— Какого черта...
Билл обернулся. Директор Рив и еще пара ассистентов вбежали в кабинет. — Позовите врача, — сказал Билл.
— Что случилось?
Он указал на Анну. — Она ранена. И зубы у нее...
Но Рив, казалось, уже не слушала его, несмотря на кровь и лежащие на полу тела.
В центре комнаты что-то ярко светилось желтым. Билл обернулся. Это была желтая точка, светящаяся "Динь-Динь". Она зависла в центре проволочной клетки, собранной детьми, и раскачивалась взад-вперед, выписывая замысловатые траектории.
Дети немного успокоились. Двое из них пытались помочь Анне сесть. Но остальные столпились вокруг клетки с запертым в ней светящимся объектом; его сияние озаряло их лица.
Билл последовал за ними, все еще держа на руках сына. Завороженный, он протянул руку к клетке. Он что-то почувствовал, какую-то рябь, словно по его телу прошел слабый электрический разряд. Он протянул руку еще дальше...
Чья-то рука схватила его за запястье и отдернула. Это была рука Тома.
Маура Делла:
Билл Тайби был очень расстроен, и у него были на то причины, — подумала Маура.
Как выяснилось, Уэйн Дюпри был членом экстремистской христианской группировки, которая считала, что "синие" дети — это порождение Сатаны или что-то в этом роде, а значит, их нужно уничтожить. Он попал в центр по поддельному резюме и рекомендациям от других членов своей секты — по документам, которые, как согласилась Маура, должны были отсеяться даже при самой поверхностной проверке.
С другой стороны, Дюпри не добился успеха — и не из-за системы или присутствия других взрослых, даже такого преданного родителя, как Билл, а из-за того, что в его тело в нужный момент попала аномалия "Динь-Динь".
— Вряд ли это совпадение, — сказала она Дэну Истебо, когда они вошли в физическую лабораторию центра, где сейчас было полно исследователей.
Он неловко рассмеялся, и его большой живот затрясся. — Не знаю, зачем вы меня сюда привели. Это не совсем по моей части. И у вас здесь нет никаких полномочий.
— Но вы достаточно долго пробыли вместе с Рейдом Мейленфантом. Это что-то из области сверхъестественного, Дэн. Кто-то должен разобраться, что все это значит. Если не мы, то кто?
— Э-э-э, — с сомнением протянул он.
В лаборатории они столкнулись с аномалией, которая убила Уэйна Дюпри.
Билл Тайби назвал ее "Динь-Динь в клетке", и именно так она и выглядела. Это была всего лишь светящаяся точка, которая ярко сияла, словно пойманная в ловушку звезда, и описывала вялые, непредсказуемые круги внутри своей ветхой проволочной ловушки. Аномалия была настолько яркой, что отбрасывала тени от своей проволочной клетки: длинные тени падали на ученых в белых халатах, которые ползали по полу, на их белые коробки, зонды, экраны, камеры, переплетения кабелей и даже на яркие пластиковые стены классной комнаты, все еще покрытые детскими рисунками, акварельными кляксами, большими буквами алфавита и плакатами с изображением последних носорогов в заповеднике в Замбии.
Именно это противоречие — сюрреалистичная экзотика в сочетании с обыденностью — делало общение Мауры с этими детьми таким жутким.
Дэн Истебо стоял рядом с ней. — Как будто кто-то нашел способ расщепить атом прямо посреди Макдоналдса, да?
— Дэн, объясните мне, что здесь происходит.
Он повел ее через переплетение кабелей к светящемуся объекту в клетке. На расстоянии метра от клетки был установлен защитный барьер из белого металла. — Протяните руку, — сказал он.
Она поднесла ладонь к свечению, как будто грела ее у огня. — Ей-богу, я чувствую жар. Что заставляет ее светиться?
— Разрушение атмосферных нейтронов. Подойдите немного ближе.
