Властелины дорог

6

Дедок был самым обычным — сухоньким, слегка сгорбленным, с каналами морщин на лице. Из-под соломенной шляпы, надвинутой на самые глаза, выбивались острые седые усы, на теле — видавшая виды кацавейка с множеством заплат.

Он встревожено смотрел на человека, идущего по полю к его шалашу. Человек сошел с далекого мотоцикла, остановившегося на дороге.

Сторож знал, что мотоциклисты не приносят ничего хорошего. Потому, склонив голову, он смиренно ждал неприятностей.

Подошедший оказался молодым парнем с двумя связками мотоциклетных ключей на шее. Шрамы на лице и колючий взгляд серых глаз сразу заставляли потупиться в землю и молча, с внутренним трепетом ждать, чтобы он побыстрее убрался. Правда, найт старался казаться приветливым и глаза его слегка потеплели.

Эти найты и убивают с такими приветливыми глазами.

- Дай руку, — требовательно сказал найт.

Сторож напряженно, словно опасаясь, что его будут бить, протянул руку. Вместо удара на ладонь легли... семь желтых монет.

Целых семь золотых монет! Пусть это не эджи, но золото все-таки. Зачем он издевается над бедным стариком?

- Ни в чем себе не отказывай, — серьезно сказал найт. — И прости.

Семь золотых монет. Сторож растерянно стоял с протянутой рукой. Это ж сколько можно будет на них сделать? Внуку хату срубить, еды накупить, еще одну козу завести...

- Можно, я возьму один? — спросил странный найт, показывая на арбузы.

- Бери...

- Спасибо!

Найт склонился над полем, постучал костяшками пальцев по одному, потом по второму арбузу. Аккуратно оторвал хвостик и взял зеленый шар под мышку.

- А как же... — сказал дед найту.

Мотоциклист уже развернулся и медленно шел к дороге, петляя между зелеными шарами арбузов.

* * *

Чесса Шура не нашел. То ли его навсегда поглотило горнило последнего сражения, то ли он сейчас во главе своих бойцов-пехотинцев выдворял остатки борнийцев из Рогейна. Или вернулся на северную границу, где следовало пресечь набеги баберов. Как бы то ни было, Шуре не удалось распить с боевым приятелем бутылку-другую хорошего вина, как они договаривались накануне битвы.

* * *

- А я тебя уже заждался, — сказал Асиней, вытирая руки подолом фартука.

Он только что закончил растирать какой-то порошок, от чего ладони у него были черными-пречерными, с синим отливом.

- А я все же приехал, — сказал Шура, соскакивая с седла.

- Вижу новый мотоцикл. Не вижу на нем той, которую ты должен был привезти.

- Слушай, дружище, тебе важно именно "привезти"? Или дочь короля важнее? Ведь привезти — только слово. А она — живая.

Лекарь задумался, отряхнул фартук.

- Сдается мне, что ты увиливаешь от своего обещания, — проговорил он медленно. Потом на его лице зажглась все та же тронутая улыбка до ушей. — Конечно же, мне главное, чтобы я мог видеть Ее.

- На Дороге среди найтов и сказителей бытует пословица: "Если Храм не едет к мотоциклу, то мотоцикл едет к Храму". Предлагаю переиначить пословицу и отвезти тебя к дочери короля. Марва ждет.

- Ч?дно.

- А еще тебе обещали должность королевского лекаря. Марва слаба здоровьем и ей понадобится регулярный уход. Надеюсь, ты справишься?

Она ждала у ворот одного из королевских домиков неподалеку от Сторкипа. У Марвы были светлые волосы, как у короля, и такая же дурацкая ухмылка, как у Асинея.

Завидев Марву, лекарь на удивление резво выскочил из коляски, подбежал к девушке. Они взялись за руки, смотрели один на одного и молча улыбались.

- Любите друг друга. — На лице Шуры появилась улыбка, хотя, как он ни старался, она все же не получилась такой широкой, как у тех двоих. Видя, что на него перестали обращать внимание, он тронул за плечо рулевого. — Погнали, Загги.

