Таким образом, можно говорить о том, что термин богол — это маркер категории лиц, находящихся в подчиненном положении (младший брат) по отношению к лидеру и выполнявших служебные функции (слуга), возможно, даже в наиболее приближенном к господину качестве (нукер). О бедности и бесправности данной категории лиц говорить трудно, выше мы видели, что «раб» Чжебке дарит Оэлун-эке — матери Чингис-хана — плененного им мальчика.
Следующий термин — унаган богол или унгу-богол — наиболее часто упоминается Рашид-ад-дином в тексте «Сборника летописей», причем, прежде всего, по отношению к джалаирам, информация о которых в источниках довольна значительна. Сведения о джалаирах настолько разнообразны и многоплановы, что анализ их может способствовать углублению нашего знания о категории богол.
Прежде всего, стоит напомнить о совпадении одной из функций унаган богол и отоле богол — служба рабами порога. Выше (§ 137) уже упоминались рабы порога — внуки чжалаирского Тергету-Баяна. Джалаиры — это народ, традиционно не относимый к монголам и включенный в монгольскую общность после завоевания. По выражению Рашид-ад-дина, джалаиры — это те, «которых в настоящее время называют монголами» в отличие от тех, «прозвание которых было монголы» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 220—221]. Рассматривая подробно все случаи упоминания перехода джалаиров в категорию богол, можно выделить разные контексты. Первый связан с ранним этапом — периодом Кайду-хана[59]. Тогда джалаиры, убегая от китайцев, которые устроили им бойню, убили Мунулун, жену Дутум-Мэнэна. «И по этой причине некоторых из них убили, а часть других стала пленниками и рабами (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.) второго сына Дутум-Мэнэна, Кайду-хана и его детей и родственников; [эти пленники и рабы], переходя по наследству от предка к предку, дошли в конце концов до Чингиз-хана; вследствие этого то племя было его унгу-боголом. Во времена [Чингиз-хана] и его рода [многие из них] стали эмирами, людьми почитаемыми и уважаемыми» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 92—93]. Здесь отмечается превращение джалаиров в богол правящего монгольского рода и сохранения их в этом качестве в течение нескольких поколений через наследование власти родом и лидером.
Другое упоминание этого термина связано с одним из представителей джалаиров, которые и так будто бы являлись боголами. Из джалаиров Илукэ, сына Кадана, бывшего в свите Чингис-хана, последний «отдал вместе с войском своему сыну Угедей-каану (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.), так как он был дядькою [атабеком] последнего во время его детства и имел о нем отеческое попечение. Во время Угедей-каана [Илукэ] [был] почитаем и [был] уважаемым [старцем] и эмиром войска. Рассказывают, что отец эмира Аргуна в дни голода и нужды продал [будущего] эмира Аргуна за одно бедро говядины Кадану, который был отцом Илукэ-нойона. Когда [Кадан] отдал одного из своих сыновей Угедей-каану в [его] ночную охрану (кабтаули — слово является транскрипцией монгольского кэбтэул — этим словом обозначался отряд в 80 человек ночной Чингизовой стражи… термин значит „ночная охрана, ночной дозор“. — Прим. пер.), то тому сыну он дал в качестве дружинника эмира Аргуна. [Аргун] был его рабом и слугою. Так как Аргун был расторопным, знающим дело, красноречивым и умным человеком, то его дела быстро пошли вверх и он вышел из степени равных и подобных себе» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 95].
В этом отрывке можно выделить несколько интересных моментов: джалаир Илукэ (богол по определению) выполнял довольно ответственную службу — был дядькой Угэдэя и состоял в должности военачальника; его отец Кадан был владельцем некоего Аргуна, купленного за бедро говядины (богол — владелец богола); сын Кадана становится хэбтэулом у Угэдэя (тоже довольно почетная должность); этот его сын (тоже богол как представитель джалаиров) получает в дар этого Аргуна в качестве слуги и раба; при этом Аргун называется дружинником (нукером) и эмиром сына Кадана[60].
Уже Г.Е. Марков обратил внимание на то, что «все сообщения источников, на которые ссылается Б.Я. Владимирцов, пытаясь доказать, что отношения унаган-богол имели характер вассалитета, — все эти сообщения либо вообще не связаны с этим институтом, либо касаются не целого слоя общества, а отдельных лиц… Также неубедительна ссылка на свидетельство „Сокровенного сказания“ о легендарной традиции отношений унаган-богол племени джалаир по отношению к племенному подразделению борджигин (если, конечно, эта легенда не была соответственно обработана уже после возникновения Монгольской империи для возвеличивания предков Чингиз-хана). Б.Я. Владимирцов относит к числу унаган-богол и одного из членов этого племени — Джочи Дармала. Последний кочевал отдельным стойбищем, с табунами коней, по поводу которых Б.Я. Владимирцов без какого-либо основания высказывает предположение, что они могли быть собственностью Чингиза. Сообщаемые в легенде сведения никак не соответствуют тому, что Б.Я. Владимирцов вкладывает в понятие унаган-богол» [Марков 1976, с. 65].
