Студенты недовольно зыркнули на меня, оценили свои силы и просочились мимо меня в залу.
Я ободряюще улыбнулся девушке:
-Вы тоже, идёмте.
Молодой гомункулус последовал за мной без возражений, но вот судя по её подрагивающим пальцам и поджатым губам, она весьма сильно беспокоилась.
Как оказалось — не зря.
Едва стоило ей переступить порог аудитории, как я почти физически ощутил чужое возмущение.
-Что здесь гом делает? — кто-то крикнул с задних рядов.
-Куклам здесь не место! — поддержали крикуна.
-Иди отсюда!
Ди Ландау, недовольный этим ажиотажем, обернулся к двери. На его лице поочерёдно сменилось несколько эмоций от возмущения до ехидного любопытства. Поверьте, если бы он хоть слово сказал на счёт Фениче, то я бы снова не выдержал как два дня тому назад. И пусть тут поблизости не было колонки, зато на перекрёстке между зданиями находился очень милый фонтан.
Но, возможно, напарник уже научился хоть немного разбираться в моём настроении, поэтому он просто применил свой излюбленный приём с кинжалами и доской.
В аудитории воцарилась тишина.
-По какому поводу крик? — осведомился лектор, глядя на студентов поверх очков.
Ему путанно и многогласно объяснили, что это — гом, она тупая кукла, она не студент и даже не человек, поэтому ей тут не место и пусть убирается прочь, в свою колбу.
-Мне разрешили присутствовать на лекции! — пискнула из-за моей спины Фениче, вызвав новую волну возмущения.
Никогда бы не подумал, сколько в людях (просвещённых людях, между прочим! Это же будущее нашей нации!) ненависти и презрения к тем, кто хоть чуть-чуть отличается от них. Подумать только, и я служу стране, состоящих из этих людей?! Да мой напарник просто ангел терпения и понимания по сравнению с толпой этих мерзких поросят.
Ди Ландау жестом успокоил студентов и, зубасто ухмыляясь, повернулся ко мне:
-Что скажет нам главный эксперт по гомункулусам, а, Фил? Она человек или не человек?
Я был так зол (как они смеют так обращаться с подобными мне существами, да ещё и дамами!), что предпочёл не видеть подначку в его словах. Раз уж мне предоставили слово, что ж, я не стал отказываться. Я встал под недовольными взглядами и высказал своё мнение:
-Тем, кто собирается профессионально заниматься экспертизой, стоит очень внимательно изучить действующее законодательство.
Какое счастье, что я ознакомился с нужными статьями заранее. На память я никогда не жаловался, поэтому просто озвучил то, что запомнил хорошенько несколько месяцев назад с перечислением всех пунктов и параграфов.
Студенты с удивлением узнали, что гомункулусы — это не просто люди, они ещё и граждане со всеми сопутствующими гражданскими правами.
-...Так же это означает, — говорил я в полной тишине, — что сеньорина имеет право требовать сатисфакции от оскорбивших её людей, как солернийских, так и иностранных граждан в полном соответствии с кодексом. Если вышестоящее лицо, несущее за неё ответственность, позволит, она имеет право защищать себя самостоятельно, как с применением оружия и дуэльного кодекса, так и без. Так же она имеет право просить любого гражданина оказать ей помощь в защите собственной чести.
-А то, что вы тут наговорили сегодня, потянет минимум на десяток дуэлей, — рассмеялся мой напарник. — Учтите, у гомов рука тяжёлая, я лично проверял, — и потёр шею, выразительно кивая на меня.
Больше у студентов вопросов не возникало. Лекция пошла своим чередом.
Сеньорина Альта села рядом со мной на боковую скамеечку. Она внимательно слушала всё, что говорил ди Ландау, а вот меня постоянно беспокоили не слишком-то приятные взгляды от студентов.
