И все же, она не спешила подходить к нему, потому что одно дело спящий, совершенно спокойный Зверь... и совершенно другое бодрствующий, настороженно следящий за каждым ее действием.
-Привет, — почему-то решила поздороваться Гермиона. — Ты ведь меня не укусишь, правда?..
Багровые глаза сверкнули красным и тут же погасли, черный нос опять затрепетал, втягивая в себя воздух и запахи.
Девушка понимала, что сейчас перед ней не ее друг, а совершенно незнакомое и, скорее всего, весьма опасное существо. Возможно, даже опаснее обыкновенного оборотня, так как оно было гораздо умнее и неизмеримо сильнее его. У гриффиндорки до сих пор волосы вставали дыбом и ей снились кошмары по ночам, когда она вспоминала ту мясорубку, где кровь в прямом смысле слов лилась рекой, ту бойню, которую устроил... Гарри? Или Зверь?.. Или они оба? А может, они уже неотделимы друг от друга?..
Гермиона очень медленно, не сводя глаз с морды Волка, постоянно следя за его реакцией, осторожно опустилась на стул рядом с кроватью.
"Если его оставили лежать здесь, значит он или не опасен, или не сможет никому навредить по каким-то другим причинам" — успокаивала себя гриффиндорка. Однако это было весьма трудно сделать, так как ее лицо находилось всего лишь в каких-то пол метрах от звериной морды с огромной пастью, полной острых, как кинжалы зубов.
-Вот так... все нормально... Ты ведь на самом деле не злой, да? Хороший... пёс... Хороший...
Врядли Зверь понимал значение слов девушки, однако знакомый тембр голоса и мягкие, ласковые интонации успокаивали его, хотя багровые глаза все еще неотрывно следили за каждым движением Гермионы. Она смотрела на него, не мигая, и непрестанно бормотала какие-то слова, не давая Волку опомниться и напасть на нее.
"Где же ты, Гарри? Как мне найти тебя? Как помочь?!"
Она знала, что разум Гарри Поттера где-то очень глубоко "спрятан" под массивным "Я" зверя, и что именно юноша не дает Чудовищу броситься на нее сейчас. Глубоко вздохнув и, не совсем понимая, зачем ей это нужно, девушка очень медленно протянула чуть подрагивающую руку к большой мохнатой голове, намереваясь погладить. В эту же секунду двери больничного крыла с грохотом распахнулись, ударившись створками о стены. Испугавшись громкого звука, Волк ринулся на девушку, лязгнули гигантские клыки. Ее спасла лишь собственная реакция, свойственная всем анимагам. Вскрикнув от неожиданности, Гермиона отпрыгнула назад, сбивая стул, на котором сидела до этого, и буквально перелетая через него. Она вся сжалась, ожидая немедленного удара тяжелых лап с острыми когтями, но его не последовало. Глухо рыча, Зверь будто бился о некий невидимый барьер. Черные когти-крюки царапали эту "стену" с таким звуком, будто по поверхности стекла многократно проводили ножом. От этого звука по спине пробегали целые полчища "мурашек".
Рядом послышался громкий топот. Ширма отлетела в сторону, оттуда раздался судорожный вздор и чей-то глухой, хриплый голос воскликнул:
-О, Мерлин! Что это за тварь?!..
Гермиона чувствовала грохот крови в висках, сердце билось в груди часто-часто, как у напуганного котенка. Волна страха накатила на девушку, заставляя сглотнуть пересохшим горлом, когда она увидела, что то место, где он недавно сидела, находится как раз внутри барьера, за которым в данный момент мечется озлобленное, разъяренное чудовище.
-Гермиона, — позвал ее кто-то. Гриффиндорка, слабо передернув плечами, подняла взгляд.
-Рон?.. — сиплый голос, будто исходящий изнутри выдавал, насколько силен был испуг. Однако, буквально через секунду глаза ее злобно сузились и девушка рявкнула. — Какого дементора ты здесь делаешь? Из-за тебя он чуть не отхватил мне голову!
