-Эх, Тома, Тома, ведь Мелкая точно этого не забудет и отомстит, — произнес парень про себя и слегка скосил глаза на мирно спящую подружку. — А учительница у нее в этих делах хорошая, даже слишком.
Тут Андрей вспомнил, к кому он в том числе, едет в Ленинград, и образ Афанасьевой начал медленно, но верно тускнеть.
Понедельник 12 июня. Ленинград . Аничков Дворец. Примерно два часа дня.
Андрей и Суслин сидели в маленькой аудитории Дворца пионеров. Их долгая и абсолютная непонятная для обычных людей беседа подходила к концу.
-Согласись, Андрей всё-таки это очень необычно, — Андрей Александрович в очередной раз слегка недоуменно развел руками, — ведь все твои работы абсолютно не взаимосвязаны между собой.
-Вы забываете, что я самоучка. И учился по журналам, которые брал в маминой библиотеке. А там всякое попадалось. А что касается темы упаковки шаров, то я все-таки, в математических олимпиадах участвую. А там подобных задач очень много встречается. А сама тема про многомерные многоугольники очень интересная. И там такая красота встречается! Впрочем, — улыбнулся парень, — кому я это рассказываю!
-Это да, — теперь мечтательная улыбка появилась уже на лице мужчины. Тут он внимательно посмотрел на Соколова, — а как у тебя сам процесс происходит, как задачи решать получается, ты понял, о чем я?
-Понял, — кивнул Андрей, — да по-разному бывает. Но в основном всё-таки через медитацию. Сидишь расслабленно, представляешь себе отдельные фрагменты задачи, крутишь их мысленно между собой по-разному, и вдруг раз, и мозаика сложилась.
-Вот и у меня так же, — кивнул Суслин, — бывало, сидишь часами, бьешься как рыба в лёд, ничего не выходит. И вдруг раз...
-И вторая смена, — чуть насмешливо подсказал Андрей.
-Тоже фильм понравился? — усмехнулся Андрей Александрович, — ладно, тезка, что дальше делать собираешься?
-Большая теорема Ферма, — ответил парень, — как вы понимаете, наша с Гельфандом гипотеза это прямой путь к ее решению.
-Ну не очень-то и прямой, — снова заулыбался Суслин. Потом он серьезно взглянул на парня и спросил, — Андрей ответь, только честно, как ты отнесешься к совместной со мной работе?
-Хорошо отнесусь, — кивнул парень, — мне научный руководитель в Ленинграде позарез нужен, к Канторовичу в Москву не наездишься, да и занят он очень. Но у меня есть одно условие. Я, конечно, понимаю, что вдвоем мы сила. Но этого мало.
-Да, два дебила, это сила. — Неожиданно рассмеялся Андрей Александрович, — извини, Андрей, продолжай, пожалуйста.
-Так вот, перед математиками сейчас стоит много грандиозных задач. — Продолжил Соколов, — особенно перед программистами. Но и для чистых алгебраистов работы вагон и маленькая тележка. Вдвоем не справиться.
-Понятно, — в легкой задумчивости протянул мужчина, — значит, нужна команда. Ну, с этим то, у меня проблем точно не будет, толковых студентов и аспирантов предостаточно. А вот программистам дядька нужен, ты понял, о чем я?
-Конечно, — снова кивнул парень.
-Ладно, пока ты по Лондонам разъезжать будешь, подумаю я над твоим вопросом. И, кстати, Сергея Рукшина и его старшеклассников, тоже надо будет к нашей работе привлечь, не против?
-Только за, — довольно улыбнулся парень,— вот только Андрей Александрович, меня считай все лето в городе не будет.
-Так я тоже не собираюсь летом в городе сидеть, отпуск дело святое! А во второй половине августа созвонимся и все наши вопросы порешаем, — улыбнулся тот.
Понедельник 12 июня. Ленинград. Большой Драматический Театр. Вечер.
Андрей не торопясь прохаживался рядом с ярко освещенным фойе БДТ, ожидая Наташу.
