— Так называется твой мир?
— Считай, что да.
— И у вас согласились бы, к примеру, идти через полмира, не пользуясь транспортом, лошадьми и чем-либо еще через полмира?
— Смотря сколько заплатят. За деньги люди готовы на многое. А за власть над деньгами — на все. Ты говорил о командировочных? — мысль о том, что Трэго может куда-то свалить меня не радует. Сколь холодно я себя с ним ни веду, как бы сильно он ни действовал мне на нервы, а все же он спас мне жизнь и не бросил посередь полей-лесов. Тем более после того, как получил по морде. Такое стоит ценить.
— Сейчас расскажу, — он бесцеремонно упал на кровать и вытянул ноги. Мне осталось сесть за стол. — Как обычно и бывает, Совет никому не известным образом проследил за моим путем. Правда, не всем — пришедшаяся на Малые Пахари часть путешествия неведомым образом не отобразилась, вследствие чего запись отсутствует. Фонить она начала на подходе к деревне. Подозреваю, что из-за друидской пшеницы. Потом-то помехи пропали. Наверное, из-за большого скопления тортов и, как следствие, высокой концентрации стеаро. Раньше-то такого не было, и все студенты проходили себе как миленькие, не потревожив запись ока. Не смотри так: тебе крупно повезло. Эпизод с твоим появлением также оказался, хм... Бракованным. Хотя я никакого резонанса в Сетях не почувствовал. Здесь задействованы силы иного порядка, о которых никто никогда не слышал — или не афишировал. Есть еще одна идея: в игру вовлечены фигуры настолько мощные, что смогли замаскировать бурный всплеск аномалии. По правде сказать, страшно представить возможности таких умельцев... Иных объяснений ни я, ни Совет не увидели. Конечно, я подсочинил, якобы ничего экстраординарного не приключилось, однако... — он оборвал фразу и со смущением посмотрел на меня.
— Давай, радуй. позавчера меня вообще убили, так есть ли смысл переживать теперь хоть о чем-нибудь?
Я не юлил. В конце концов, чего можно страшиться человеку, пережившему собственную смерть? Пытки? Так меня не за что пытать, если только не найдется горстка неверующих, ставящих каждое мое слово под сомнение. А ну как тоже решат, что я засланный казачок? Беды не миновать.
— Ну? — подначил я мага.
— В общем... В общем они заинтересовались тобой. Когда помехи сошли, запись явила меня уже в компании с тобой. Не готов сказать, в действительности ли мне поверили в то, что все в порядке, или разыграли спектакль, но пока все... Хорошо.
— Хорошо-о-о-о? — тон мой был до того ледяным, что окнам в пору покрыться инеем. — Я на прицеле ваших набольших, а ты смеешь уверять меня, что все хорошо, маг?!
— Наберись, пожалуйста, мужества и дослушай меня. Твои причитания я еще успею выслушать. Беспокоиться тебе не о чем, никто не будет тебя расспрашивать, приглашать к себе и проводить допрос. Равно как и не смогут за тобой следить — с меня сняли око. Вернее, очень на это надеюсь... Они, конечно, могли бы поставить невероятной мощи чары маскировки, но резон им тратиться на меня? В конце концов, ты никакая не значимая фигура. Просто совпало так, что сперва прошли помехи, а затем появился ты. Им это не дало покоя, но они не станут действовать столь радикально. Им проще дождаться нашего возвращения. Погоди, дай договорить! Ситуацию с тобой оставили в покое. Это пока. Да погоди же ты, говорю! Диплом мне тем не менее вручили, рассчитали по деньгам, дали премию и послали в отдел занятости. Там меня зарегистрировали, вписали в штат и в качестве стажировки поручили задание — разобраться с одной проблемкой в маленьком городке неподалеку. Руководство скупится на ценные кадры для решения проблем не первой важности, а новичков чем-то занять надо — вот и раздают направо-налево задачи, важно именуя их "практикой". — Трэго поджал губы, выказывая полное неудовольствие возложенной на него миссией.