Они пытались понять, действительно ли все их действия по отношению к Фениче получат активное противодействие. Я очень надеялся, что если уж не имя профессора удержит их от глупостей, так хотя бы мои слова послужат ей укрытием и помощью.
А ещё я просто физически ощущал, как ди Ландау будет мне мстить... Он нашёл способ, а мне только и оставалось, что вздохнуть и терпеть все его выходки.
58
После лекции мы проводили сеньорину Альта до кафедры её отца. Меня как-то совсем не обнадёживали взгляды отдельных студентов на молодого гомункулуса. Поэтому я настоял, что мы с напарником отведём её туда, где за ней присмотрят.
Ди Ландау пожал плечами, ему было сложно спорить после двух часов непрерывной болтовни. Поэтому он курил на ходу, а я осторожно выспрашивал у девушки интересующие меня вещи.
Так я выяснил, что проснулась она всего три недели назад.
Всё-таки её отец был виртуозом! Научить новое создание всему всего за три недели — это какие же заклинания он использовал, чтобы вложить в неё все эти знания? Ходить, говорить, одеваться, следить за собой — это не те навыки, которые появляются сами собой.
Я прекрасно помню, сколько сам мучился с одеждой двести лет назад. Для меня это было в новинку, хотя через некоторое время моё тело само "вспомнило" нужные действия, но занял этот процесс несколько месяцев, а не недель. Впрочем, скорее всего, наука за несколько столетий шагнула далеко вперёд, сокращая не только количество усилий, но и время...
С теми же паровозами всё произошло именно так: теперь путешествия, на которые ранее требовался месяц, занимали всего неделю. Мир стал меньше, скорости — больше. И эта тенденция проникала везде, даже в магическую науку.
Сеньорину Фениче у кафедры встретил тот самый юноша, что когда-то усадил её на скамейку в день марафона. Он тоже был в мантии ассистента и выглядел обеспокоенным:
-Фениче, мы тебя уже обыскались! Время вечерней проверки!
Девушка покорно последовала за ним. У самых ступеней здания кафедры она обернулась и чуть поклонилась нам:
-Фениче вам благодарна, что вы её проводили.
-Да ваще не вопрос, обращайся, — подмигнул красивой девушке мой напарник.
Она никак на это не отреагировала, просто развернулась и ушла.
Похоже, молодой эксперт вообще не понимал, что разговаривает не с обыкновенной студенткой. Пришлось по дороге домой просветить его на счёт особенностей едва проснувшихся гомункулусов.
Мой подопечный помолчал некоторое время, а потом уточнил:
-Именно поэтому она так странно разговаривает?
-Она сейчас как маленький ребёнок. Её сознание ещё фрагментировано и только формирует окончательную целостность. Она ещё не до конца себя осознаёт и не соотносит своё имя со своей личностью, — я покачал головой.
-Её отец просто псих, — фыркнул маг. — Не, конечно, понятно, жаль тратить хороший материал, но как-то оно всё гнусно выходит... Каким надо быть повёрнутым колдуном, чтобы из собственной дочери сделать чудище.
Ну, спасибо, дорогой напарник.
Ди Ландау не обратил внимания на мои поджатые губы и насупленные брови. Внезапно его лицо просияло, и он уставился на меня:
-Слушай, а это вообще законно, то, что он проделал? Ну, в смысле, использовал в эксперименте труп собственной дочери?
Я понял, к чему он клонит: побыстрее найти нечто странное для патрона Ливио, свалить всё на него и получить денежки. Но мне пришлось его разочаровать:
-Если он единственный близкий родственник, то у него было полное право так поступить. По закону, если сам владелец тела не может согласиться на ритуал по причине своей смерти, то его родичи могут принять это решение сами. Прошение заверяется у священников в Храме, так что тут к нему не подкопаться.
-У-уу, — насупился молодой эксперт, закуривая новую папиросу. — Ненавижу психов.
Как ни странно, но я не мог с ним не согласиться. У бедняжки Фениче была совершенно незавидная судьба.