* * *

До Шуры донеслась весть, что в одном из кемпингов сказитель поведал о смерти какого-то пасечника-землепашца.

Часть борнийцев отступала через север. И пришли они в край, где над полями высятся древние курганы, покрытые седовласым ковылем. В одном из тамошних сел они бесчинствовали, обобрали землепашцев, разорили богатую пасеку. Хотели над селянами измываться, да пасечник предложил провести их путями тайными на восток, чтобы армия Баделенда и охотники свободные их не настигли.

И повел он их тропами степными, потом привел к Руине, где можно укрыться в подземельях древних да переждать, пока пройдут преследователи в серой форме. Укрылись борнийцы под землей, да и хотели пасечника убить, дабы их не выдал. Но успел скрыться он.

А в канализации той долго сидеть нельзя. После дождя сильного отрезала вода борнийцев поганых от выхода, и вот-вот уже должны были они потонуть, как котята слепые. И пришел к ним пасечник, и тайным ходом вывел на свет.

Они успели схватить его, и со злобы за свои скитания мечами изрубили. Да заметили загонщиков, и опять, неразумные, решили идти под землей. А дожди в те дни были сильные. И никто уже не мог злодеям помочь...

Слушая этот пересказ, Шура горестно качал головой.

Так поступить мог только один человек. Дариан, Дариан... Не спас я тебя, того, кто учил любить людей и до конца остался верен своим принципам.

В тот день Шура сидел в одиночестве на высоком холме, похожем на курган, смотрел вдаль, и перед его глазами стояла добродушная улыбка Дариана...

* * *

На коляске идущего навстречу тяжелого мотоцикла развалился вальяжный и толстый зверь коричневого цвета.

Найты не поднимали копий, рулевые держались каждый своей части дороги. И дело было даже не в Перемирии, просто эти воины хорошо знали друг друга.

"Харлей" притормозил около черного "К-750".

- Здравствуй, брат!

- Здорово, Юсуф! Куда путь держишь?

- Да дел полно, даже поесть толком не успеваю. Мотоциклы с ключиками пооставались на полях и дорогах Баделенда. В основном зеленые. Технари все не успевают подбирать. Вот и находятся желающие сесть на халявный мотоцикл. Дурни, не пекутся о своем здоровье. А еще разбойничков подразвелось, те тоже норовят себе машину приныкать. Жрецам и королю сие не по душе, а значит нашему брату — работа. Так что нынче объявлен сезон ловли новоявленных владельцев зеленых мотоциклов.

- Ну, успешной охоты, брат!

- Удачной Дороги, брат!

* * *

- Много славных найтов переселилось в Страну Бескрайних Дорог после Великой битвы.

Закончив сказание о Большом Сражении, Эривэн принялся рассказывать о том, как бежали борнийцы из пределов Баделенда.

- Кролики на клеверном лугу бегают медленнее, чем скакало войско императора Бистия. А доблестные найты Баделенда, коим равных нет на всей Земле, собирали обильную жатву из ключей борнийских. И много зеленых мотоциклов забрали жрецы опосля, и начали Храмы восстанавливать. Много борнийцев станут прочищать каналы, трудиться на рудниках, месить глину на стройках.

Сказитель перевел дыхание, хлебнул пива. Обвел невидящим взглядом слушателей, пытаясь на слух определить, сколько денег положат в его сумку.

- Я слышал, что вошел найт, — произнес сказитель. — Я узнал его шаги. Я слышал ранее звук двигателя того мотоцикла, что остановился сейчас на стоянке.

- Да, это я, Эривэн.

- Я уже рассказал сегодня историю о Синей Молнии, наводящей страх на борнийцев. Но я обещал ее задаром рассказать лично для тебя.

- Эривэн, не утруждайся. Я все там знаю.

- А знаешь, как Синяя Молния гналась за самим императором Бистием? А он бежал на четырех конечностях и копье покалывало его в то самое место, которое он хотел водрузить на трон Баделенда?