Она нервно подошла вплотную к защитному барьеру. На этот раз она почувствовала, как по коже ее руки пробежала рябь, и ее слегка потянуло. Когда она повела рукой из стороны в сторону, то почувствовала воздействие какой-то невидимой силы.
— Что это?
— Гравитация, — спросил Дэн.
— Гравитация? От аномалии?
— На ее поверхности сила тяжести составляет около тридцати тысяч g. Но она быстро падает, составляя менее одного процента g на расстоянии метра. Масса аномалии составляет около миллиона тонн. Чего, если бы это была вода, хватило бы, чтобы заполнить приличных размеров бассейн.
— И все это уместилось в этой маленькой штуковине?
— Ага. Диаметр примерно полтора миллиметра. Прямо сейчас эти ребята, здешние физики, не могут точно определить его форму. Предположительно, она сферическая, но может колебаться.
— Значит, она довольно плотная.
— На самом деле, чуть плотнее атомного ядра. Настолько плотная, что даже не должна взаимодействовать с обычной материей. Такая аномалия должна пройти сквозь Землю, как пуля сквозь облако.
— Тогда почему она не проваливается сквозь пол прямо сейчас?
Дэн неуверенно ответил, — Из-за клетки.
— Это то приспособление, которое сделали дети?
— Маура, похоже, она генерирует очень мощное локальное магнитное поле. Это магнитная ловушка, которая удерживает самородок.
— Как?
— Черт, мы не знаем. Мы можем сделать что-то подобное — нам приходится создавать магнитные ловушки для термоядерных экспериментов, — но только с помощью сверхпроводящих контуров, и это обходится очень дорого. А дети делают это с помощью горстки медной проволоки и старого автомобильного аккумулятора...
Она кивнула. — Но именно здесь кроется потенциал. Технологический потенциал.
— Да. По крайней мере, частично. Если бы мы могли манипулировать магнитными полями такой силы, в таких масштабах и с такой легкостью, то могли бы впервые построить термоядерный реактор. Чистая энергия, Маура. Но это еще не все.
— Так что же такое "Динь-Динь"? Какая-то миниатюрная черная дыра?
— Не такая уж и экзотическая.
— Не совсем?
— Похоже, это крупица кварковой материи. Существенное отличие от обычной материи состоит в том, что волновые функции отдельных кварков делокализованы, распределены по макроскопическому объему...
Мауре потребовалось некоторое время, чтобы, подвергнув его перекрестному допросу, интерпретировать все это.
Казалось, что в обычной материи атомные ядра состоят из протонов и нейтронов, которые, в свою очередь, состоят из более фундаментальных частиц, называемых кварками. Но размер ядра был ограничен, поскольку положительные заряды протонов имели тенденцию разрывать слишком большие ядра на куски.
Но кварки бывают разных видов.
Кварки, находящиеся внутри протонов и нейтронов, получили туманное название "верхнего" и "нижнего". Если добавить к этой смеси еще один тип, так называемые "странные" кварки — этот заумный термин ничуть не удивил Мауру, — то можно будет бесконечно увеличивать количество "ядер" с положительным зарядом, потому что "странные" кварки будут удерживать их вместе. И тогда получится кварковый самородок — не что иное, как гигантское атомное ядро.
— На самом деле мы уже встречались с кварковыми самородками — вероятно, гораздо меньшими по размеру и быстро движущимися, — теми, которые сталкиваются с верхними слоями атмосферы и вызывают экзотические явления в космических лучах, так называемые события Центавра.
— Так откуда берутся эти самородки?
Дэн потер нос. — Чтобы образовался самородок, нужны области с очень высокой плотностью и давлением, потому что в таких условиях стабильная конфигурация материи разрушается. Нужен кварковый "бульон", из которого могут кристаллизоваться самородки. В природе мы знаем только два места, где это происходит. Одно из них — это Большой Взрыв. И самородки, образовавшиеся в тот момент, с тех пор путешествуют по Вселенной. Согласно теории, мы должны найти самородки, образовавшиеся в результате Большого Взрыва, массой от тысячи до миллиарда тонн. Так что наш самородок находится где-то посередине этого диапазона.