Рыжий стоял, разинув от удивления рот. Затем он возмущенно крикнул:
-Да ты сама виновата! Откуда мне было знать, что за зверюгу держат в больничном крыле? Да я вообще не за этим сюда шел, если хочешь знать! Колин Криви отравился какой-то дрянью из продукции Фреда и Джорджа, ему нужна помощь! Я думал, что мадам Помфри здесь, поэтому и зашел!.. И где Гарри, кстати говоря?!
-Идиот!.. Из-за тебя, придурка, он чуть не откусил мне голову! — зашипела на него гриффиндорка. Она понимала, что эта ссора не более чем ее собственная истерика от только что пережитого и Рон по сути дела ни в чем не виноват, однако она не могла остановиться, потому что желание как следует наорать на рыжего друга копилось в ней уже довольно давно, а организм, только что переживший стресс, требовал разрядки в виде немедленной ссоры с первым попавшимся под руку "козлом отпущения".
Меж тем, Зверь прекратил бесноваться и уставился на двух странно ведущих себя людей. Однако звук в очередной раз хлопнувших дверей (правда, уже не такой громкий, как предыдущий) заставил его уши дернуться в том направлении. Ему уже было любопытно, сколько еще этих двуногих появится здесь. Природная настороженность уступала неуемному и даже забавному для такого грозного чудища любопытству.
Гермиона с Роном злобно смотрели друг на друга, но уже молча, потому как извели уже весь свой словарный запас ругательств.
Послышались быстрые шаги, отдернулась ширма, и быстро вошел, вернее, почти вбежал Дамблдор с волшебной палочкой наготове.
-О, я вижу, что все уже в порядке, — старик улыбнулся и спрятал магическое оружие в рукав мантии. — Мисс Грейнджер...
Директор подал руку девушке, чтобы помочь ей подняться с пола, где она так и сидела все это время.
-Спасибо, профессор, — поблагодарила та. Несмотря на то, что сердце уже перешло на нормальный ритм, ноги еще едва заметно подрагивали.
"Мерлин, и чего я так испугалась вообще?.. И на Рона наорала..." — сейчас, когда Зверь спокойно и пытливо глядел на людей, а не бросался на барьер с оскаленной пастью, испуг Гермионы казался ей каким-то... глупым даже. — "Просто нужно головой думать, а не... гм..."
Стоящий рядом Рон что-то неразборчиво промычал, потом откашлялся и спросил:
-Сэр, а что это за... существо?
Дамблдор удивленно вскинул брови, поражаясь недогадливости Уизли, но тут же справился с собой и, даже несколько лукаво улыбнувшись, просто сказал:
-Это Гарри Поттер.
У Рыжего отвисла челюсть, а Гермиона, посмотрев на него с ехидным сочувствием, тихо прошептала нечто похожее на "Придурок безмозглый". Директор укоризненно на нее посмотрел, отчего девушка слегка покраснела.
-А... ну... да, конечно, профессор... — Рон медленно выходил из "ступора".
-Надеюсь, мистер Уизли, это останется между нами...
-Да... да, конечно, — повторил тот.
Волк, видя, что больше ничего интересного не происходит, широко зевнул во всю свою громадную, зубастую пасть, в которой с легкостью сможет поместиться голова лошади, и закрыл глаза, положив морду на лапы и делая вид, что вновь крепко спит.
-Ну-с, думаю на сегодня посещение мистера Поттера лучше всего считать законченным, — весело и с намеком заключил Дамблдор. — Мистер Уизли, вы ничего не забыли?
Парень несколько секунд непонимающе смотрел на директора, затем до него "дошло" и он опрометью кинулся искать мадам Помфри, едва успев крикнуть на прощание "До свидания, профессор".
-И, мисс Грейнджер, можно вас на пару минут? — улыбнулся старый маг.
-Конечно, сэр, — ответила девушка.
Они вышли из Больничного крыла, Рон, уже сообщивший целительнице о несчастном случае с Колином, все еще с несколько обалдевшим выражением лица побрел куда-то в сторону гостиной Гриффиндора, а Гермиона и Дамблдор пошли в сторону директорского кабинета.