"А вот и она, надо же, пришла на пять минут раньше оговоренного времени", — слегка удивился он.
-Привет, давно ждешь? — улыбнулась девушка.
-Да вообще не ждал, — не удержался от легкой подколки парень, и с удовольствием взглянув на ее поднимающиеся вверх брови, поспешил исправиться, — Наталья, вы удивительно пунктуальны, это такая большая редкость в наше время!
-Я вообще удивительная. Странно, что ты только сейчас это заметил. Ничего, как говорится лучше поздно, чем никогда!— не осталось в долгу Кузя и протянула Андрею руку, — пойдем.
Андрей осторожно взял ее маленькую ладошку в свою руку, и они направились к входу в театр, предъявили билеты и прошли к гардеробу. Там они сняли ветровки, Наташа подошла к большому зеркалу поправить прическу.
На девушке была светлая бежевая блузка и прямая темно-синяя юбка чуть ниже колена, зато с довольно большим вырезом внизу. На шее были простенькие, но очень изящные бусы. Впрочем, приглядевшись чуть внимательнее, Соколов понял, что по поводу простоты он явно погорячился.
-Бабушкины, — поймав его взгляд, пояснила Наташа, — мама разрешила в театр одеть.
Андрей подошел чуть поближе, так, чтобы в зеркале уместились они оба, и довольно произнес, — хорошо смотримся. И туфли ты правильные надела, на маленьком каблучке, теперь я даже выше тебя получился.
-Я старалась, — усмехнулась девушка и тут же задорно рассмеялась, — ты что, думаешь, я это специально для тебя сделала? Вынуждена тебя разочаровать, просто те туфли на высоком каблуке, которые у меня были, мне теперь малы стали, не ты один растешь!
-Понятно, — кивнул парень, — получилось, так как получилось. Ну и ладно. Пойдем по театру погуляем, а то я в нём ни разу не был. И программку надо купить.
-Тогда я буду твоим экскурсоводом, — решительно сказала Наташа, — меня сюда много раз на утренники водили, правда, довольно давно это было.
...Потом они ходили по фойе театра, потом прозвенел первый звонок, Андрей с Наташей нашли свои места в амфитеатре, вскоре прозвенел второй звонок, третий и спектакль начался...
После спектакля.
Андрей с Наташей при выходе из театра не пошли сразу к остановке троллейбуса, а отошли чуть в сторону, чтобы дать время толпе театралов рассосаться.
-Ну и как тебе спектакль? — спросил Соколов.
-Честно? — вопросом на вопрос ответила девушка.
-А зачем мне нечестный ответ? — удивился парень.
-Ладно, — кивнула девушка, — честно так честно. Спектакль неплохой, декорации вообще отпад, но вот актеры явно переигрывают, вместо нормальной пьесы буффонада какая-то получилась. Слуга, конечно, понравился, и этот, вечно спящий. Но вообще, Диккенс точно не моё. И еще, нам очень повезло, что мы с тобой сидели в амфитеатре, а не в партере со всеми этими театральными снобами. Насмотрелась и наслушалась я их в антрактах. Так себе удовольствие.
Тут она посмотрела на явно не ожидавшего такого приговора парня и ткнула его локтем в бок, — ты чего загрустил-то, Дюша? Праздник удался, я реально развеялась, да и вечер еще не закончился, до дому ты меня я надеюсь, все-таки проводишь.
Понедельник 12 июня. Ленинград. Подъезд Наташиного дома. Поздний вечер.
-Ну, вот мы и пришли, — Андрей остановился около Наташиного подъезда.
Пойдем, — девушка тихонько потянула его за руку. Они вошли в подъезд и поднялись на несколько лестничных пролетов верх. Остановились на площадке у окна.
-Знакомое место, — легонько ухмыльнулся парень.
-Да, — девушка легонько кивнула в такт своим мыслям, затем чуть прикусила губу и осторожно взяла пальчиками за пуговицу на куртке Андрея.
-Дюша, — тихонько прошептала она, — извини, я не могу сегодня тебя к себе пригласить, у меня мама сейчас дома. Но завтра у нее ночная смена. Так что приходи ко мне завтра после восьми вечера, ладно?