Шура усмехнулся.

- Вот об этом я как раз не слышал.

На молодого найта смотрело много глаз, все посетители харчевни. Еще бы, среди них стоял человек, о котором еще при жизни стали слагать такие сказания. Он, его рулевой и чудесный мотоцикл — именно о них толковали байкари. Слава Синей Молнии и ее седоков уже начинала затмевать деяния прославленного Фамироса.

- Ты о многом не слышал, — на обезображенном лице Эривэна появился хитрый прищур. — Значительных событий так много, что они просто не помещаются в сказания. А ведь скоро опять может стать довольно скучно. Правда, грядущие события могут дать пищу для новых, не менее ярких сказаний. К примеру, сейчас все только и говорят о предстоящей схватке Синей Молнии и Красного Волка. Вот это будет история. Хотел бы я на это поглядеть, да не суждено. Кто же станет победителем?

"Интересно, какие ставки у жрецов? — почему-то подумал Шура. Кто у них фа-во-рит? Или у них сейчас столько своих проблем, что им просто не до схваток каких-то там найтов".

- Эривэн, при следующей встрече я тебе расскажу, кто победил. Задаром.

- Если ты мне первому расскажешь все в подробностях, то я тебе заплачу, — ухмыльнулся сказитель.

- Договорились.

* * *

- Учитель, я хочу знать, почему ты стал найтом?

Вайс и его ученик встретились на Дороге. Бывший предводитель армии найтов Баделенда зачем-то посмотрел на свою левую руку, где отсутствовали мизинец и безымянный, потом перевел взгляд на Шуру.

Его глубокие глаза смотрели сквозь молодого найта.

- Я променял могущество техномагии на свободу Дороги.

- Ты был жрецом?!

- Я так и не получил сан инженера. Ушел на Дорогу прямо из младших.

- Вайс, а ты мне раньше не рассказывал.

- Зачем? Я научил тебя владеть копьем. И, надеюсь, научил думать.

- То, выходит, ты жил в Храме?

- Меня еще мальцом подобрали на дороге. Иных жрецы покупают у бедных родителей, а меня взяли бродяжкой. Так я стал бурсаком при одном из Храмов. Потом перевели в викарии, хоть не прилежанием в учебе я отличился, а, как говорили наставники, умом. Позже меня определили в инженеры при Храме. Катаясь с викариями на оранжевом мотоцикле по дорогам и подбирая там машины без ключей, я так проникся этим духом борьбы, что мне постепенно опротивела сытая и самодовольная жреческая жизнь. Наверное, адреналина не хватало в статусе Неприкасаемого на Дороге. Тогда я и ушел из Храма, стал на Путь воина.

- И тебя отпустили?

- Не любят жрецы отступников. Бензин для меня стоил очень дорого, ремонт и того дороже, хоть и не отказывали совсем. Много найтов хотели получить мою голову, чтобы умаслить жрецов. Вот мне и пришлось стать самым лучшим из свободных охотников, если хотел голову свою сберечь. Как ты знаешь, мне это удалось.

- Учитель, а как же получилось, что борнийцы посягнули на Храмы?

- Бистию, что объединил племена полупустынной Борнии, когда-то отказали в жреческом звании. Он хотел возвести Храмы в своей стране, овладеть техномагией, чтобы завоевать мир.

Наш Совет клириков и старших инженеров прохлопал, как выросло могущество Борнии. Никто не обратил внимание на то, что Рогейн стал закупать слишком много мотоциклов. Преимущественно марки "Чизетта". А когда прервалась связь с Храмами Рогейна и Диссалии, уже было поздно.

Храмы в Баделенде самые величественные, самые богатые. А заводы в Ремме — так вообще на всю цивилизованную часть Земли единые. Потому Бистий так упорно рвался на другой берег Данюба.

- Учитель, почему Хранитель отдал "Харлей" мне?

- Может потому, что ты очень сильно хотел? Победить Красного Волка...