— Что за задание-то? Ты говорил про командировочные. Но прежде, чем ты ответишь, разъясни мне одно — что будет со мной? Я-то выживу, но с изначальным инструктажем и краткой справкой общего содержания мне было бы гора-а-а-аздо проще.
Маг закатил глаза и отмахнулся:
— Да с тобой-то все хорошо будет. К юго-востоку отсюда есть один городок, Тихие Леса. Не так давно в районное отделение поступил доклад. Он гласит, что в городке регулярно пропадают люди. Направляли туда детективов, те вели расследования, что-то вынюхивали, вынюхивали, но безрезультатно. Более того, пару раз дело стопорилось; ищейки сами канули не хуже жертв.
— Интересно... Маньяк какой, может? Или зловещее создание?
— Если бы все было так просто, до магов это вряд ли бы дошло. Не думай, что один ты такой умный. Следов никаких не обнаружено, — пожал плечами Трэго, — как будто вообще ничего не случалось. Был человек, — он резко ударил кулаком по ладони, — и не стало! Вот и направили заявление со всеми причитающимися протоколами, актами и заключениями в столицу, ну а тут до магов дело и дошло. Управление государственной безопасностью сочло за наиболее целесообразный вариант перекинуть все на нас. А ты, друг мой, отправляешься со мной.
— Погоди-ка! — оторопел я. — Ты им сказал, что я еду за компанию?!
— Я лишь предупредил, что ты полезный и толковый человек, вследствие этого считаю нужным взять тебя с собой. К счастью, это не возбраняется. Только расходы все возлагаются на меня.
— И что, все так легко и просто? — недоверчиво спросил я.
— Им нет дела до подобной мелочи. Отдел занятости это тебе не Совет. Его мало что заботит — трудоустроили новоприбывшего, выписали командировку и все. Кстати, к восьми вечера нам надо быть на вокзале.
— Что-о-о-о?! Какой еще вокзал?
— Обычный, — Трэго был само спокойствие, он не разделял моего волнения.
Я подлетел к кровати, схватил его за грудки и рванул на себя.
— Да ты понимаешь вообще всю серьезность ситуации, безмозглый легкомысленный придурок?! — прошипел я сквозь сжатые зубы. — Вокзал, менты, тьфу, блин, хрен знает кто у вас вместо них, а у меня ни документов, ни денег. Ничего! Ни-че-го!
Трэго попытался вырваться, но его комплекция не позволила сделать это.
— Я, можно сказать, беглец! Никто! Что им помешает счесть меня каким-нибудь зеком или преступником? Оно мне надо? Повесят все смертные грехи и завлекут в казематы! Порядком хватило мне в своей жизни необоснованных обвинений! Ты вообще хоть о чем-то подумал, волшебник чертов?
Лицо Трэго приняло вид неудовольствия, как будто его принудили сделать что-то вопреки желанию.
— Прекрати ныть! — взревел он и схватил меня за запястья. В тот же миг тела словно коснулся оголенный провод — ударило током, да так, что, не в силах выдержать, я отдернул руки. Меня встряхнуло прямо как постиранную вещь, прежде, чем повесить. — Так-то лучше, — удовлетворенно произнес Трэго и поправил мантию.
Случившееся, мягко говоря, оглушило меня. Ничего не говоря, я обескураженно смотрел на мага. Как будто парализовало.
— Я все решил. К твоему счастью, у меня нашелся знакомый в департаменте населения, который любезно согласился заверить мое заявление. Хоть и оттопал пару этажей, чтобы подписать все и поставить печати, но это в прошлом, — сказал маг, выуживая из кармана компактный свиток.
Я непонимающе посмотрел на это миниатюрное чудо. Взяв его двумя руками, Трэго развернул его перед моим носом. Аккуратным почерком — русским! — с витиеватыми завитушками мелко-мелко написано что-то про пропажу. Дотошно не вчитывался, но мотивы трагической истории о нападении, избиении и краже выглядят вполне убедительными. А в самом низу стоит размашистая подпись, поставленная поверх песочного цвета книги, символа магов, и длани, символа департамента населения. Сначала я принял их за голограмму, поскольку сложилось ощущение объемности, но когда я заметил, что изображения вращаются — не смог скрыть изумления.
