Срочно собрал губернских и уездных руководителей, велел им принять экстренные меры по выявлению и выдворению враждебного люда за пределы нашей страны, пусть уходят к своим прежним хозяевам, нам такая обуза не нужна. Тех же, кто воспротивится, карать по всей строгости, каторжных работ хватит на всех изгоев. С таким наказом оставил этот край, а после проследил его исполнение, нерадивых служивых чинов менял решительно, несмотря на прежние заслуги. За последующие два года депортировали из губернии свыше пятидесяти тысяч отщепенцев, еще десяток тысяч отправили этапами в Сибирь на рудники и стройки, но сумели исправить общий настрой оставшегося люда. Они присмирели, более скрытно проявляли свое недовольство, но на и этом ладно, выселять всех и оставлять пустые земли тоже нельзя. Предпринял все меры для переселения в край русских из других губерний, за годы они разбавили коренных обитателей едва ли не на половину.
В начале мая я с казачьими полками прибыл к месту сбора Корельской группировки — за линией фронта вдоль правого берега Невы с центром у Орешка. Шведские позиции неподалеку, в нескольких верстах, перестрелки и канонада на передовой хорошо слышны в сборных лагерях. Вся группировка, пехотные части и ново созданные артиллерийские подразделения, уже прибыла, расположилась в них. Мы учли прошлое превосходство шведов в артиллерии, создали два дивизиона крупнокалиберных пушек и гаубиц — 18 и 24 фунтовых, предназначенных для взламывания оборонительных укреплений, и два полка 12-фунтовой полевой артиллерии на конной тяге. В каждом пехотном полку ввели пушечную роту с десятком 3-фунтовых пушек, она могла следовать в боевых порядках, не снижая мобильности всего строя. Теперь ни в огневой мощи орудий, ни в подвижности при сопровождении атакующих линий мы не уступали шведам, а даже превосходили.
Пока мы в лагерях в ожидании условленного срока наступления учили бойцов воинской науке, шведы дважды предпринимали штурм нашей оборонительной линии, пытаясь прорвать ее. После ожесточенных боев они отступили, русские войска выдержали их напор, отбили все атаки. В артиллерийском поединке наши канониры не уступили, подавили своими полевыми пушками вражеские батареи, сами неся немалые потери от их губительного огня. И когда пришел наш час, земля задрожала от разрывов тяжелых снарядов, в сражение вступила артиллерия прорыва. Она последовательно, участок за участком разметала редуты и бастионы противника, заваливала рвы, сносила валы и эскарпы, капониры. Противник ничего не мог противопоставить огню дальнобойных орудий, после многочисленных жертв отступил на вторую линию обороны.
Наша пехота немедленно перешла в наступление, заняла оставленные врагом позиции, за нею подтянулась полевая артиллерия, остановила плотным огнем разрывных снарядов и шрапнели попытавшегося контратаковать неприятеля. Редкие прорвавшиеся группы расстреляли картечью из трехфунтовых пушек и пулями дальнобойных винтовочных зарядов, не дав им приблизиться и открыть огонь. Подтянули к взятой линии тяжелую артиллерию, она вновь приступила к обработке уже второго эшелона обороны шведов, все повторилось, мы через сутки перешли на новые позиции. Попытку контрнаступления противника подавили огнем всей артиллерии и окопавшейся пехоты, потеряв почти треть своего состава, неприятель отступил на последнюю линию. Не стали преследовать его, продолжили свои методичную и, как видно, успешную тактику взлома обороны.