-Ad bestias* — коротко бросил старый волшебник горгулье, и та послушно отъехала в сторону.
"Даже так?.." — Гермиона была скорее удивлена тем, что профессор Дамблдор вообще сменил пароль не на очередную сладость магического и маггловского миров, а на нечто более серьезное, нежели самим паролем, который как раз таки не был ничем необычным... в данной ситуации.
Винтовая лестница перенесла их в кабинет. Директор рукой указал гриффиндорке на плетеное кресло перед столом.
-Гермиона, я хотел бы поговорить с тобой о Гарри, — неожиданно серьезным тоном начал Дамблдор, также усаживаясь в кресло. — Боюсь, что то положение, в котором он оказался гораздо сложнее и... опаснее, чем я думал в начале. И...
Тут он как-то печально вздохнул и будто разом утратил все свое "сияние" Великого Волшебника.
-...И, надо признаться, я не уверен, что смогу вернуть Гарри в его нормальное состоянии. Профессор Снейп делает все возможное. Он уже приступил к расчетам зелья, которое могло бы... чем-то помочь Гарри.
Директор говорил еще некоторое время, его фразы то обнадеживали, то вновь ввергали в отчаяние. Было видно, что и сам Дамблдор очень опечален этой ситуацией, даже растерян... и, возможно, впервые за много лет не знает, что делать. Гермиона слушала, не перебивая и почти не дыша. Каждое слово падало тяжелым камнем прямо ей в душу. Девушка просто кивала, боясь произнести хоть слово и дрожащим голосом выдать свою нервозность и страх.
Когда молчать уже было нельзя, она тихо проговорила, почти прошептала:
-Но... ведь должна же быть какая-то надежда... Ну хоть какая-нибудь!
На последних словах ее голос сорвался почти на крик. Слезы все-таки брызнули из глаз, Гермиона не удержалась и спрятала лицо в руках. Она почувствовала, как что-то касается ее руки и, подняв мокрые от слез глаза, увидела платок.
-Спасибо, профессор... — пробормотала девушка и прижала белый вышитый кусочек ткани к лицу.
Фоукс, до этого сидевший на своей жердочке и как будто мирно дремавший, с мелодичным вскриком перелетел на спинку кресла, где сидела Гермиона, и склонил ей на плечо свою голову. Феникс принялся перебирать клювом ее волосы, будто стремился погладить по голове, а затем, видя, что тут нужны более решительные действия, расправил перья и запел.
Гарри много раз рассказывал Гермионе и Рону о песне феникса, но, одно дело слушать истории про это, и совсем другое — слышать эту по истине прекрасную музыку самому.
Когда феникс замолк, лицо гриффиндорки вновь было сухим, а в глазах отражались только спокойствие, надежда и решительность.
-Спасибо, Фоукс, — тихо сказала она и ласково погладила это чудесное создание по голове. Феникс издал веселую трель, перелетел обратно на свой насест и принялся чистить перья, с которых от этого срывались тонкие язычки пламени и едва заметные горстки пепла.
Гермиона, наконец, отвела завороженный взгляд от Фоукса и встретилась с таким же взглядом Дамблдора.
-Чудесные создания эти фениксы... — задумчиво пробормотал он. — Чудесные... и непостижимые...
И, выйдя из этого состояния какого-то "полутранса", живо и радостно добавил:
-Что ж, мне кажется, скоро уже время обеда... Однако, Гермиона, что вы скажете на то, если я предложу вам немного лимонных долек?
Его глаза так и лучились задорным коварством из-под очков половинок.
-Спасибо, сэр... не откажусь, — улыбнулась в ответ Гермиона. Казалось, старик прямо-таки расцвел от удовольствия.. Тут же на столе появилась вазочка с лимонными дольками и две чашки, доверху наполненные ароматным чаем.
-М-мм... действительно, довольно вкусно, — вынесла свой "вердикт" девушка, съедая кусочек любимого лакомства директора и запивая чаем. Дамблдор, похоже, сейчас был на вершине блаженства...
