго этажа офисного здания, стоявшего напротив здания полицейского участка. Мое сердце сразу же забилось с удвоенной частотой, а в голове появилась мысль о приближающейся опасности. Падая вперед на вытянутые руки, я крикнул своим гномам:
— Всем лежать, парни!
Гномы, ни секунды не раздумывая, последовали моему приказу, как подкошенные, повалившись на тротуар. А над нашими головами прошелестел небольшой красный шар пламени, он через окно влетел вовнутрь полицейского участка, через мгновение широко и гулко прокатился звук мощного разрыва. Здание полицейского участка как бы медленно приподнялись в воздух, словно оно нас покинуть, отправившись на небеса, а затем всей массой оно обрушилось внутрь образовавшейся воронки от взрыва мощного энергосгустка. В руинах возникли небольшие очаги пожара, но языки пламени были моментально задушены мощным пылевым облаком, внезапно поднявшегося над образовавшимися руинами.
Я стоял, смотрел на эти руины, правда, в этот момент мою голову не покидала мысль о том, кто же это был такой, который так испугался моего решения досмотреть здание этого полицейского участка? Вскоре обратно вернулись гномы, которые умчались досматривать офисное здание, из которого был произведен выстрел из пехотного энергомета. Они вернулись, таща на своих плечах его трубу, но стрелявшего в офисном здании гномы, разумеется, никого уже не обнаружили.
После взрыва энергетической капсулы 100 мм пехотного огнемета здание полицейского участка оказалось настолько разрушенным, что не оставалось никакой надежды на то, что в таких руинах мог кто-то выжить! Поэтому я приказал Герцегу:
— Полковник, собирай свою братию! Грузитесь на борт флайера и глайдера! Нам надо слетать в Городское управление полицию. Может быть, там мы все-таки узнаем, что же на деле сейчас происходит с имперской полицией в нашем городе? Какие они принимают меры для восстановления общественного порядка в городе? К тому же мне кажется, что настало-таки время моего знакомства с генерал-лейтенантом Сази!
На подлете к зданию Городского управления полиции наш флайер и сопровождающий нас глайдер неожиданно были обстреляны зенитными ракетами малого калибра. Я глазам своим не поверил, когда увидел, как зенитные ракеты начали срываться с направляющих рельс ракетных станков, установленных на крыше ГУПа. На все наши предварительные звонки по телефонным линиям отвечал один и тот же автоответчик, который не советовал приближаться к зданию ГУПа, находившемуся под охраной автоматических охранных систем.
От зенитных ракет нам удалось уйти, видимо, полицейские были очень плохими ракетчиками, либо их компьютерные программы управления пусками зенитных ракет давным-давно устарели. Но ракеты были серьезным и веским аргументом, с которым нам следовало бы считаться, поэтому мы вовремя развернулись, решив, вернуться в императорский дворец, а ГУПом разобраться позднее. На обратном полете мы увидели дымящиеся развалины еще одного полицейского участка. К тому же на улицам спальных районов столицы появились большие толпы мародеров, в основном состоящие из горожан. Мародеры переходили от одного до другого магазина, подручными средствами их взламывали, а затем оттуда выносили коробки и мешки с товарами. Ни одного полицейского поблизости от мест грабежей я так и не увидел!
Из дворцового кабинета я по интеркому связался с имперским министром внутренних дел Поли Ньювумен, чтобы у нее поинтересоваться:
— Дорогая, у меня сегодня очень неприятный день! Утром я попадаю в руки подростковой банды, которая меня едва не отправила на тот свет! Сейчас пролетая над столицей, над зданием Городского управления полицией мой флайер обстреляли из зенитных ракет. Помимо это я видел, что несколько полицейских участков взорваны! Что ты можешь сказать мне по этому поводу?
Надо отдать должное нашей великой актрисе Поли Ньювумен, она выслушала меня без всяких там женских охов, ахов, а также по-деловому начала отвечать на мои вопросы:
— Принц, я не могу вам дать ответы на все ваши вопросы. Могу только сказать одно, что, словно по чьему-то сигналу, ситуация не только в имперской столице, но практически во всех крупных городах нашей империи внезапно и качественно ухудшилась. Первое, имперская полиция перестала функционировать, все полицейские пропали из нашего поля зрения. Она как бы самоустранилась от несения патрульно-постовой службы. В результате на улице появился криминальный элемент, он распоясался, бесчинствует. В частности, в имперских провинциях, расположенных на западной границе Кирианской империи сама имперская полиция принимает активное участие в уличных беспорядках, поддерживая бесчинствующую молодежь. В результате такого самоустранения имперской полиции стали массовыми грабежи, насилие над гражданским населением. На улицах появились мародеры, они начали грабить продуктовые магазины и лавки.