Что же касается упомянутого выше Г.Е. Марковым Джочи-Тармалы, соратника Чингис-хана, то о нем говорится, что он «был из племени джалаир и рабом Чингиз-хана (выделено мной. — Т.С.)» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 192], в связи с его конфликтом с Тайчаром, младшим братом Чжамухи, угнавшим у Джочи-Тармалы табун. В местности Улагай-булак в пределах Саари-кээр, которая была нутуком Чингис-хана, «в тех окрестностях находилось жилище ханэ Джочи-Тармалэ из племени джалаир (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.), предки которого вследствие того, что шайка джалаиров убила Мунулун, [жену] Дутум-Мэнэна, и его сыновей, стали пленниками [асир] и рабами [бандэ] предков Чингиз-хана. Многие эмиры были из его потомства» [Рашид-ад-дин 1952б, c. 85]. Поскольку Джочи-Тармала вернул свое, догнав и убив Тайчара, «за убийство своего младшего брата Тайчара Чжамуха решил воевать с Чингис-ханом» [Козин 1941, с. 112]. За отношения младших (Тайчара и Джочи-Тармала) несут ответственность старшие — Чжамуха и Чингис-хан, бывшие их суверенами, которым подданные служили. Причем не только войной, но и, как видим ниже, охраной завоеванных территорий.
О том, что маркируемые термином богол отношения не имели ничего общего с рабством, свидетельствует и следующий пассаж из «Сборника летописей»: «В эпоху же Чингиз-хана был некий старший эмир из этого племени, по имени Кушаул. Он имел брата по имени Джусук… В то время, когда Чингиз-хан захватил области Хитай и Джурджэ и хотел поставить в тех пределах войско, чтобы оно охраняло область и народ, он приказал, — поскольку оба они ловкие и мужественные, — из каждого десятка выделить двух людей, [чтобы] образовалось три тысячи; их он отдал им и поручил им те пределы и страну» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 192].
Эти факты демонстрируют процесс «монголизации» джалаиров. Другим племенем из «чужих», которое обозначалось понятием унаган-богол, были татары. «В конечном счете, после гнева Чингис-хана на племя татар (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.) и уничтожения их, [все же] некоторое количество [их] осталось по разным углам, каждый по какой-нибудь причине; детей же, которых скрыли в ордах и домах эмиров и их жен, происходивших из татарского племени, воспитали. От некоторых беременных [татарских] женщин, которые избежали смерти, родились дети; [поэтому] племя, в настоящее время считающееся татарским, — из их рода. Из этого [татарского] народа, как во время Чингиз-хана, так и после него, некоторые [высокопоставленных монголов]; к ним применялось положение унгу-богульства. (В тексте унгу-бугули, что соответствует монгольскому унаганбогол. — Прим. пер.)
После того, вплоть до нынешнего дня, в каждой орде и в каждом улусе [из них] появлялись великие эмиры. Иной раз им давали девушек из рода Чингиз-хана и от них высватывали [невест]. В каждом улусе также существует из того племени много народа, который не стал эмирами, а присоединился к [монгольскому] войску; всякий из них знает, из какой ветви татар он [происходит]» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 107].
В других рассказах о татарах употребляется уже только богол без определения: «С того события, когда вследствие смерти Сайн-тегина, брата жены Кабул-хана, и умерщвления его родичами Чаркиля, татарского шамана [кам], между Кабул-ханом и племенами татар начались враждебные отношения [и]… с обеих сторон поднялась распря, они постоянно воевали друг с другом и давали сражения (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.). В конце концов Есугэй-бахадур одержал над ними [татарами] верх и их уничтожил.
Впоследствии Чингиз-хан ввел в оковы своего порабощения [бандаги] и неволи [асири] полностью то племя и много других племен, так что сегодня воочию убеждаешься, что все тюркские племена являются рабами и войском уруга Чингиз-хана» [Рашид-ад-дин 1952б, c. 57—58].
В «Сокровенном сказании» также сообщается о том, что, разгромив татар и казнив их лидеров, Чингис-хан созвал большой семейный совет, на котором было решено истребить всех татар, кто достигает ростом тележной оси, «остальных же рабами навек мы по всем сторонам раздарим» [Козин 1941, с. 123]. «hüleksed-i bo’oliduya jük jük qubiyalduya» [Rachewiltz 1972, p. 72].