Уже к концу первой недели боев на нескольких участках фронта мы прорвали укрепления шведов по всей глубине, казачьи полки пошли в стремительный марш по тылам, за ними пехота, окружая всю оставшуюся группировку противника. На этот раз шведам не удалось уйти, казаки-драгуны отрезали им путь отступления, в кольцо окружения попали более 12-тысяч человек. Две недели ушло на уничтожение группировки, мы не торопились, не бросили пехоту и казаков на прямой штурм с неизбежными потерями. За дело взялась полевая и полковая артиллерия, выбила остатки вражеский батарей, а потом принялась безнаказанно выкашивать часть за частью королевское войско. Надо отдать должное мужеству окруженных, они не сдавались несмотря на всю безнадежность своего положения, несколько раз контратаковали, пытаясь разорвать кольцо окружения. Только когда по моему приказу прекратили огонь, отправили парламентера с довольно мягкими условиями капитуляции, даже с сохранением личного оружия офицерам и генералам, командование противника согласилось на сдачу в плен.
Колонну из семи тысяч пленных, а также раненых отправили в Орешек, сами пошли на Выборг, куда уже неделей ранее отправился со своей группировкой Яков Волынский, перешедший ко мне в оперативное подчинение. Он вышел в наше расположение почти без потерь, сумел сохранить бойцов от нападений финских партизан, скорым маршем прошел между озер и болот разведанными ранее путями. Я передал ему дивизионы тяжелой артиллерии, они помогут успешно справиться с крепостными укреплениями, дал наказ не торопиться со штурмом, пусть работают наши пушки. Мы подошли к Выборгу через три дня, уже издали услышали канонаду тяжелых пушек и гаубиц. Яков решил перестраховаться, практически снес все орудийные башни и казематы крепости, ворота, на некоторых участках разрушил стены. После небольшого совещания с Волынским и другими командирами решил дать еще одну возможность осажденному гарнизону спасти свою жизнь и сдаться в плен, отправил парламентера с теми же условиями, как и окруженному ранее войску.
Шведский командующий не стал упорствовать в бессмысленном сопротивлении, гарнизон вышел из крепости и сдал оружие. Отправили почти двухтысячную колонну с конвоем в Орешек, оставили в крепости свой гарнизон. Дальше разделились, поручил Волынскому занять ближайший город Гельсингфорс с крепостью Свеаборг и всю южную часть Финляндии до края озер, сам же направился возможно скорым маршем к столице — Або. Шли до него две недели, почти не встречая сопротивления, только изредка происходили стычки с небольшими финскими отрядами и партизанами. Осадили крепость, полностью заблокировали с суши, после отправил большую часть группировки под командованием опытного Петра Сорочинского на север, занимать западное побережье Ботнического залива до порта Васа, самого крупного на этой стороне. Командующий столичным гарнизоном на мой ультиматум ожидаемо ответил отказом, принялись крушить крепостные укрепления тяжелой артиллерией. Только через неделю, когда мы снесли все башни и казематы, выбили ворота и изготовились к штурму, комендант прислал ко мне своего порученца с согласием сдать крепость.
К концу июля мы заняли всю южную и западную часть Финляндии, дошли на севере до окраины залива, взяли небольшой городок Улеаборг. Эти земли когда-то принадлежали Русскому царству, входили в Беломорскую Карелию Великого Новгорода. Построили на самых важных участках опорные пункты, вдоль всего побережья поставили заставы с дозорными постами. О дальнейшей судьбе взятых земель мы на совете не оговаривали, но, думаю, вряд ли мы останемся здесь на долго, ситуация с отношением местного люда к нам не лучше, чем в Речи Посполитой, финны считают себя единым народом со шведами. Пока эта страна стала для нас плацдармом в войне против Швеции, можем отсюда нанести удар врагу на его территории. Уже в августе государь прислал нам приказ укрепиться на занятых землях, война со шведами грозит затянуться. Наши союзники потерпели полное фиаско в своих планах, выступив почти в одно время с нами, они долго не продержались на взятой вначале войны землях, были биты противником и отступили на свою территорию. Здесь также не удержались, отошли вглубь страны, потеряли еще часть своих земель. Воистину, пошел за шерстью, а вернулся стриженным.