Зато буквально на следующий рабочий день в Министерстве меня полностью перестал волновать этот вопрос. Бессовестный ди Ландау с упорством и энергией достойной лучшего применения принялся за свою месть.
В результате его подрывной деятельности весь наш отдел в кратчайшие сроки узнал, что я встретил гомункулуса-девицу и оказывал (!) ей всяческие (!) знаки (!) внимания (!).
Пришлось вести контрподрывную деятельность и молча игнорировать все вопросы, связанные с этими грязными слухами. Пустых и индифферентных взглядов вполне хватало, чтобы ко мне не лезли с повторными вопросами. В отделе уже привыкли, что я обычно не грешу против правды и подтверждаю слова напарника, когда он действительно не врёт. Поэтому без моего подтверждения все его слова оставались на уровне обычной болтовни. Вот если бы я начал всё отрицать или подтверждать, в общем, как-либо реагировать, тогда — да, у экспертов появилась бы новая сплетня.
По-настоящему забеспокоилась только матрона Маргарита.
-Ты совсем мне Фила испортишь, — покачивая головой, сказала она ди Ландау. — Он уже из-за тебя начал учиться драться, что же будет дальше?
-Поживём — увидим, — беззаботно отмахнулся мой напарник и сделал вид, что очень сильно занят работой.
Матрона не смогла ни к чему придраться, поэтому временно оставила нас в покое.
На этом наши приключения в Университете не кончились. Сеньорина Фениче посещала все лекции моего напарника. Больше никаких комментариев со стороны других студентов не поступало. По крайней мере, при нас все вели себя в рамках приличного, зато на занятия Фениче приводил ассистент профессора Альта, сеньор Пикколо. Он же встречал девушку после и уводил её к зданию кафедры её отца и... создателя.
Я позволял себе осторожно наблюдать за девушкой на лекциях. Она заинтересованно оживлялась, слушая практическо-теоретические выкладки моего напарника. Я удивлялся ей, вспоминал себя. Я бы точно ничего бы не понял, о чём вообще говорит ди Ландау. Развитие Фениче Альта было на совершенно ином уровне, нежели моё в то же время после пробуждения.
Впрочем, это могло зависеть не только от искусства профессора, но и от данных самой девушки. Похоже, она в прошлой жизни была удивительно талантлива.
Впрочем, мой напарник тоже постоянно предоставлял возможности ему удивиться.
В один из хмурых осенних дней нас на аллее перехватил, кто бы вы думали? Ромио!
Наш затворник шёл в сопровождении какого-то мужчины. Тот был одет в гражданское, но его выправка не позволяла поверить, что он совсем обыкновенный человек. Видимо, это был куратор изобретателя, он выполнял такие же функции, как и я при моём эксперте.
Если бы Ромио нас не окликнул, мы бы даже его не заметили, до того было непривычно видеть его на улице. Мы с ди Ландау были очень рады его видеть. Молодые маги тут же зацепились языками (куратор Ромио, сеньор Сбирро вытаращил глаза на внезапно оживившегося изобретателя. Он не ожидал, что молчун и отшельник может общаться вообще хоть с кем-то и так свободно).
Мой напарник тут же получил приглашение в местную лабораторию, где Ромио корпел над каким-то сложным проектом. Я не понял всего, о чём они говорили, но выцепил ключевые слова. Речь шла о каких-то управляющих и распределительных контурах для сложных механических агрегатов и обогащённом топливе.
Сеньор Сбирро морщился и пытался остановить Ромио (как можно рассказывать о важных, несомненно секретных, проектах первому встречному!), но наш изобретатель с сияющими глазами отрезал:
-Надо обязательно пригласить сеньора ди Ландау в рабочую группу! Я вам показывал его наброски, они просто изумительные!
Сеньор Сбирро с сомнением покосился на молодого эксперта, но всё-таки кивнул.