Еще одной группой, которая являлась богол Чингис-хана и его рода, были баяуты. Причем, как и в случае с джалаирами, в источниках отмечается несколько форм превращения в эту категорию. Одна из них повторяет случай с джалаирами — продажа. У Рашид-ад-дина содержится сообщение еще об одном представителе племени баяут: «Один человек из племени баяут (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.), по имени Баялик, привел своего сына и продал [его] ему за некоторое количество мяса изюбря. Так как тот [Тулун] был родственником мужа Алан-Гоа, то он подарил этого мальчика Алан-Гоа. Большинство племен баяут, которые являются рабами уруга Чингиз-хана, принадлежат к потомкам [наел] этого мальчика» [1952б, c. 10]. Речь идет, конечно, о той части племени баяут, которая кочевала с Чингис-ханом, поскольку другая его часть оставалась с тайджиутами [Владимирцов 1934, с. 63]. Именно об этом и писал Рашид-ад-дин: «Большинство племен баяут (выделено мной. — Т.С.), которые являются рабами уруга (бандэ-и уруг — „раб рода“. Перс. банде текста соответствует монг. письм. богол. — Прим. пер.) Чингиз-хана» [1952а, c. 147—148].
Другой случай — в разделе о роде джадай из племени баяутов. «Во времена Чингиз-хана [некто], именуемый Соркан, был названным отцом Чингиз-хана. Так как он был мужем умным и смышленым и в необходимых случаях приводил добрые слова и поучал, то его возвеличили, сделали почтенным, и он стал принадлежать к числу унгу-бугулов (выделено мной. — Т.С.). В то время, когда Чингиз-хан еще не сделался государем и каждое из непокоренных племен имело [своего] главу и государя, этот Соркан сказал: „…Эти люди предъявляют великое притязание и стремятся к царской власти, но в конце концов во главе станет Тэмуджин и за ним, по единодушию племен, утвердится царство, ибо способностью и достоинством для этого дела обладает он и на его челе явны и очевидны признаки небесного вспомоществования и царственной доблести!“ В конце концов было так, как он сказал» [Рашид-ад-дин 1952а, c. 177]. В «Сокровенном сказании» подробно описан сюжет о пребывании Темучжина в тайджиутском плену в семье Сорган-шира [Козин 1941, с. 92—93]. Независимо оттого, насколько реальным было это событие (предсказание Сорган-шира), можно сказать, что статусом унгу-богол награждался человек, стоявший на стороне Чингис-хана и предсказавший ему блестящее будущее. О том, что термином богол означалось не рабство, а отношения сюзеренитета и преданности, свидетельствуют и вышеприведенные цитаты об унаган-богол, где отмечалось, что из их среды выходили военачальники, они могли даже принадлежать наиболее элитным частям — ночной страже (хэбтэулам) или нукерству, служить дядькой принца крови, и доверенными государства на территориях, завоеванных монголами, и, как мы видели, могли состоять в отношениях брачного свойства.
И последнее словосочетание, содержащее термин богол — отеку богол — маркирует матрилинейное родство, а именно потомков Алан-Гоа, не имевших божественного происхождения. Выше я писала о том, что перевод джалаиров в категорию унаган богол маркировал их «монголизацию», т. е. переход из статуса «чужих» в монгольскую общность нового уровня — надплеменную. Интересно в связи с этим то, что у Рашид-ад-дина это зафиксировалось и в форме некоторого противоречия самому себе: одновременно с обозначением их как унаган богол он отмечает их в категории отеку богол, причем подчеркивает их родство с Чингис-ханом через называние дарлекинами. «В ту пору из тех монголов, название которых джалаир (здесь и ниже выделено мной. — Т.С.), — а они суть из дарлекинов… несколько племен обитало в пределах Кэлурэна… Хитаи перебил все те, столь многочисленные, племена джалаиров… Из всех джалаиров [лишь] одна группа… [в числе] семидесяти кибиток снялась и, бежав, откочевала с женами и детьми и дошла до пределов стойбища [ханаха] Мунулун… и убили [ее] (в результате конфликта. — Т.С.)… Так как каждый из ее сыновей породнился [путем женитьбы] с каким-нибудь племенем и родичей у них стало много, то [джалаиры] испугались, что не смогут быть в безопасности от них. Они преградили им пути и убили восемь человек из них. Младший сын, по имени Кайду, гостил в качестве зятя у племени канбаут. Перед этим его дядя [Начин] в качестве зятя тоже ушел к этому племени… [Когда] ему стала известна гибель [племени] джалаир и гибель сыновей брата, он спрятал Кайду под большим глиняным сосудом [басту], похожим на хум, в который монголы сливают кумыс, и держал [его там]. Когда группа тех джалаиров совершила этот поступок, другие уцелевшие племена джалаир привлекли этих семьдесят человек к ответственности… И в возмездие и наказание [за него] перебили их всех. Их жены и дети все стали рабами Кайду, сына той Мунулун. Несколько же детей убитых джалаиры сохранили в качестве пленников, и они стали рабами их дома [бандэ-и ханадан]. С тех пор до настоящего времени это племя джалаир является утэгу-боголом и по наследству перешло к Чингиз-хану и его уруку. От них произошли великие эмиры… Начин и Кайду откочевали и ушли из той местности. Кайду поставил становище [макам] в местности Бургуджин-Токум, одной из пограничных с Могулистаном… Начин поставил становище в низовьях Онона» [Рашид-ад-дин 1952б, c. 19].