Андрей на мгновенье замер. В голове его внезапно всплыл сегодняшний разговор с Мелкой.
-Андрей, — сказала она, мы завтра вечером с Софьей в гости идем, к крестному Александра. А ночевать в Сашиной квартире останемся, чтобы в ночь домой не возвращаться. У них квартиры, оказывается, в одном подъезде.
Парень взглянул на Наташу, в ее глазах явно росло напряжение. — У меня есть предложение получше.
Он легонько притянул девушку к себе, — давай мы с тобой завтра встретимся в семь вечера на станции Парк Победы и оттуда поедем в гости, там недалеко. И будет у нас с тобой не только праздничный ужин, но и незабываемая ночь, — не удержался от легкого пафоса в голосе Андрей.
-Ловлю на слове, — неожиданно легко согласилась девушка, и, коснувшись его губ легким поцелуем, осторожно высвободилась из его рук и вспорхнула вверх по лестнице.
Парень проводил ее взглядом, наверху Наташа остановилась, послала ему воздушный поцелуй, и побежала дальше, только каблучки зацокали.
Завтра, — мечтательно произнес парень, и тут же одернул себя, — у меня дел на завтра — во! До свидания с Наташей еще дожить надо!
Вторник 13 июня. Ленинский райком партии. Два часа дня.
Катя не торопясь прогуливалась в фойе около актового зала Ленинского райкома партии. Со стороны, должно было казаться, что она кого-то ожидает. На деле все обстояло ровно наоборот. Вчера в обкоме партии Федин познакомил ее с корреспондентом Комсомольской Правды, приехавшим из Москвы, чтобы написать статью о поисковых отрядах. Катя честно подготовилась к этой встрече, даже написала небольшую заметку на эту тему. Но, как оказалось, приезжего журналиста это совершенно не заинтересовало. Этого столичного хлыща, как про себя его назвала девушка, интересовало, только, как он выразился, живое общение.
"И лучше в горизонтальном положении", — про себя добавила девушка, глядя в его разгоревшиеся глазки. И ей пришлось, почти битый час выслушивать его разглагольствования на различные темы. А потом гость возжелал, чтобы ему показали город. Но здесь его ждал полный облом. Катя в очередной раз включила дурочку, наивно похлопала ресницами, — ой, у меня столько работы, столько работы!
А потом решительно направилась на этаж первого секретаря, справедливо рассудив, что уж туда— то корреспондент за ней точно не последует. Расчет девушки полностью оправдался. Приезжий ловелас от неё отстал. Но Катя, не была бы Катей, если снова не зашла бы к Федину, где коротким, но очень эмоциональным спитчем охарактеризовала поведение московского гостя, который вместо работы предпочитает охмурять молоденьких дурочек.
-А ведь, он наверняка женат, по крайней мере, след от кольца на руке точно есть, — продолжила тогда она.
-Разберемся, — сухо кивнул Федин, — но завтра на собрании в райкоме, чтобы была как штык.
И поэтому, сегодня она и не спешит в зал, чтобы не дай бог, не оказаться рядом с корреспондентом, тем более, что она подобные собрания терпеть ненавидит.
В зал она вошла буквально за несколько минут до начала и тихонечко устроилась на боковом месте с краю зала. Впрочем, и сцену и трибуну с ее места было видно отлично.
Там же. Тоже время.
Соколов вошел в зал и сел, как и было, оговорено со Светланой Витальевной ранее, на первый ряд. И приготовился слушать выступления. Его доклад по регламенту собрания должен был быть последним.
-Крайним, — поправил он сам себя. — И главное во время всего действия надо сохранять полную концентрацию. О своей привычке тихо спать с открытыми глазами на подобных мероприятиях парень отлично помнил.
Он окинул взглядом сцену. Кроме Чернобурки, там было несколько знакомых ему лиц. Томкин дядя. Инструктор обкома партии Федин. Светлана Витальевна познакомила их примерно с час назад. Ну и старый его знакомец, инструктор райкома товарищ Горячев.