— А где еще?
— Внутри нейтронной звезды. Остаток сверхновой, превратившейся в нейтронную звезду: очень маленькую, очень горячую, очень плотную, как масса Солнца, сжатая до размеров городского квартала. Когда давление становится достаточно высоким, может образоваться кварк-глюонная плазма. Достаточно, чтобы перевернулась крошечная часть ядра звезды, и кварк-глюонная плазма "убежит". Звезда будет уничтожена. Это впечатляющее зрелище. За несколько секунд звезда может потерять двадцать процентов своего радиуса. Возможно, половина массы звезды — а мы говорим о массах, сравнимых с массой Солнца, не забывайте об этом, — половина массы превратится в энергию и будет выброшена в виде потока нейтрино и гамма-лучей.
"Убегание" кварк-глюонной плазмы. Ей не понравилось, как это прозвучало. — Какой вариант происхождения мы рассматриваем?
— Я бы склонился к Большому Взрыву. Я говорил вам, что наш самородок находится в самом центре диапазона масс, который предсказывает теория космогенного происхождения. С другой стороны, у нас нет достоверных данных о спектре масс самородков из нейтронных звезд, так что этот вариант тоже нельзя исключать. Но у нашего самородка слишком низкая скорость. Из нейтронных звезд самородки должны вылетать с релятивистскими скоростями. То есть со скоростью, близкой к скорости света. Но самородки Большого Взрыва замедлились из-за расширения Вселенной...
Замедлились из-за расширения Вселенной. — Боже мой, — подумала она. — Что за фраза. Этот самородок — космологическая реликвия, и он прямо здесь, в этой пластиковой классной комнате. И, возможно, его принесли сюда дети.
Он развел руками. — В любом случае, это наша лучшая гипотеза. Если только кто-то где-то не производит самородки. Ха-ха.
— Забавно, Дэн. — Она наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. — Расскажите еще раз, почему "Динь-Динь" светится. Из-за нейтронов?
— Она отталкивает обычные ядра из-за положительного заряда. Но может притягивать свободные нейтроны, у которых нет заряда. Нейтрон — это просто мешок с кварками. Самородок притягивает их из воздуха, высвобождая при этом энергию, и кварки превращаются в нужную ему смесь.
Преобразованный. Убежавший. — Дэн, вы говорили, что капля этого вещества может поглотить целую звезду. Есть ли вероятность, что эта малютка...
— Может поглотить Землю?
Она старалась говорить непринужденно, но, озвучив эту мысль, поняла, что ее страх был неподдельным. Неужели это начало катастрофы Картера — маленькая светящаяся дыра в ткани материи?
— Вообще-то нет, — ответил Дэн. — По крайней мере, мы так не думаем. Все дело в положительном заряде: он отталкивает обычную ядерную материю. На самом деле чем больше он становится, тем сильнее отталкивает обычную материю. Но если бы он был заряжен отрицательно... — он взмахнул руками, изображая взрыв. — Ба-бах. Возможно.
— Возможно?
— Послушайте, мисс Делла, здесь есть не только угрозы, но и возможности. Если кормить самородок нейтронами или легкими ионами, он будет их поглощать, выделяя при этом энергию. Можно было бы добавить радиоактивные отходы. Например, тритий. Затем, когда самородок станет достаточно большим, его можно будет бомбардировать тяжелыми ионами, чтобы расщепить. Получится два самородка. Потом четыре, потом восемь... Безопасный, эффективный, чистый источник энергии. Чрезвычайно ценный. И...
— Да?
— Мне не нужно рассказывать о военном потенциале. Более половины здешних исследователей работают в военных лабораториях.
— Ладно. И я так понимаю, что дети не скажут вам, как им все это удалось.
— Нет.
Так, — Маура думала, — "Динь-Динь" была сразу многим возможным благом для человечества, и в то же время весьма возможной угрозой. И кнут, и пряник. Как будто дети так и планировали.
