Засидевшийся на месте Васька пошёл собираться, я тоже не стал прохлаждаться, мне ещё надо с кем нибудь из матросов насчёт бушлата договориться, не могу же я ехать в своём приметном плащике. А ехать я решил не в какие нибудь мелкие поселения, а прямиком на рынок. Не знаю с какого перепугу, тамошние решили, что мы на них нападали, следов и отпечатков наших у них нет, а допрос грузчиков мог дать только общие приметы хулиганов, ограбивших палатки. Так что нет у них ничего конкретного против нас, ну может быть Сутягин под пытками в чём нибудь признался бы, но его я светить не собираюсь, посидит в кузове и при необходимости будет меня прямо оттуда консультировать. Да и не хочу я там на долго задерживаться, часа за два надеюсь со всеми делами управлюсь.
Бушлат мне подогнал Ухов, правда не свой, его мне маловат будет, а одного из своих матросов. Тому же, на время, достался мой шикарный плащ и он уже с вечера разгуливает в нём по посёлку, пытаясь таким образом привлечь внимание женской части населения. А чего парень молодой, года на два помоложе чем я будет, так что может ещё погулять.
У меня же сейчас другие заботы, мне проведать надо одного человечка, который проживает, как раз, неподалёку от женского общежития. С трудом отперев массивную дверь, ведущую в мужскую землянку, попытался разглядеть, чего делается внутри, но смог определить только место нахождения керосиновой лампы, изредка подмигивавшей мне слабым пламенем, горевшего фитиля.
— Товарищ Крайном здесь проживает? — спросил я прикрывая за собой могучую дверь.
— Здесь — тут же ответили мне из дальнего угла землянки — а кому это я понадобился, на ночь глядя.
— Лейтенант Дёмин. Фёдор Ильич, не могли бы выйти на свежий воздух, чтобы не беспокоить ваших соседей, разговорами.
— Сейчас, сейчас, выйду конечно. Минуточку, я только сапоги одену.
Я вышел на улицу, чего толкаться в помещении состоящем из одной комнаты, где и без меня толком не развернуться.
— Что случилось товарищ лейтенант? — спросил парторг, вышедший следом за мной.
— Не волнуйтесь, ни чего страшного не произошло. Хочу привлечь вас на одно задание, вот и пришёл узнать, согласны в нём поучаствовать или может воздержитесь?
— А что от меня требуется?
— Да в общем то не много, проехаться со мной в одно место и обратно вернуться.
— Прямо сейчас?
— Да что вы Фёдор Ильич, неужели я так похож на авантюриста, чтобы ехать на задание, можно сказать среди ночи, не предупредив об этом своих попутчиков. Завтра. Выезд в шесть утра, если согласны, то жду вас на автомобильной стоянке.
— Согласен конечно, почему нет, раз требуется моя помощь.
— Что же, будем считать, что договорились. Тогда до завтра.
— До завтра — пожимая мою руку, ответил Крайнов.
Взять с собой такого общительного человека, мне посоветовал Сутягин, он прямо так и сказал:
— Парторга забери, он там кого хочешь уболтает, а торговаться придётся. Мы же не за килограммом пряников едем, а у тебя, мне кажется, с этим делом проблемы.
Тут он прав, в торговле я не силён, нет у меня привычки торговаться, да и опыта покупок на рынке почти ни какого, а откуда ему взяться, на студенческие доходы сильно не разгуляешься.
Всего нас выехало двенадцать человек, вооружённых так, как будто ехали мы не на рынок за покупками, а как минимум на захват вражеского языка. Даже парторгу выдали карабин, с которым он очень быстро нашёл общий язык, оказывается ему довелось партизанить почти три года, пока наши не освободили их район и только после этого он снова приступил к своим прежним обязанностям. Человек то получается вполне заслуженный, а я ему лопату, вместо того чтобы использовать талант для подъёма масс на трудовые подвиги. Ну это исправить можно всегда, поглядим, как он себя проявит сегодня, на подпольной работе.
Через полтора часа добрались до того места, где я в лесу припрятал золотишко, к этому времени уже совсем рассвело, поэтому я вполне быстро нашёл тайник, с его реконсервацией так же не возникло проблем. Они появились только тогда, когда стал определяться, сколько взять с собой золотого песка. Если много привезти, то можно привлечь к себе совсем ненужное внимание, а если мало, то не понятно, чем на него дадут отовариться. Просто так кататься в место, где нам наверняка не очень рады не хочется. Но подумав, всё же остановился на не большом количестве, нет смысла брать с собой килограмм золота не зная, получится ли вообще добраться до торгового прилавка. В самом маленьком мешочке, из тех что были в ящике, оставил грамм двести, хотя сколько там на сам деле понять сложно, вроде и мало его, а по весу тяжело.
