"Годы "Халкиона""

— Куда вы везете своего друга?

— В ближайшую подходящую больницу.

— Сегодня вечером у них будет много дел. По всему "Халкиону". — Говоривший бросил на него последний косой взгляд. — Вперед, ты со своими друзьями. Если хочешь моего совета, держись подальше от скоростных магистралей. Они и так перегружены.

— Спасибо, — сказал Юрий. Он медленно повернулся, чувствуя, как жар обжигает спину. Он уже был готов вернуться к лимузину, когда вспомнил кое-что, о чем не мог не упомянуть. — Нелсон Урри не препятствовал нашему отъезду, — сказал он, на мгновение обернувшись. — Он мог, но не сделал этого. Пожалуйста, помните об этом, если найдете его.

— А остальные?

— Я надеюсь, вы поступите правильно.

Говоривший на мгновение задумался над его словами, затем кивнул. — Иди.

Юрий пошел.

Он сел в лимузин и тронул его с места. Направился к воротам, не снижая скорости до пешеходного шага. Толпа расступилась в самый последний момент, разделившись на два крыла и расчистив путь посередине, а их машины прижались к обеим сторонам подъездной дороги. Крупный мужчина с бородой наклонился, когда лимузин проезжал мимо, осматривая пассажиров. Юрий постучал пальцем по лбу в знак признательности. Здоровяк уже опускал винтовку, осматривая чистую блестящую поверхность ствола, как будто очень скоро собирался пустить ее в ход.

За несколько секунд они отъехали от основной массы толпы. Позади нее были отставшие люди, небольшие группы, одинокие пешеходы, несколько собак, случайный автомобиль или повозка, но, казалось, впереди их фар двигалось какое-то невысказанное предположение о проезде, и никто не пытался остановить лимузин.

Когда дорога опустела, машина прибавила скорость. При первой же возможности Юрий выбрал один из второстепенных маршрутов, а не скоростную автомагистраль. Он видел, как она удалялась, увешанная факелами, словно неуправляемая карнавальная процессия с дурным настроением.

Гирлянды и огненные ленты осветили весь "Халкион".

— Лемми все еще с нами?

— Да, — ответила Ведетт. — Только-только.

— Мы доберемся до лазарета как можно быстрее. Не подведем Лемми.

Он прибавил скорость. Когда почувствовал, что дорога впереди свободна, включил радио, пока не нашел какой-то легкий джаз, надеясь, что это отвлечет их от предстоящих беспокойных часов. Послушал музыку несколько секунд, затем снова выключил радио.

И поехал дальше.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Примерно неделю спустя Юрий положил цветы, красивый букет, который он купил у Бориса Флауэрса, прошептав свои обычные торжественные и искренние слова, а затем поднялся с того места, где его колени оставили две аккуратные темные вмятины в траве. К нему прибывали друзья.

Он попросил их встретиться с ним в мемориальном саду, и они были достаточно любезны, чтобы не расспрашивать его о выборе места встречи.

Литц уже мог ходить, хотя прошел всего день с тех пор, как его выписали из больницы Белт-Сити, где он лечился от пулевого ранения. Как только была сделана первая операция и стало ясно, что Литцу ничего не угрожает, Ведетт предположила, что он, возможно, предпочтет восстановиться в Глейдвью, в тихой отдельной палате с первоклассным видом на корму. У нее все еще хватало связей с заинтересованными лицами, чтобы это можно было устроить.

Тем не менее Литц отказался, чего Юрий от него и ожидал.

— Если достаточно хорошо для простолюдья, миссис Эй, то достаточно хорошо и для меня, — сказал он ей.

Ведетт не обиделась и поддерживала Литца под руку, когда они шли по усыпанной гравием дорожке между памятниками и мемориальными плитами. Утро было прохладное, туманное, и они оба были в теплых пальто, шарфах, шапках и перчатках; сгорбленные и бесцветные, как участники траура. У Литца под мышкой была зажата газета. Это был первый номер, который был напечатан после ночных беспорядков.