Поняв, что произвело на меня подобное впечатление, Трэго ухмыльнулся:
— Да-да, заверенное печатями заявление о краже паспорта. Радуйся, что бумаги не прошли через департа Каллена — тот бы не оставил тебя в покое. Наши ляпнули печать не глядя — раз уж к ним пришла подписанная бумага, то беспокоиться не о чем. От них требуется только штампануть и все. Сейчас тебе надо запомнить, — он встал и протянул мне свиток, по-прежнему держа его в растянутом виде, — ты не кто иной как житель Торпуаля. Это город, куда мы едем вечером. На тебя напали разбойники и ограбили, лишив денег, документов... И девственности! — залился истерическим смехом маг. Я взбесился, но не дал волю эмоциям, лишь окинул Трэго многообещающим взглядом. Тот постепенно успокоился и возобновил инструктаж: — Ты обнаружил себя неподалеку от стен столицы, ничего не помня, и явился в департамент населения Энкс-Немаро.
Я разжал руку, чтобы почесать макушку, а свиток тотчас с шумом свернулся, больно ударив нижней катушкой по пальцам. Я вскрикнул и яростно швырнул изделие в грудь мага. Тыльной стороной он приложил ладонь к тому месту, куда должен был попасть свиток, растопырил пальцы, и снаряд срикошетил мне в лоб. Только я не ожидал и готов не был, посему увернуться не смог.
— Предупреждать надо, ослиный хвост, — пробурчал я, ощупывая набухающую на лбу шишку. — И какого хрена ты кинул в меня свиток?
Трэго наигранно опустил голову, изображая провинившегося:
— Ой, прости... Магия — такая непредсказуемая наука. И вообще! — словно одумавшись, он повысил голос. — Ты первый кинул. Я же не знал, что ты не умеешь пользоваться банальным свитком. Может, ты и задницу не знаешь как вытирать?
— Ты сейчас договоришься, клоун, — пригрозил я магу.
Вообще-то подобный складывающийся механизм мне знаком. Помню, примерно в две тысяче третьем в киосках стали продаваться ручки-шпаргалки. Толстый корпус как раз вмещал небольшой рулон журнальной глянцевой бумаги. Подобный принцип работы и у этого свитка, что значительно упрощает хранение документов. Да и брать их с собой ненакладно. Ручки, к слову, в скором же времени были вычислены, и популярность, так быстро пришедшая к ним, резко спала.
— Пойдем вниз, я есть хочу как курб, — предложил Трэго, — с утра на ногах. Выпьем-перекусим и поедем.
* * *
Второй завтрак получился насыщенным не столько едой, сколько знаниями. Трэго с переменным успехом ввел меня в курс дел, касающихся религии, рассказал о многобожии, пересказал легенду о сотворении мира, перечислил имена богов, кому какая присуща вещица...
* * *
И спустились восемь странников, закрыв за собой Врата.
И были они крепко связаны узами дружбы.
Ступили они на землю. Землю необжитую, мертвую, безмолвную. Ни гор, ни морей, ни леса или захудалой степи — одно сплошное поле Забвения. Страшные растения, будто изломанные человеческие тела, тянули свои щупальца, сотканные из пустоты, а те сплетались в причудливых узлах. Это был танец пустынной Белизны.
И сказал Диондрий: "Отныне будет здесь земля обитаемая!". Сказал и порезал серпом своим весь бурьян, старые ветви и молодые побеги. Вспахал землю плугом и привел ее в порядок.
И явил тогда Картаго кубок изумрудный, а в нем семена цветка Нио — символа любви. Приняла кубок страстная Лаома и посеяла дивные цветы в свежую землю.
Но так просто Забвение не сдавалось. Трудно было первым всходам — повсюду пробивались молодые ростки Белизны, не давая цветам Нио взойти под местным солнцем.
