Какими же ещё силами наделили её Единственные?
Лео терялся в догадках. Его порядком смущал тот факт, что он так и не понял, каким образом, Зоя укротила Чёрное Пламя. Она не произносила никаких заклинаний, не взывала ни к чьей помощи. Она просто захотела жить, и Пламя сочло её желание достаточным.
Только наивный младенец может поверить в это!
Окончательно запутавшись, Лео не заметил, как заснул. Ему снилось что-то приятное, милое, давно забытое, и так не хотелось возвращаться в реальность, когда чья-то рука легонько потрясла его за плечо.
— Будет лучше, — раздался над ухом тихий шёпот, — если ты проснешься раньше, чем она.
Теодор! Как он узнал? Впрочем, он прав. Лео неохотно поднялся и вышел следом.
Они сидели за столом друг напротив друга и молча пили обжигающий чай.
— Она вызвала Алькараморта, — неожиданно произнес Лео.
Подождал пару мгновений, закончил.
— На себя.
Чашка выскользнула из рук Теодора, и пролив остаток чая себе на брюки, он едва успел подхватить ее.
Лео смотрел, как он старательно промокнул салфеткой мокрое пятно, вытер стол и аккуратно поставил пустую чашку в блюдце. Опасаясь, что за этим ритуалом последует пожелание "Спокойной ночи", Лео заговорил снова.
— Она противостояла ему больше недели и заставила отступить. Никому не дано выжить даже при его появлении, а тем более выстоять.
Теодор вернулся на прежнее место. Некоторое время он сидел, разглядывая скатерть, словно ожидал отыскать в её незамысловатых узорах причину столь странного поведения демона, потом поднял на Лео усталый взгляд.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Правду, — коротко ответил Лео.
— Но я не знаю, почему Алькараморт не тронул её...
— К чёрту Алькараморта, — не выдержал Лео, — с этим я как-нибудь разберусь сам. Мне хотелось бы услышать, что заставило тебя устроить такой... балаган из нашей жизни. Я до сих пор не могу отмыться от грязи, в которой вынужден был вымазаться. Не знаю, как долго будет выкарабкиваться Зоя. Может быть, ты всё-таки просветишь меня, зачем надо было так корчиться?
— Это очень долгая история, — тяжело вздохнув, произнес Теодор.
— А я никуда не спешу, — Лео откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
Теодор упрямо молчал.
— Может быть, тебе помочь? — поинтересовался Лео и, не дождавшись ответа, продолжил.
— Я понял, что был в твоей игре чем-то вроде болвана. Досадно, конечно, но не это самое страшное. Ты позволил себе манипулировать чужими жизнями без их согласия. Ладно бы моей. Но ты втянул сюда ни в чём неповинных людей, и подставил под удар, прекрасно понимая, что им не спастись.
— Положим, твоё согласие я получил, — мрачно возразил Теодор.
— Как же помню, помню, — с издёвкой произнёс Лео и трагически процитировал, — Смог бы ты отдать свою жизнь для того, чтобы уничтожить чудовище, которое иначе, как жизнь за жизнь, не убить.
Подержал минутную паузу.
— Под чудовищем, надо полагать подразумевался Оскар.
Решил дать другу возможность открыться, наконец, и специально направил по ложному следу.
— Но стоит ли того выживший из ума циник?..
— Если бы Оскар, — невольно вырвалось у Теодора.
И не опровержение, отчаяние.
— Сработало, — мысленно возликовал Лео.
Теодор же тряхнул головой, отбрасывая разом нахлынувшие мысли. Потом поднялся.
— Идём.
Лео не сразу понял, куда он его ведёт. И лишь когда на фоне ночного неба проступили искорёженные летним ураганом деревья, узнал тропинку к заветной беседке. Если вначале он собирался продолжить свою обвинительную речь, то теперь терпеливо молчал, собираясь с мыслями.