В воздухе все еще пахло дымом. Казалось, что в "Халкионе" повсюду пахло дымом, и хотя самые серьезные беспорядки утихли через одну-две ночи — они были сосредоточены вокруг собственности семей и любых активов или ассоциаций, имеющих к ним отношение, — должно было пройти еще очень много времени, прежде чем погаснут их последние угольки.

— Надеюсь, мы ничему не помешали, Юрий? — спросила Ведетт.

— Нет. — Он улыбнулся ей. — Иначе я бы не стал выбирать место. Я хотел, чтобы вы увидели это место. Это доказывает, что они ошибались.

— Они? — еле слышно спросил Литц, когда они сошли с тропы на траву.

— Об Аристиде Урбанеке. — Юрий кивнул на мемориальный камень. — О воспоминаниях о человеке, чье тело я забрал. Они сказали, что их всех больше нет. Они сказали, что его разум был разрушен в Сонной лощине.

Ведетт придвинулась к нему, на мгновение предоставив Литцу самому управляться с равновесием.

— О чем вы говорите, Юрий?

— Кое-что осталось. Я просмотрел записи.

Литц закашлялся от холода и стойкого запаха дыма, от которого у всех щекотало в носу. — Записи?

— Это была жена Аристида Урбанека. Ее звали Катарина.

Ведетт взяла его за руку и слегка сжала. — Продолжайте.

— Это была женщина, которая умерла в результате осложнений по вине врача. После выплаты компенсации за халатность у Аристида появились деньги, чтобы отправиться в Сонную лощину.

— Как он и обещал, — вставил Литц, кивая в ответ. — Но для него это обернулось не лучше, чем для нее.

— Записи привели вас сюда? — спросила Ведетт. — Так вот как вы обнаружили ее мемориальный камень?

— Нет, — осторожно ответил Юрий, потому что с каждым словом ему казалось, что он отрывает частичку собственной души. — Нет. Не из-за записей. Я просто гулял. Просто гулял по мемориальным садам, пока не нашел камень, который мне понравился. Не только в этом саду, но и в других. Пытаясь найти подходящее место.

Голос Литца звучал хрипло. — Подходящее место для чего?

— Чтобы вспомнить свою собственную жену. Своих собственных детей. Свою собственную семью. — Он замолчал, чувствуя головокружение. Ведетт, должно быть, почувствовала его душевное состояние, потому что только крепче прижалась к нему, позволяя опереться на нее. — Я не искал камень, который что-то значил для Аристида Урбанека. Но все равно нашел его. Я очень давно сюда хожу.

— Он, должно быть, приходил сюда, — сказала она. — Наверное, знал это место. Скорее всего, оно было чем-то особенным для него.

— Он нашел его благодаря мне, — сказал Юрий прерывающимся голосом. — Он не умер. Не весь. Вот в чем они ошибались.

Литц переспросил: — Они?

— Обе Руби. Не думаю, что они мне лгали. Думаю, они не знали ничего лучшего. Считаю, что они были просто запутавшимися, умными, пугливыми машинами, пытавшимися поступать правильно.

— Бедный Аристид, — вздохнула Ведетт. — Судя по тому немногому, что вам рассказали, он был хорошим человеком.

Литц фыркнул. — Хорошим или нет, но ему не очень-то везло.

— Ему повезло в одном, — сказала Ведетт. — Они выбрали именно его тело, когда им нужно было вернуть Юрия. Если какая-то часть его привела Юрия сюда, значит, он не умер, не полностью. Он получает второй шанс.

— Я с вами, миссис Эй. Лемми Литц целиком за второй шанс. Но что это значит для Юрия?

Юрий улыбнулся своим друзьям улыбкой, в которой были нежность и грусть одновременно. — Это значит, что теперь у меня более сложная работа. Теперь я должен почтить память двух человек. Один из них — Юрий Алексеевич Гагарин, другой — Аристид Урбанек. Я должен уважать обоих. Должен прожить жизнь, которую они не смогли прожить.

— Ты забываешь еще одного человека, — сказал Литц.