Теперь эти горе-вояки просят помочь в беде, предлагают нам продолжить наступление на общего врага уже на его территории, оттянуть на себя его силы. Федор ответил отказом, мы не можем в этом году вести боевые действия в Шведском королевстве из-за растянутости коммуникаций и недостаточности сил, нужно время для их подготовки, выступим в лучшем случае только в следующем году. Из-за таких союзников нам придется остаться во враждебном окружении до следующего года, доукомплектовать новые полки, подтянуть снабжение припасами и снаряжением, а на следующий год перейти в наступление на шведской земле. Встает немаловажный вопрос, а нужно ли это Русскому государству, какой прибыток получит от тяжелой и кровопролитной войны на чужой земле, а то что она станет такой, ни у кого сомнений нет. Этот воинственный народ вряд ли потерпит на своей родине чужаков, встанет и млад и стар, пока не прогонят захватчика. Такие мысли тревожили Федора, о них он высказался в отдельном письме лично мне.
Глава 15
На осеннем совещании у государя рассмотрели мое предложение о возможности скорейшего завершения войны, о нем я рассказал Федору на встрече перед советом. Долгая и кровопролитная война нам ни к чему, но и оставлять войну незавершенной также нельзя, в этом мы были едины во мнении с государем. И тогда я решил предложить тот вариант, что уже немало времени занимал мои мысли, он имел реальное воплощение в прежней истории. В марта 1809 года русская армия под командованием Барклая де Толли и Багратиона совершила героический переход по льду Ботнического залива, подступила к Стокгольму и вынудила короля Густава IV заключить выгодный России мир, с тех пор шведы более не воевали против русских. Думаю, нынешняя армия вполне способна совершить такой подвиг и взять шведскую столицу, я сам готов повести войско в поход. После моих слов Федор замер, наверное, не веря своим ушам, а потом недоуменным голосом переспросил:
— Повести армию зимой? Через залив по льду?
После моих слов подтверждения немного пришел в себя, задумался, а потом задал вопрос:
— Иван, ты уверен, что лед выдержит войско, с обозом, артиллерией?
— Обозы выдержит, Федор Алексеевич. Тяжелую артиллерию придется оставить, а полевую можно взять, только лафеты надо перевозить отдельно от стволов и передков. С полковыми пушками нет никаких трудностей, потянем на салазках. Будем идти после Крещения, когда лед схватится покрепче, от Або через Аландские острова, обустроим на них перевалочные пункты, люди и кони смогут отдохнуть там. Первыми пойдут мои казаки, займут острова, следом по широкому фронту, не скучиваясь, пехота и артиллерия. За два-три дня должны без особого напряжения дойти до Упсалы, а оттуда до Стокгольма рукой подать. Только всем бойцам нужно подготовить теплую одежду — меховые шапки и полушубки, валенки, каждому выдать сала и водки для согрева, на льду костер не разожжешь, а также надо коней перековать. В войске достаточно 30-тысяч лучших воинов, испытанных в боях, пройдут по льду не стесняя друг друга, их хватит для окружения и захвата шведской столицы. На долгое сражение не рассчитываю, до марта должны вернуться обратно.
— Хорошо, Иван, коль ты уверен в успехе, то и поведешь войско, будем готовить его для похода.
На совещании, когда государь объявил, что у меня есть особый план операции против шведов, все присутствующие с особым вниманием, в полной тишине, выслушали мое сообщение, еще минуту переваривали услышанное, а потом от них посыпался ворох вопросов. Тот же, что задал и Федор, о составе армии, артиллерии, возможности взлома льда зимним штормом, достаточно ли сил для взятия столицы, реакции короля Карла XI и еще много разных. Отвечал подробно, по каждому вопросу давал исчерпывающие объяснения, приводил свои доводы. Кажется, убедил многих, у части еще остались какие-то сомнения, видно по их лицу. Но никто не стал отговаривать от рискованного похода, сказалось доверие ко мне. Первым неожиданно для меня высказался в поддержку плана Петр, в завершении обсуждения молодой царевич встал во весь свой саженный рост и громко, во всеуслышание заявил:
— Я готов пойти с тобой, Иван! Возьми меня командовать полком или ротой, да хоть рядовым солдатом. По душе мне твоя лихая баталия, разом можем решить с Карлой!