- Учитель, у меня к тебе еще много вопросов. Я их тебе задам, если останусь жить. Сейчас только один вопрос: чем ты будешь заниматься сейчас?

- Как ты мне сказал во время нашей последней встречи? Время рассудит — хуже не будет. Хорошие слова, правильные. Возникло у меня несколько интересных позицый на шахматной доске, когда битва была. Собираюсь над ними помозговать.

- Свидимся?

- Обязательно. Ты уже с копьем обращаешься почти как я. И уже должен понять, что копье — не главное. То, что внутри — гораздо важнее.

- Учитель, я уже понял.

7

Твой флаг поднят вверх,

Идет жизнь без помех, вперед

Все взял, что хотел,

А то что не успел — не в счет

Под звуки этой песни Синяя Молния подъезжала к условленному месту схватки.

Красный Волк уже ждал их. На развилке, откуда в четырех направлениях расходятся дороги. Сегодня отсюда уедет только один мотоцикл.

Шура с Загом заранее прибыли к месту поединка. Еще даже не рассвело. Легкий ветерок доносил запах скошенной травы, где-то над полем начинала свою песню первая дневная птица. Из-за открытого горизонта уже пробивались лучи, но самого светила еще не было видно.

На голове Догера — черный, закрытый наглухо шлем. Копье спокойно перевешено через руль копье. Весь вид Красного Волка говорил об уверенности, о скрытой до поры до времени угрозе. И, безусловно, он хорошо знал своего противника, видел его в бою рядом с собой, когда они вместе бились с борнийцами.

Догер выглядел обманчиво-расслабленным, но знающие его могли сказать, что он максимально собран.

"Харлей" остановился в двух сотнях метров от Красного Волка. Стараясь быть таким же расслабленным, как Догер, Шура надел шлем. Наверное, надо было что-то сказать врагу перед схваткой. Что-то вроде "Умри, негодяй!". Но к чему слова? Пусть говорит оружие.

- Загги, готов?

Привычный кивок в ответ.

Шура сжал в руке новое Большое Жало. Он отсалютовал копьем, показывая Догеру, что готов. Сразу же заработал двигатель Красного Волка и два мотоцикла понеслись по дороге. На смертельную встречу друг с другом.

Шура по привычке ждал появления красного волка, ожидал мудрых советов от страха. Но никаких чувств не осталось. Он просто мчался вперед, спокойно сжимая копье. Он должен победить Догера. Просто отдавая дань десятилетней привычке.

Он видел Красного Волка в бою и знал, что тот сильнее, опытнее, и копье в его руках движется гораздо ловчее.

Как он собирается его побеждать?

В этот момент ни страх, ни красный волк ему не советчики.

Шура на мгновение прикрыл глаза.

И снова очутился на ветреном берегу, где ловил телом силу урагана.

.... могучий ветер в союзе с водой рождал сокрушительную мощь. Он обладал чудовищной силой, напором, быстротой и неукротимостью. Море идет вперед и его не заботит, кто стоит перед ним: зверь или человек, крестьянин или опытный воин, один солдат или тысяча. Море уверено в своей силе и его не заботят преграды. Оно равнодушно идет к своей цели и всегда ее достигает. Никто и ничто не способно остановить напор воды и ветра...

Острый кончик Малого Жала причинял боль Догеру, но он снисходительно улыбался. В его серых, широко распахнутых глазах не мелькало даже тени страха. Не было там и мольбы о пощаде. И, как ни странно, не было желания побыстрее умереть.

Красный Волк жил только этим моментом — острие акинака у горла и нависший сверху молодой найт.

- За смерть матери, — прошептал Шура, слегка надавливая на меч.

Острие еще больше натянуло кожу, от чего ухмылка на лице Догера стала еще шире. Казалось, перед смертью он насмехается над своим палачом...

И в этот момент, когда жизнь уже изготовилась вытечь из горла Красного Волка, чей младший собрат давно исчез, Шура почувствовал свою СИЛУ. Он убивает лучшего из найтов, значит он — еще лучше, еще сильнее.