Казалось, что эти "синие" дети повысили ставки. Впервые группа детей перешла от жуткого поведения и поразительных интеллектуальных трюков к физическим, к чему-то, приближающемуся к сверхчеловеческим способностям.
Мы и так уже боялись их, — подумала она. — Но если... когда эта новость выйдет наружу...
— Ладно, Дэн. Что теперь?
— Дети хотят с вами поговорить.
— Со мной? У меня здесь нет власти.
— Но дети знают вас. По крайней мере, Том Тайби знает.
Она закрыла глаза и перевела дыхание. Но с кем именно я веду переговоры? И от имени кого? Казалось, отношения человечества с его странным "синим" потомством вот-вот достигнут нового кризиса.
Дэн усмехнулся. — Пора отвести меня к вашему лидеру, представительница.
— Давайте сделаем это.
Они вышли из лаборатории. Ее тень, отбрасываемая космологическим свечением, струилась впереди нее.
Анна ждала ее в кабинете директора. Маура вошла вместе с Рив и Дэном Истебо.
Когда они вошли, Анна попятилась к стене. Маура увидела синяки у нее на шее, а когда она открыла рот, у нее не хватало нижнего переднего зуба. — Только вы, — обратилась Анна к Мауре. В ее голосе слышался легкий австралийский выговор.
Директор Рив сказал: — Теперь, Анна...
Маура подняла руку.
— Только вы, — сказала Анна. — Таков уговор.
Маура кивнула. — Как скажешь. Но мне нужна твоя помощь. Я бы хотела, чтобы Дэн был здесь, — Маура указала на него, — ...и остался со мной. Я не так хорошо разбираюсь в технике, как следовало бы. — Она выдавила улыбку. — Без Дэна мне потребуется гораздо больше времени, чтобы понять, чего ты хочешь. Я гарантирую, абсолютно гарантирую, что он не представляет для тебя угрозы. Но если ты хочешь, чтобы он ушел, он уйдет.
Холодные серые глаза Анны сверкнули. — Он может остаться. Но не она.
Рив выглядела уставшей, измотанной, сбитой с толку и злой. — Представительница, она же ребенок. И вы позволяете ей командовать собой.
— Мы едва не позволили убить ее, директор, — мягко сказала Маура. — Думаю, она имеет право хоть немного контролировать ситуацию. Разве нет?
Рив в ярости покачала головой. Но все же вышла, хлопнув дверью.
Анна никак не отреагировала.
Маура сказала: — Мы сядем, Анна. Хорошо? Вот на эти два стула, по эту сторону стола. Можешь сесть или стоять, как хочешь.
Анна кивнула, и Дэн с Маурой сели.
Анна спросила: — Хотите чего-нибудь выпить?
Маура удивилась. — Я... да. Да, пожалуйста.
Анна подошла к кулеру с водой, аккуратно достала два бумажных стаканчика, грациозно обошла стол и протянула их Дэну и Мауре.
— Спасибо, — сказала Маура, делая глоток. Вода была теплой и немного несвежей. — Ну давай, Анна. Скажи мне, чего ты хочешь.
Анна сунула руку в карман своего золотистого комбинезона, вытащила смятый листок бумаги и положила его на стол. Она подтолкнула его к Мауре.
Листок выглядел как страница, вырванная из тетради. В нем был список, написанный детским почерком, с ошибками, пара более длинных слов даже были написаны фонетически.
Она передала его Дэну Истебо. — Дейтерий, — прочитал он. — Линейный электростатический замедлитель... Маура, я думаю, они хотят вырастить "Динь-Динь-Динь". Может быть, даже завести для него компаньонов.
Анна сказала: — Мы дадим вам "Динь-Динь-Динь". И других. — Она нахмурилась, пытаясь говорить, как будто английский был ей незнаком. — Они могли бы освещать города, управлять космическими кораблями. — Она посмотрела на Мауру. — Вы понимаете?