Теодор стремительно вошёл в беседку, на ходу произнёс заклинание перемещения. В противоположном проёме образовался сгусток тумана и стал медленно расползаться. Не дожидаясь, пока он заполонит собой всё пространство по ту сторону беседки, Теодор устремился в его клубящиеся недра. Лео едва различал впереди силуэт друга. Казалось, они движутся в пустоте, и лишь гулкое эхо подсказывало, что вокруг расположены высокие стены.
Туман постепенно рассеивался, и Лео понял, где они находятся. Замок-скала. Неприступная крепость Теодора, воздвигнутая вне времён. Когда-то она укрыла Зою. А до этого бесчисленное число раз укрывала их при серьёзной опасности. За стены этого замка без ведома хозяина не мог проникнуть никто.
Миновав высокий гостиный зал, Теодор свернул в едва различимую дверь, и, дождавшись, когда Лео войдёт за ним, задвинул засов. В маленьком камине вспыхнул огонь. Шторы на окне медленно задвинулись. Теодор опустился в жёсткое деревянное кресло, жестом пригласив Лео сесть напротив.
— Что ж ты прав, — без предисловия начал он.
— Пора положить конец неопределённости. Заранее скажу, Лео. Партия Феникса — только начало. Без тебя и Зои продолжать игру бессмысленно. Ты можешь отказаться. И я тебя пойму. Но если ты откажешься, мы вряд ли сумеем одолеть эту тварь...
— Кто это мы?
— Я, Норда и Оскар.
Лео потрясённо осел на предложенное кресло. Хоть и ожидал чего-то подобного, но надеялся, что просчитался.
— Ну и компанию ты себе подобрал... — пробормотал минуту спустя.
— Впрочем, я почти догадался, — добавил мысленно.
Но Теодор его мыслей не читал.
— А больше никому нет дела до партии Жизни.
Сказать, что Лео удивился, значит не сказать ничего. Тысячи мыслей одновременно пронеслись в его голове.
— Ты ввязался в партию Жизни?
— Пока нет, но всё к тому идёт.
— Постой... Арктур в курсе?
— Нет.
— Этого не может быть. Арктур устроил такую защиту от желающих вызвать Жизнь. Ты не мог не попасть в поле его зрения.
— Лео, — устало произнёс Теодор, — дело в том, что партия Жизни уже идёт. Идёт с тех пор, как появилась жизнь на нашей планете. И на кону стоит, кому на сегодняшний момент взять на себя роль Вызывающего. Потому что, если этого вовремя не сделать, Жизни придёт конец. Всей Жизни на Земле.
Воцарилось молчание. Теодор ждал вопросов, а у Лео вопросов было столько, что выбрать из них наиважнейший оказалось сложно
— Будь добр, — вымолвил, — начни с начала.
— С начала?
Теодор задумался.
— С начала, — повторил машинально.
— Всё началось с Оскара.
Качнул головой, словно соглашаясь самим с собой.
— Да, именно, с Оскара. Я посчитал его виновным в смерти матери и решил разобраться.
Разобраться с Оскаром в одиночку. Да он сошёл с ума.
— Разумеется, бросаться в разбирательство, сломя голову, я не собирался.
Опроверг Теодор выводы друга о своём сумасшествии.
— Я решил совершенствоваться в магии и обратился к Сокровищнице. Выбирал самые безнадёжные партии и добился того, что меня допустили в Долину Первоисточников. Сейчас не помню, за каким заклинанием я туда отправился в очередной раз, но оно привело меня к другому.
Теодор на минуту прервался, словно окунулся в то время, когда отчаяние и жажда мести разрывали его на части.
— Ты бывал в Долине, и знаешь, как трудно не сбиться, когда источники, перебивая друг друга, зовут каждый к себе...
Лео вспомнил своё первое посещение Долины и растерянность перед веером равнозначных дорог, из которых невозможно выбрать единственную, ведущую к намеченной цели. В тот первый раз он ушёл ни с чем.
— Можно сойти с ума, если не будешь четко знать, за чем пришёл, — словно прочитал его мысли Теодор.
— Тогда я испытывал странное чувство, будто должно случиться нечто, ради чего я выжил ребенком в джунглях. Я услышал слабый зов издалека. Я мог отмахнуться и продолжить намеченный путь, но позволил себя вести. Меня вынесло к Пустыне...