-Век бы его не видеть, — подумалось парню. Но именно Горячеву и выпала высокая честь открыть собрание.
-Ладно, будем слушать внимательно, — вздохнул про себя парень, — все равно другого выхода у меня нет.
Однако, чем дольше он слушал, тем больше в нем поднималось глухое раздражение. Даже Вадим Николаевич не смог сгладить тягостное впечатление, возникшее после докладов.
-Ведь живые же все люди, — раздраженно подумал парень, — что же вы в своих выступлениях так зажаты, а речи ваши, вроде и правильные, а отклика в душе вообще не вызывают! Лучше бы я спал!
Но тут на трибуну поднялась Чернобурка. И все сразу, как по мановению волшебной палочки изменилось. Женщина сумела с первых фраз своего выступления захватить внимание аудитории, ее низкий бархатистый голос буквально завораживал слушателей.
-Во дает! — в легком смятении подумал Андрей, — а ведь на наших репетициях у неё так не получалось. Похоже, завелась не на шутку. Поняла, что предыдущие выступления были провальными и спасает ситуацию. И как спасает!
Тут он чуть отвлекся от выступления Лапкиной и взглянул в сторону президиума. И не пожалел об этом. Взгляды, которые Томин дядя бросал на Чернобурку, были красноречивее любых слов!
-Если бы взгляды могли воспламенять, тут любые пожарные здесь были бы бесполезны, — подумалось парню.
Но вот Светлана Витальевна закончила свое выступление, раздались громкие аплодисменты. А Андрей перехватил еще один взгляд. Теперь уже Чернобурка кинула этот взгляд в сторону Данилина. — Мол, видал, как я могу! А ты сомневался!
-А ведь что-то между ними произошло, — внезапно подумалось парню, — быстро, однако.
-Что, что, — тут же влез внутренний голос, — что может произойти между двумя взрослыми и свободными людьми? А еще вспомни, почему Томкины родители в эти выходные на дачу не приехали! Потому, что у Вадима Николаевича внезапно образовались срочные дела. Какие именно, объяснять нужно или мальчик взрослый, сам поймет?
-Ох и зануда, ты у меня все-таки, — чуть не выругался вслух Андрей.
-Зануда, — согласился тот, — и тебе пора на трибуну, тебя уже объявляют.
Андрей поднялся с места, разговор с самим собой так выбил его из колеи, что он чуть не навернулся со сцены, зацепившись мыском ноги за ступеньки лестницы. В зале раздались смешки.
-Ах так! — парень вновь сошел со сцены и неожиданно без помощи рук одним прыжком взлетел на нее. Потом ужом бесшумно скользнул мимо президиума, взял микрофон на трибуне, — прошу меня извинить. Заслушался предыдущего оратора и немножко расслабился. Но все проходит и это тоже пройдет.
Он бросил взгляд в зал и неожиданно поймал глазами одно очень симпатичное, мило улыбающееся ему (или просто смеющееся над его неловкостью) девичье личико. Тут ему вспомнился совет одного из преподавателей еще из той жизни.
"Понимаешь, очень сложно работать со всей аудиторией сразу. Внимание неминуемо распыляется. А вот если найти якорь, то есть, благожелательно настроенного на тебя человека, то все становится гораздо проще. Наладь с ним визуальный контакт, говори всё так, как будто только для него, и всё получится".
Андрей убрал с лица улыбку и спокойным чуть глуховатым голосом начал. При этом он не отрывал свой взгляд от незнакомки, на лице которой замерла легкая безмятежная улыбка. Постепенно голос парня стал нарастать, в нем зазвучал металл. Под сводами актового зала загуляло эхо, отзвуками речи Соколова, аудитория внимала ему в мертвой тишине. Напряженно замер президиум.
С трибуны прозвучали последние слова Андрея, — как говорил, величайший русский полководец, Александр Васильевич Суворов — война не может быть закончена, пока не будет похоронен последний солдат. Для всех нас сейчас это актуально, как никогда. Поэтому никто не может быть забыт и ничто не может быть забыто!