— Еще одного?

— Себя, тупой придурок. — Литц указал на камень. — Конечно, у тебя есть обязательства, и я знаю, что ты не станешь от них увиливать. Но в тебе есть нечто большее, чем в них. Они увидят это, даже если ты не сможешь.

— Он прав, — сказала Ведетт, подчеркивая свои слова еще одним пожатием его руки. — Вы — это вы. Называйте себя Юрием, Аристидом или каким-нибудь другим именем, это ничего не меняет. За пять лет, прошедших с тех пор, как покинули Сонную лощину, вы обрели себя. Вы честный, добрый и храбрый, и поставили бы восемь миллионов жизней выше своей собственной, если бы могли.

— Вы не можете знать, кто я такой, а кто такой Юрий, кто такой Аристид. Возможно, я — не более чем эти воспоминания.

— Ты — нечто большее, чем они, и мы можем это сказать, — твердо сказал Литц.

— И у вас нет права спорить с нами, — добавила Ведетт. — Это прерогатива друзей. Вы можете поступить правильно по отношению к Юрию и Аристиду, не отказываясь от собственного самоощущения. У вас впереди еще годы. Достаточно времени, чтобы оставить свой след в мире, не забывая об этих людях.

Юрий снова улыбнулся, заставляя себя признать, что в ее словах есть доля правды и мудрости, хотя инстинктивно ему хотелось не обращать на это внимания. — Не думаю, что они позволили бы мне забыть их, даже если бы я захотел. — Он уткнулся лицом в камень. — Я приду сюда снова, Аристид. О вас не забыли, как и о вашей жене.

— Интересно, как бы они отнеслись к недавним событиям, — размышлял Литц. — Извините, ребята, но вы никогда не доберетесь до звезды Вандердеккена. Никто из нас не доберется. Мы проскочили мимо нее около пятнадцати тысяч лет назад.

— Они бы приспособились, — сказала Ведетт. — Так же, как приспосабливаемся и мы. Медленно, мучительно, шаг за шагом, но добиваемся своего. Это другой мир, но он не обязательно хуже. Мы знаем, что сейчас находимся в более опасном положении, но, по крайней мере, мы хозяева своей судьбы. Можем все испортить или все исправить, но выбор за нами. Мы наконец-то свободны от семей и их лжи. — Она кивнула сама себе, как будто ее едва-едва убедили в том, что она говорила. — Это лучший мир. Он не легче, но он лучше.

Литц развернул газету. Предварительные судебные слушания начинаются завтра. Делроссо и Урри так развлекаются, нанося друг другу удары в спину, что это приходится освещать на спортивных страницах. Это соревнование, в котором выясняется, какая семья быстрее утопит другую.

— Некоторые вещи не меняются, — сказал Юрий.

— Что касается других новостей, то мэрия собирается созвать срочное совещание для создания комитета по организации общественного расследования мер по реформированию пенитенциарной системы в Хевисайде. О, и тебе будет приятно услышать еще кое-что.

— Приятно?

— Бегемотик Хоппи все еще в приколах. — Он сложил газету и протянул ее Юрию. — Как вы думаете, миссис Эй, у нас есть шанс? Корабль старый, и с ним обращались не слишком хорошо. Может быть, следующим гроулером будет тот, на котором будут написаны наши фамилии.

Она умоляюще посмотрела на него. — Мы должны быть оптимистами, Лемми, иначе какая у нас альтернатива? Несмотря ни на что, я верю в нас. Мы можем делать умные вещи, если знаем, что стоит на кону.

— Нам понадобится помощь, чтобы вернуть этот щит в прежнее состояние.

— Тогда хорошо, что на нашей стороне еще несколько друзей. Не так ли, Юрий?

— Да, — ответил он, потому что видел то же, что и Ведетт: Спутника, приближающегося по тому же пути, только немного опаздывающего на встречу. — Они будут нужны нам, а мы будем нужны им. Это идеальная основа для сотрудничества.