Теодор говорил, не защищая свои мысли, и Лео, воспринимая слова как приглушенный шум, устремился вслед за воспоминаниями друга в сердце Долины Первоисточников.
Плавные контуры гигантских дюн, волнами убегающих в золотистый туман, будоражили воображение. На пологих оранжевых склонах, словно светящихся изнутри, появлялись и исчезали замысловатые узоры, напоминающие символы давно забытого языка. Лео знал этот язык. Язык драконов.
Тысячу лет назад мальчишкой он наткнулся на филигранные строки в одном из свитков, хранящихся в тайниках Дианы, и не смог оторвать взгляда от диковинных иероглифов. Незнакомые символы оживали на его глазах, разыгрывая примитивные бытовые сценки. И вскоре он научился понимать их смысл настолько, что разглядел в содержании свитка поэтическую легенду давно исчезнувшего народа. Ритмика древнего языка ещё долгое время преследовала его во снах, как будто он был когда-то одним из тех существ.
Позднее, будучи студентом Хранилища, он обнаружил ещё один свиток.
Лео хорошо помнил день, когда заблудился в лабиринтах Библиотеки, и не надеялся уже выбраться. Слухи о затерянных мирах Хранилища, питающиеся фактами пропажи очередного искателя приключений, оказались правдивыми.
Лео блуждал в миражах, словно в пустыне. Он прожил тысячи жизней прежде чем очутился в тупике, очень напоминающем старый захламлённый чердак. В крохотное оконце, затянутое пылью и паутиной, пробивалось солнце. Настоящее солнце. Лео устремился ему навстречу и зацепился мантией за косяк рассохшегося книжного шкафа. Оглянувшись, чтобы освободиться, он увидел ветхий свиток, единственно уцелевший, погруженный в прах истлевших. Лео даже в голову не пришло задержаться. Слишком велико было желание выбраться из западни Библиотеки.
Но свиток внезапно развернулся сам. И в полумраке вспыхнула огненная руна. То была руна жизни на языке драконов. Лео с интересом пробежал глазами по узорам строк, поражаясь, что за столько лет не забыл уроков Дианы. Неизвестный маг в поэтической форме поведал о Великой Пустыне в Долине Первоисточников, об источнике, бьющем в самом центре Великой Пустыни, и о крылатой Твари, жаждущей испить его до дна.
Столь необычны, воздушны, гармоничны были рифмы, что Лео воспринял сочинение как красивую легенду. Едва он дочитал до конца, как свиток рассыпался в его руках. Но ритмичные строки остались в памяти, словно высеченные в камне...
Пусть горстка тепла в ледяном океане застынет,
И каплю росы растерзает безбрежье песка.
Но бьётся родник в сердце самой жестокой пустыни.
И есть ли что слаще глотка из того родника...
Сейчас, слушая Теодора, Лео обращался к той странной летописи. Летописи, как он теперь понимал, оставленной драконом, когда-то вызвавшем Жизнь. Вызывающий растворился в том заклинании, стал заклинанием. Но сам того не желая, породил противоположное.
Смерть.
Крылатую Тварь.
А Теодор, не ведая о размышлениях друга, продолжал.
— На границе Пустыни ещё можно было остановиться. Ни в одном из известных мне свитков Хранилища не говорилось о том, что в Долине есть такая Пустыня. Но зов стал неодолимым. И меня понесло дальше. Носило, бог знает сколько. Я высох, как мумия. Моя магия иссякла до капли. Не надеясь на спасение, я выбрал один из самых прекрасных миражей, пополз к нему и потерял сознание. Очнулся в оазисе у родника...
Пауза.
Та необходимая пауза.
Когда говорящий приостановился на развилке воспоминаний.
А внимающий запихнул сформировавшиеся мысли в кармашек памяти и приготовился слушать дальше.
— Ты знаешь, как общаются с нами родники, — вновь заговорил Теодор.