На рынок попали только к одиннадцати часам, но Сутягин успокоил заявив, что сейчас самая торговля и начнётся. К этому времени только подъезжают из отдалённых поселений, да и местные торгаши не привыкли по утрам работать.
Шлагбаум на дороге был открыт, охрана в будке отсутствовала, поэтому миновав их повернули на стоянку, где обычно останавливаются все приезжие. Машин и телег, и в самом деле достаточно, некоторые только разгружают товар, кто то уже успел отвезти его на рынок, а вот таких кто бы собирался домой пока не видно.
Мы сделали круг и встали таким образом, чтобы оказаться в крайнем ряду. Посчитали, что так будет проще смотаться, в случае непредвиденных обстоятельств. Оставив охрану в кузове, под присмотром сержанта, я забрал с собой Крайнова и пошёл искать местный ломбард. Васька сказал, что лучше там золото сдать, денег получим не на много меньше, но зато и знать про него будет всего один человек, и даже если он захочет с кем то поделиться информацией про нас, то на это ему понадобиться время, а нам его не так то и много надо.
Внутрь павильона мы не стали заходить, потому что комнатка, где находится скупка, расположена в другом конце рынка, в двухэтажном здании из красного кирпича. Надписи
там никакой нет, но все местные знают, куда надо идти, если появилось желание избавиться от золотых изделий, в том случае конечно, если есть от чего избавляться. Можно спросить кого нибудь из них и любой покажет, где сидит хозяин ломбарда, но почему то мне кажется, что лучше этого не делать и самому разобраться, где находится пункт приёма желтого металла.
Торговых рядом и на свежем воздухе достаточно, и торговцев на них не мало, но всё таки эта часть рынка больше напоминает блошиный рынок, потому что торгуют здесь разными мелочами и тряпками, наверняка не новыми. Но надо отдать должное местному руководству, как говорится котлеты и мухи по разную сторону. Там где стоят торговцы железяками нет тех, кто пытается продать обувь, а где её продают, не увидишь ни одной брючины и пиджака.
Проходя мимо одного такого прилавка с кирзачами я вспомнил о том, сколько людей у нас маяться в демисезонной обуви, ну повезло людям в такой из дома выйти и что теперь загибаться от этого.
— Слышь, парторг, ты пока здесь пошатайся, приценись к обувке, может чего полезного найдёшь, а я сейчас дела сделаю и подойду. Только далеко не убегай, искать некогда.
— Хорошо. А чего смотреть?
— Так ты вспомни в чём у тебя соседи ходят и каково им в этом, а как вспомнишь, так и ясно тебе станет, на что цену узнавать.
— Понял.
Крайнов остановился у понравившегося продавца, а я пошёл дальше, по пути изучая местные прилавки. Ничего особенного в глаза не бросилось, поэтому до нужного мне здания добрался без остановки. Вход в него один, через обшарпанную, фанерную дверь, когда то имевшую ярко красный цвет. Зашёл, оказалось, что в здании один длинный коридор, по всей длине которого, на равном расстоянии, расположены двери. По правой стороне находились те, которые имели на фасаде только цифры, указывающие наверное номер кабинета или комнаты, а на левой практически все, с табличками и надписями, с указанием рода деятельности, хозяина помещения. Пройдя ремонт часов и металлоизделий, а так же массажиста, я нашёл дверь с простенькой вывеской "Ломбард". На всякий случай постучал в неё и вошёл. В кабинете, окна которого выходили на рынок, сидел опрятно одетый мужчина лет тридцати, атлетического телосложения, ростом наверняка не меньше моего, черноволосый, с волевым подбородком и голубыми глазами ребёнка детсадовского возраста. Как такое может сочетаться в одном человеке, мне не совсем понятно, но вот прижилось же.
— Слушаю вас? — проговорил он серьёзным басом, чем ещё больше вызвал моё удивление.
— Хочу сдать золото — просто ответил я на его вопрос.
— Похвальное желание. В залог оставите или насовсем решили распрощаться?
— Безвозвратно.
— Что же, не буду вам мешать, желание клиента, для меня закон. Если у вас пятьсот восемьдесят пятая проба, то за грамм дам две тысячи.
— А если выше?
— Если в слитках, то дам четыре — улыбнувшись пробасил он.
— Устроит, только у меня не в слитках, а в самородках. Возьмёте?
Я достал мешочек из кармана и держа его в руке, стал ждать ответа. Мужчина встал, подтвердив мою догадку относительно роста и телосложения, и заинтересованно проговорил:
— Много?
— Надеялся, что вы мне об этом скажите.
Хозяин скупки вынул откуда то снизу весы, похожие на аптечные и деревянную коробочку, с маленькими никелированными гирьками, коробочку поставил на прилавок, разделяющий нас, а весы повесил на длинный металлический штырь, торчавший из стены.
— Давайте свои самородки, сейчас узнаем чего вы там намыли.