— Извините за опоздание, — объявил Спутник, осторожно подходя к ним и пригибаясь под ветками, его голубые глаза пронзали туман. — Я задержался на складе дольше, чем ожидал. Там много дел.

— Склад? — спросил Литц.

— Место, где я нашел Спутника, Лемми. Там много роботов, все выключены. Возможно, кого-то из них еще можно вернуть к жизни. Уверен, что в "Халкионе" найдутся и другие места, где семьи хранили роботов. Они не хотели, чтобы роботы портили им жизнь, но были слишком напуганы, чтобы уничтожить их всех.

— Теперь они могут вернуться, — сказал Литц.

— Да, Лемми. На этот раз на равных. Мы объясним им, в чем дело. Если они захотят помочь с починкой защитного экрана и устранением других дефектов, мы будем рады их видеть. Роботы могут выполнять работу, недоступную людям, особенно в радиационно-опасной среде в передней части корабля. Однако им не будут отдавать приказы. Они будут работать с нами, а не на нас, или не будут работать вообще.

— Я определил несколько перспективных кандидатов на ускоренное восстановление, — сообщил Спутник. — Их будет больше. Некоторые из этих роботов поначалу столкнутся с трудностями. Им потребуется время, чтобы восстановить поврежденные участки памяти. У них будут наблюдаться когнитивные дефекты. Вам нужно быть терпеливым с ними, как вы были терпеливы со мной.

— Да, — усмехнулся Литц. — Мы были образцом терпения.

— Я сделал скидку, — ответил Спутник, устремив голубые глаза на Литца. — В конце концов, вы были всего лишь человеком. — Затем, обращаясь к Юрию, он добавил: — Я буду доступен для службы расследований Гагарина, когда это будет возможно, сэр, но эта работа на складе займет некоторое время.

Юрий покачал головой. — Тебе не о чем беспокоиться. Службы расследований Гагарина сейчас нет. После потери помещения я решил закрыть бизнес.

Литц сильно нахмурился. — Если ты поступишь так, Юрий, то семьи выигрывают, даже находясь за решеткой! Лемми Литц готов на многое, но только не на это!

Но Юрий опередил его. — Пожалуйста, Лемми. Я еще не закончил. Мне понадобится новое помещение для нового бизнеса.

Литц остановился и выпрямился, как манекен в игровом зале, выполнивший свой трюк. — Ты сделаешь это?

— На Родман-стрит, рядом с Первым муниципальным, есть полезная заброшенная собственность. Но, возможно, офисных помещений там больше, чем нужно маленькому детективному агентству. Я подумал: может, сдать первый этаж в аренду небольшому, но пользующемуся хорошей репутацией ресторанному предприятию? Для управления заведением нужен отличный шеф-повар, человек с хорошими связями, возможно, недавно освободившийся от работы в полиции?

Литц запнулся. — Ты имеешь в виду...?

— Мы с Юрием обсудили все необходимые детали, Лемми, — сказала Ведетт, подходя к нему и взяв за руку. — Я договорилась о разумной цене за большой старый дом, в котором мы с Ноа жили раньше. Сейчас мне не нужно и половины такой большой площади, и я бы предпочла, чтобы средства были использованы с пользой. Вы заслуживаете этого шанса, Лемми. Юрий рассказал мне все о Мелде.

Литц выглядел потрясенным. — Не знаю. Для меня снова начали открываться кое-какие двери! Говорят, что меня больше не ругают те, с кем я раньше работал. Я мог бы вернуться в полицию и даже получить повышение.

— Вам не обязательно принимать решение сейчас, — сказала Ведетт. — Это просто вариант. Подумайте об этом. Возможно, мы направляемся в пустоту на борту разваливающегося корабля с поврежденным рассудком и без цели, но людям все равно нужно питаться не только дома.

— Мелде понравилось бы, если бы старое заведение снова открылось... — размышлял Литц, как будто эта идея уже пустила корни в его воображении. — О, черт. А я-то думал, что все, что мне нужно было сделать сегодня, — это прийти в мемориальный сад и послушать Юрия. Ты меня подловил!