И достал тогда Гебеар свой огенный кнут и встал на защиту. Несчетное количество дней жег он Белизну, навсегда прогоняя ее из этого мира. Но победа не далась легко — земля иссушилась и стала непригодной. Цветы Нио увядали. От жары тоненькие стебельки подламывались, не выдерживая веса; лепестки опадали и не давали семян.
И взяла Укона иглу с нитью и ножницы, стала сшивать раны на зеленых тельцах и отрезать ненужные пасынки и совсем безнадежные побеги.
И взял Картаго лук, наложил на него синего цвета стрелу и выкрикнул в небо: "Волею Восьми! Именем Сиолирия! Отныне и впредь да по нашей воли! Я подчиняю тебя, небо, теперь я твой владыка!" — сказал и выпустил стрелу. Унеслась она высоко-высоко, распорола попавшее на ее пути облако, и хлынул дождь.
Преобразилась земля — Белизна отступила, Нио расцветали и плодились, ветер, пребывающий в подчинении у Картаго, разносил семена по всему миру.
Возрадовались друзья и принялись обустраиваться на новом месте.
Шли дни, шли года, от Белизны остались одни только воспоминания, а восьмерка по-прежнему пребывала в одиночестве. Они складывали пласты земли в горы, углубляли равнины для озер, прорезали русла рек и взращивали леса.
И знал каждый, что без них миру не дать жизни. Но что-то препятствовало порождению нового поколения. Отчаяние захватило сердца друзей. Они понимали, что погибнут, либо случится какое-то чудо. И оно случилось.
Блуждала тонкая Лебеста по густым и ароматным садам, любовалась живыми картинами и медленно текущими зелеными реками, как вдруг набрела на яблоню с плодами золотого цвета. Поняла Лебеста, что это добрый знак, набрала в платок яблок и побежала к друзьям.
Не прошло и месяца, а Укона, Лаома и Лебеста уже носили в себе новых жителей этого мира. И прозвали Лебесту Удачей.
Со временем под небом мира стали жить люди. И каждому из людей мудрый Сондер передал знания: все, что он знал. И стал мир меняться. Появлялись дома, открывались школы, сооружались фермы, пасся скот.
Цветки Нио принесли жизнь миру, одаривая его не только зародышами всевозможных растений и цветов. Они несли в себе память жизни. Одно упавшее семя могло породить корову, иное — панцирника, собаку или даже лошадь.
И жили все в мире, спокойствии и гармонии. Но не всем новая жизнь была в отраду — плутоватый Тимби устал. Невзирая на свой возраст выглядел он как плутоватый мальчишка не более шестнадцати лет. Он разругался со своими друзьями и ушел к Вратам, намереваясь покинуть скучный и бездейственный мир. Увидел это Гебеар, разгневался, запер Врата и встал на страже.
Однако Тимби не остановился — он подкрался к своему другу и зарезал его, а Врата отворил отмычкой.
Едва прознав об этом случае, по миру прошла волна беспокойства. Дурной пример был подхвачен остальными: начались ругани, драки и ссоры. Первая кровь убитых окропила не знавшую ее доселе землю, и миролюбие и доброта людей канули в лету.
А Тимби с тех пор стал символом греха. Его именем проклинали, иные же, чье сердце таило в себе злобу и жестокость, поклонялись ему и восхваляли его поступок.
И стал цветок Нио погибать...
* * *
Но сильнее всего меня заинтересовало вот что:
— Говорят, боги, покинув этот мир, разбросали по Полумириям свои вещи, — произнес маг.
— Плуг, серп, кубок, стрелы и так далее? Те самые? — выпалил я, со знанием дела перечислив услышанное пятью минутами ранее.
— Да. Решили, что люди сыщут их и истребят друг дружку или искоренят войны, давая дорогу миру. Древние сказания гласят, что тогда боги явятся обратно в наш мир, и люди забудут о горестях и печалях.
Я почесал подбородок. Что-то лишнее. Так, как их: Гебеар, Лебеста, Лаома, Укона, Дидя... Нет. Диндровий? Нет же! Да не суть, мне вообще-то нужен не он.