За Петром свое согласие выразили и другие военачальники, вместе принялись прорабатывать конкретные меры подготовки к будущей кампании. Отобрали полки из лучших, мои казачьи вошли полностью, беру с собой оба артиллерийских — пушечный и гаубичный, добавили ротных батарей. Решили с пошивом зимней одежды и обуви, снаряжением обоза, перековкой коней, другими текущими делами. Войско разделили на два корпуса, государь утвердил предложенных мною командующих — Якова Волынского и, разумеется, Петра Романова, в помощники к нему определил бывалого Степана Апраксина, приглядит за молодым царевичем, не имеющим особого опыта командования в боевых условиях. Казачьи полки вывел в отдельную бригаду, старшим назначил Андрея, приемного сына, в минувшей кампании показал себя превосходно, ведя вначале полк, а потом всю казацкую группировку на север Финляндии.
После совещания уже в Генштабе вместе проработали детально основные этапы операции, от ее подготовки до завершения — взятия Стокгольма и его окрестностей, взаимодействие и связь в походе и бою, маршрут и порядок движения, коммуникации, снабжение необходимым снаряжением и припасами. После обсуждения всех тем и вопросов мои подчиненные отправились исполнять порученные им задания, я же еще раз встретился с государем, получил от него инструкции по ведению переговоров с шведским королем, а также своих действий при различных вариантах развития событий, вплоть до пленения Карла XI. Освободившись от всех совещаний и встреч, выехал к себе домой, есть месяц провести со своей семьей. Мне надо отдохнуть душой, набраться новых сил в кругу ближних, с любимой женщиной. С годами наша невидимая, ментальная связь с Ксенией не слабеет, даже на чужбине я чувствую ее мысли и заботу об мне, нас тянет друг к другу, я тороплюсь к ней и она знает об этом.
В Киеве днем в своей резиденции занимался служебными делами, скопившимися за время моих финских баталий, выслушивал отчеты губернаторов, разбирался с документами. Вечерами отдыхал в семейном кругу среди детей и внуков. Они у меня перемешались, внуки от старших детей ровесники моим младшим. Ксения втайне от меня отвадила молодиц, желающих понести плод от соития со мной, сама исправно рожает через год-два, младший еще сосет грудь. Мое многочисленное племя растет на радость родительницам, они приводят малышей свидеться со своим отцом. Всем уделяю внимания и ласки, одариваю игрушками и диковинами, читаю им книжки, веду разговоры по их детским заботам. Иногда незаметно провожу детям небольшие лечебные и профилактические сеансы, если вижу какие-то изъяны, но в большинстве они отличаются превосходным здоровьем, ранним для их возраста развитием, почти у трети замечаю зачатки дара, передалось мое наследство. Так в служебных и семейных заботах встретил зиму, пришло время идти на очередную войну.
Прибыл в Або за неделю до Крещения, принял доклады Петра и Якова, вместе с ними объехал лагеря собравшихся полков. Осмотром войска остался доволен, все нужное подготовлено, бойцы одеты тепло, артиллерия в походном состоянии на санях и салазках, обозы снабжены припасом в достатке. После отправился с Андреем к казачьим полкам, им выходить на лед первыми. Сын также не сплоховал, казаки готовы к выступлению, полностью снаряжены, кони их подкованы специально изготовленными для льда шипами. Через три дня проводил в путь казацкое воинство, они должны занять все острова на нашем пути, перекрыть путь беглецам с них на шведский берег. Еще через день начали свой марш пехота и артиллерия, рассредоточившись по ширине на десяток верст они вышли на лед. Опасения оказались напрасными, его толщина около полуметра, выдержит и больший вес, чем наши обозы и пушки. Стоял хороший мороз, градусов за тридцать, дул пронизывающий встречный ветер, бойцы смазали щеки и нос салом от обморожения, укрылись шарфами.