— Это был самый фантастический сон. Я видел пульсирующую Вселенную с бесчисленными Первыми Взрывами и захлёбывающейся материей в Мега Чёрной Дыре. У Вселенной нет начала и конца. Она рождается из хаоса и уходит в хаос. Не сразу вся. Локально. А взгляду свыше открывается фейерверк вспышек и угасаний... Это было начало сна. И мне казалось это начало длилось тысячелетиями, пока мой разум не привык и не потянулся к новому. Новое. Заклинания и драконы. Вначале всё-таки были заклинания. Одно заклинание, самое древнее. Хаос. Абсолютная свобода, в которой ему стало скучно. И Хаос создал драконов. Сгустки магии, определившие себя в форме драконов. Они столь разнообразны, столь невероятны... Наши фантазии не отражают и сотой доли их облика...
— И сотой доли реальности, — усмехнулся Лео.
Но Теодор настроился высказаться до конца. И на скепсис не повёлся.
— Так повелось на Земле, что на неё обратили внимание ящероподобные драконы. Загадки магии. Она может принимать любую форму, но сама себе поставила ограничение. Чтобы не распыляться. Чтобы обозначиться в определённом облике. Думаю, если магии будет что-то смертельно грозить, она примет свой естественный облик. Эдакую боевую трансформацию. Но смертельная опасность возможна разве что со стороны Хаоса. А Хаос пока не наигрался. Наблюдает. Почти не вмешивается. Разве что по мелочам с его точки зрения. Как при рождении Норды.
— Ты полагаешь, рождение Норды — мелочи?
Решил Лео усомниться в приоритетах. Теодор глянул на него, словно на нерадивого студента, но снизошёл до уточнения.
— С точки зрения Хаоса.
— Я бы не был так категоричен.
Продолжил Лео гнуть свою линию, желая прервать затянувшуюся лекцию о непознанном, но любопытном. У каждого своё видение развития Вселенной. И говорить об этом можно бесконечно. Ключевое слово: говорить. После того, как сказано главное: партия Жизни идёт! Идёт с начала появления жизни как таковой. Вернее, жизнь зародилась с началом партии. При этом закон парности никто не опроверг. Раз появилось одно, возникает ему противоположное. Любое расщепление стремится к схлопыванию. Если зародилась Жизнь, значит, на другом полюсе отобразилась Смерть. Без Жизни нет Смерти. А Смерть — неизбежный конец Жизни. Всё так банально. Что даже на зачатки философского трактата не тянет.
На данный момент важно, что суть Крылатой Твари определилась. Она появилась, чтобы завершить партию Жизни. А если не получится завершить, противостоять.
Только Теодора уже было не остановить.
Размышляя Лео пропустил некоторые изречения и выплыл, словно на середине.
— ...Я видел пульсацию Вселенной. Я видел зарождение драконов и заклинаний. Я видел, как на некоторых планетах драконы вызывали Жизнь. Ещё одно дитя заклинания Хаоса. Партию Жизни может начать только дракон. И дракон этот поддерживает игру, создавая новые и новые заклинания, выращивая из протобульона сгустки, соединяющиеся в более сложные организмы. Я видел эволюцию жизни на Земле под пятой Дракона. Но партия Жизни так устроена, что на определённом этапе её необходимо передать тем, кого жизнь породила. После появления заклинания Разума и разумных существ Дракон должен уйти. И тогда вступает в игру Крылатая Тварь. Если эта Тварь перехватит роль Вызывающего, жизнь в данном мире угаснет. Сколько я видел миров в своём сне. Сколько их сгинуло в атомном апокалипсисе или межзвёздных катастрофах. И сейчас наша жизнь стоит у пропасти. Сумеем перехватить роль Вызывающего у Твари, выживем.
Лео подумал, пожалуй, пора проявить заинтересованность.
— Ты описал это в Сокровищнице?
— Описал. Но мне никто не поверил. Описание оставили, но под грифом секретности, как недоказуемое и возможно вредное.
Как это предсказуемо. Даже смысла нет вопрошать: "Почему?!!"