Я аккуратно высыпал мелкие камушки в пластиковый стакан, любезно предоставленный хозяином и затем из него, потихоньку пересыпал часть в пластиковую же тарелочку, весов, которая просела под весом.
Первое взвешивание дало не плохой результат, сто тридцать один грамм. При втором получилось ещё больше, сто сорок восемь. Общая сумма, которую мне выдали в этом заведении составила один миллион сто шестнадцать тысяч местных рублей. Часть из них была в векселях, с круглой печатью, часть в дензнаках с множеством нолей. Правильно ли со мной рассчитываются, не известно, но показывать свою неосведомлённость не стал, не известно, что хуже, прикинуться, что всё понятно или задавать вопросы, а всё ли честно.
— Всё правильно? — спросил меня скупщик, после того как произвёл расчёт.
— Да вроде — как то не уверенно ответил я, потому что на самом деле не знаю, так ли это.
— Ну что же, тогда на сегодня закончим. Было приятно иметь с вами дело, будет ещё желание расстаться с самородками, всегда рад помочь.
— И вам всего доброго — сказал я на прощание, запихивая бумажки во внутренний карман бушлата.
На улицу я выскочил словно пробка, из бутылки с тёплым шампанским и быстрым шагом пошёл туда, где расстался с парторгом. Он, надо отдать ему должное, оказался почти на том же самом месте.
— Я тут к сапогам приценился — выпалил он увидев меня.
— Не сейчас, позже. Давай быстрее к машине.
Крайнов, не поняв в чём дело, тут же развернулся и опережая меня метров на пять ломанулся, без оглядки, на стоянку, тоже мне старый партизан. Не думаю что меня сейчас же выпотрошат, не поэтому тороплюсь я к машине, мне надо узнать у Сутягина, те ли мне бумаги выдали и чего они здесь стоят.
— Васька, морду высуни — не громко сказал я, стоя у кузова.
— Чего случилось? — приподняв брезент спросил он, не показав лица.
— Деньги проверь.
Я достал из кармана все бумажки и засунул руку с ними, прямо в кузов, пытаясь побыстрее её достать оттуда, чтобы никто не заметил, как она трясётся. А буквально через секунды услышал:
— Ты чего лейтенант, всё таки прибил его?
— Кого? — спросил я, не поняв вопроса.
— Кого? Витю синеглазку.
— Да пошёл ты со своей Витей, деньги лучше проверь, морда.
— А чего их проверять и так вижу, нормальные все, настоящие, в смысле здесь настоящие.
— Настоящие говоришь, это хорошо. А как думаешь много их?
— Да как тебе сказать, весь рынок не скупишь наверное, но половину, при желании, можно попробовать.
— Чё точно?
— А на хрена мне врать, я же тоже заинтересован, чтобы ты жрачки больше купил.
— Тогда гони всё обратно и смотри чтобы всё на месте было, я пересчитаю.
— Да забери ты их. Сначала на проверь, а потом такое недоверие.
Выхватив из руки, торчащей из под тента, деньги, засунул их обратно в карман и махнув рукой Крайнову, присутствовавшему при разговоре, пошёл внутрь павильона. Но пройдя несколько метров остановился и спросил идущего рядом парторга:
— Чего про сапоги скажешь?
— Нормальные сапоги, мужик за двести рублей отдавал, не знаю дорого это или как.
— Да и я не знаю, но брать надо, пошли обратно.
Мы вернулись обратно к машине, благо отошли от неё совсем ничего.
— Эй ты счетовод, высунься.
— Чего ещё? — спросил Сутягин, на этот раз показавшийся из под брезента.
— Как думаешь можно тебя выпустить или погодить пока.
— Не знаю, но то что кто нибудь узнает, так про это можешь и не сомневаться.
— Ладно тогда сиди. Кашин выходи, только оружие и пилотку оставь.
Разведчик отодвинул свисающий полог тента и выпрыгнул наружу.
— Здесь я командир.
— Вот что Ваня, давай с парторгом за сапогами сходи, да ещё присмотритесь к чему нибудь. Сами знаете, что нет у нас ничего. Вот тебе пятьдесят тысяч, можете их все потратить. Только просьба покупайте серьёзные вещи, а не разную хрень.
— Сделаем, товарищ лейтенант, не волнуйся — ответил разведчик.
Крайнов с напарником пошли в ту сторону, откуда мы только что с ним вернулись, а я забрал с собой Жору Веснина и со второй попытки попытался всё таки зайти в павильон, где идёт торговля продуктами. Вот вроде бы и был я уже в нём, а как вошёл то как будто бы в первый раз оказался тут. Атмосфера в здании что ли изменилась и усиленный звуковой фон появился, прямо таки домом повеяло, от всего увиденного и услышанного Я же ещё не забыл, как в детстве с мамкой на рынок ходил.