Мой напарник тут же, как сторожевой пёс, сделал ушки домиком и изобразил на лице крайний интерес. Похоже, у него наклёвывался интересный проект, за который ещё можно и деньги получить. Переводы с агарского давали юноше не так уж много, он выезжал только на объёмах и то с моей помощью.
Сеньор Ромио был предельно серьёзен (или ему очень требовалась помощь), так что через три дня в наш отдел действительно пришло прошение эксперту ди Ланду присоединиться к некой изобретательской группе. Матрона Маргарита удивилась, ушла консультироваться с патроном Стефано, а потом всё-таки поставила под документом свою резолюцию:
-Всё равно сейчас от тебя в департаменте почти никакого толку, — проворчала она. — К нормальным проектам тебя не подключишь из-за этих лекций. Иди, послужи своей стране на ниве науки...
Как вы понимаете, ди Ландау не стал отказываться, тем более, что ему обещали очень даже приличные условия, а так же достойную оплату, да и с основной службы его никто не выгонял. Так что он получил возможность работать сразу на трёх работах и получать соответственно.
Вы бы видели лицо моего напарника, когда он впервые оказался в Университетских лабораториях корпуса Практической Магии. Это был ребёнок, попавший в магазин сладостей, ну, или я в паровозном депо.
Молодой волшебник переступил через порог и — пропал. Оживлённо болтающий (!) Ромио встретил его с распростёртыми объятьями. Два мага-изобретателя нашли друг друга.
Впрочем, в рабочей группе все были такие. Я впервые видел столько увлечённых магов, галдящих на каком-то непередаваемом арго, состоящим исключительно из технических и магических терминов.
Они с интересом оглядели ту самую коробочку со свечкой, которую мой напарник соорудил ещё зимой. Мы принесли её по просьбе Ромио, а так же предоставили все чертежи, которые мой напарник порывался выбросить, но я аккуратно сложил всё в папочку и хранил на полке до лучших времён. Наконец-то всё пригодилось.
Ди Ландау с ходу влился в коллектив и разобрался в проблеме. Теперь главное задачей для меня стало вовремя заставить его вернуться к реальности и другим делам.
В принципе, разумом я понимал, что они делают, но, не обладая даром волшебника, я не мог полностью включиться в работу и помочь моему напарнику. Что поделать, мне их схемы и чертежи были просто рисунками на бумаге, я не видел, как они воплощались в реальности. Что поделать, такова судьба всех простых людей. Я не могу вмешиваться в промежуточные шаги, а вижу только конечный результат магических действий.
По большей части мне приходилось сидеть в углу и отрывать моего напарника от чертежей и макетов, когда приходило время лекций, которые никто не отменял. Ну, ещё иногда я приносил кофе. Вот и все были мои обязанности в те несколько недель.
Погода всё ещё стояла хорошая, но всё чаще и чаще приходили с гор холодные дожди, намекая, что уже зима не за горами. Мой напарник был увлечён и очарован Университетом и нёсся туда каждое утро, сломя голову.
Фениче всё так же ходила на лекции и садилась рядом со мной. Неожиданно для себя я заметил, что она погрустнела, но на мои вопросы отвечать она отказалась, отворачиваясь и отмалчиваясь.
Зато в один прекрасный день после занятий я обнаружил у себя в кармане записку, сложенную вчетверо.
На ней изящным почерком значилось:
"Вы говорили, что у меня есть право просить помощи. Спасите меня, пожалуйста!"
Надо ли уточнять, от кого было это послание? Фениче Альта попала в беду!
59
Полагаю, будет не лишним сказать, что хоть Фениче и попросила меня о помощи, она не ставила никаких условий. Например, она не сообщила, какого именно типа помощь ей нужна, а так же в какие сроки. Само собой, не имея нужной дополнительной информации, догадаться я не мог, поэтому единственным способом было пойти и спросить её лично.