~*~*~
После обеда Гермиона предприняла вторую попытку "общения" с Гарри, то есть со Зверем, в теле и разуме которого был заключен юноша. Правда, теперь она была гораздо более осторожной, чем в предыдущий раз. Во-первых, она точно удостоверилась у Дамблдора, что подобных ситуаций вроде внезапного появления Рональда Уизли либо кого-то еще больше не повториться, потому что, как было совместно решено, Поттера лучше всего будет перевести в отдельную палату, на которой будет наложено специальное заклинание, предусматривающее пароль для входа, во-вторых, Гермиона (предварительно поспрашивав насчет этого у мадам Помфри) решила принести с собой что-нибудь съестное, например, мясо, потому как знала, что путь к сердцу и мужчины, и зверя (да не обидятся представители "сильной половины человечества") лежит именно через желудок, ну и, в-третьих, девушка точно узнала, где заканчивается линия барьера, не дающего Волку разорвать в клочки всякого неосторожного, посмевшего приблизиться к нему.
И вот, неся в руках заколдованный под какую-то книгу сверток с плохо прожаренными бифштексами (которыми с ней щедро поделился всегда готовый помочь Добби), Гермиона шла к Больничному крылу. По пути ей встретился Драко Малфой, который, как ни странно, тоже шел в то же место.
-Привет, — поздоровалась девушка.
-Привет, — сказал ей слизеринец. — Что читаешь?
-Да так... — неопределенно ответила она. Парень хмыкнул. Дальше пошли молча.
Они больше не были врагами, но и близки были не настолько, чтобы вести продолжительный (хоть и светский) разговор. Малфой по прежнему считал ее грязнокровкой и заучкой (усвоенные "с молоком матери" привычки и жизненные позиции так просто за один день не меняются), однако к этому теперь примешивалась толика должного уважения. К тому же, в последнее время Грейнджер отчего-то вдруг стала намного менее занудной, чем раньше.
"Интересно, может это на нее так Поттер влияет?" — подумал Драко и тут же отмел эту мысль. — "Ну уж нет! "Золотой мальчик" по определению ни на кого положительно повлиять не может!"
Слизеринец саркастично усмехнулся себе под нос. Как бы он теперь не относился к этим двоим гриффиндорцам, однако... это ведь все равно гриффиндорцы!
Сама же Гермиона была благодарна Малфою за то, что тот спас их с Гарри, однако ведь он же и помог Волдеморту схватить их! Причем, Гарри уже не первый раз! Так что неприязнь к Драко оставалась, причем не малая. Но девушка не подавала виду, потому что понимала — сейчас они по одну сторону баррикад, не время для глупых детских ссор. А еще, она видела, что юноша очень одинок и нуждается в поддержке с чьей бы то ни было стороны, хотя и старается не показывать виду, что это так.
Дойдя до Больничного крыла, Малфой сразу же направился к мадам Помфри (ему вновь нужно было зелье от боли в Метке, которая в последнее время опять стала просто невыносимой), а Гермиона пошла к палате, где в данный момент находился Гарри.
Обычная деревянная дверь входа ничем не выдавала того, что на нее было наложена весьма мощное заклинание.
Девушка прокашлялась и четко, хоть и не громко произнесла:
-Ab homine, homini cotidianum**.
"А этот пароль, интересно, кто придумывал?"
Послышался негромкий щелчок, говорящий о том, что дверь открыта. Гермиона дернула за ручку и осторожно вошла.
На этот раз Зверь не спал и даже не делал вид, что спит. Он беспокойно кружил по комнате, которая вообще-то была довольно-таки большой, даже огромной, а если быть точными, то 20 на 30 метров, но для животного, несомненно, привыкшего к необозримым, свободным пространствам, свежему воздуху и быстрому бегу, этого было явно недостаточно.
Девушке стало очень жалко его, потому что она сама знала, что это такое, сидеть взаперти в душных стенах, уже однажды испытав дивное чувство той безграничной свободы, что дает тебе сумрак леса, сырость и мягкость прелых листьев на черной, пахнущей влагой земле и игра-погоня с таким же свободным и сильным Зверем, как и ты сам!
