Обсуждать план предстоящего наступления на монастырь иезуитов до посещения ювелира герцог отказался наотрез. Регина, зная упрямство своего непредсказуемого друга, спорить не стала.
В ювелирной лавке Анн доказал графине, что полностью простил ей мелкое мошенничество за вчерашней игрой: он с ног до головы увешал её драгоценностями. В подарок Регине были выбраны жемчужные серьги, невероятный красоты серебряный браслет с аметистами глубокого фиолетового цвета, тяжелое ожерелье восточной работы из золота, алмазов и рубинов. И кожаный ошейник с золотыми клёпками для Лоренцо! Графиня в полной растерянности примеряла украшения и беспомощно лепетала что-то по поводу неожиданной щедрости герцога и своей полной невозможности принять такой дорогой подарок.
— Сударыня, вчера мой знаменитый перстень с изумрудом не без вашей помощи перешёл в руки герцогини Монпасье. Своим нынешним поведением я хочу дать вам понять, что потеря одного кольца не является для меня существенной утратой и вам незачем мучить себя угрызениями совести. Но это не всё: я хочу, чтобы жадная до чужих драгоценностей герцогиня удавилась от зависти, увидев у своей лучшей подруги такие дивные вещицы. Это моя маленькая месть Екатерине-Марии.
Регина резко повернулась к герцогу и полным обиды голосом разочарованно протянула:
— Месть герцогини? Я-то, глупая женщина, решила, что это подарок мне с дальнейшим намёком на некоторые изменения в отношениях ко мне с вашей стороны.
Жуайез в изумлении уставился на девушку:
— Регина, но разве мы с тобой не выяснили наши отношения раз и навсегда?
Ответом ему послужило летящее прямо в него ожерелье.
Примирения они достигли только по пути к дому. После долгих извинений и объяснений герцога Регина согласилась принять его подарок и даже соизволила поблагодарить за редкостную щедрость. В глубине души её грела мысль, что золото короля тратится на его злейшего врага и если Генрих об этом узнает, его жизнь сократится как минимум лет на пять.
— Может, ты все-таки посвятишь меня в свои планы касательно совращения с пути истинного Этьена Виара? — не выдержала, наконец, Регина.
— Его не надо совращать, он сам кого хочешь растлит и совратит. Каким образом, ты думаешь, он стал духовником нескольких наших придворных красавиц?
— Неужели?
— Об этом не знают только такие наивные дурочки, как ты. Извини, не надо меня за случайные оговорки колотить по колену. Иезуитам жизненно необходимы свои шпионы в стане врага, то есть свои люди в будуарах главных сплетниц Парижа. Кто знает обо всех придворных интригах и монарших тайнах? Женщины. А кто много лишнего болтает в постели и ещё больше на исповеди? Тоже вы.
— Но-но, уж что вы можете наболтать за ночь, любую сплетницу за пояс заткнёте.
— Мы не спим со своими духовниками.
— А-а-а... Хорошо, тогда почему со мной Этьен ведет себя так деликатно и никогда не пытался вытянуть из меня какие-либо слухи?
— А ты когда в последний раз на исповеди была? А на мессе? Признаюсь, я вообще не понимаю, зачем тебе духовник. Весь Париж считает тебя или безбожницей, или язычницей.
— Мне в соборе холодно. Под пение хора я засыпаю моментально. И зачем я буду пересказывать свои похождения какому-то священнику, если Бог и так всё про меня знает? А Этьена мне подарила Катрин.
— О женщины! Она подарила ей духовника и дала поносить красивое ожерелье!
— Что ты всё время отвлекаешься от главного?
— Жду, когда ты сама догадаешься. Этьен влюблён в тебя. Ты в его глазах стоишь в стороне от наших записных прелестниц. Ты не приезжаешь в карете без герба в монастырь, не ходишь под тёмной вуалью в монашеские кельи и не вызываешь к себе духовника после полуночи. Ты смотришь ему прямо в глаза и твой взгляд всегда говорит то же самое, что и твои губы. Если бы не твои выходки и не бурная светская жизнь, Этьен вообще возвел бы тебя в ранг святых. Он не может и не хочет тебя использовать.
— Откуда тебе всё это известно? — Регина была несколько обескуражена.
— Просто я видел его лицо, когда он смотрел на тебя тогда, в охотничьем домике в Блуа. В тот миг он готов был умереть вместо тебя.
— Господи, но... Это же всё меняет!
— Что — всё? Твоя задача упрощается?
— Нет! Я не смогу так. Катрин всё должна понять. Я же не могу так подло поступать с человеком, любящим меня!
— Почему подло? Посмотри на это с другой стороны. Ты осчастливишь его, ответив взаимностью! Одно дело проводить ночь с первой красавицей Парижа, но совершенно безразличной и сердцу, и душе, и совсем другое — целовать женщину любимую. Может, ночь с тобой будет самым светлым воспоминанием в его жизни?
— Нет, это будет именно подлостью. Он же будет уверен, что я его люблю, тогда как с моей стороны это будет всего лишь выполнение условий игры. Любовь — это не игра.
— Какая же ты ещё наивная! Любовь — игра. Только смертельная. Поэтому я и прошу тебя — не люби никого. Принимай чужую любовь, отдавай своё прекрасное молодое тело, купайся в любви и нежности, сгорай в огне страстей. Делай всё, что тебе захочется. Только никогда не люби сама. Любовь делает человека сильным, храбрым, отчаянным, но и беззащитным. Ты из другого мира. Я сам порой удивляюсь, какими ветрами принесло тебя на нашу грешную землю. Ты — сама красота. А красота на земле уязвима и недолговечна, и как бы не оберегали тебя твои друзья и любовники, именно они тебя и могут погубить, — голос герцога был полон пророческой печали и Регина не на шутку испугалась.
— Что такое ты несёшь? Разве ты или Катрин, или Филипп можете меня погубить?
— Мы все слишком сильно тебя любим. И все хотят, чтобы ты принадлежала кому-то одному. Полностью. До конца. Разве ты сама этого не замечала? Каждый будет отрывать для себя по кусочку и что тогда от тебя останется?
— Ну, тогда попроси моей руки и увези далеко-далеко за море.
— Боюсь, не успею.
Девушка вскинула на друга встревоженные глаза.
— Мне самому завтра придётся уехать. После этой истории с веером я попал в немилость. Король не жалеет меня более видеть и мне предложили вернуться в Бургундию. Мне очень жаль, но это наша с тобой последняя встреча. Утром меня уже не должно быть в Париже.
Регина тихо ахнула:
— И ты! Сначала Филипп, потом Луи, теперь и ты. Скоро я останусь совсем одна! Милый герцог, ну, неужели совсем ничего нельзя сделать?
Анн молча покачал головой.
— Друг мой, прости меня! Это я одна во всём виновата! Я не могла не знать, что подставляю тебя под удар, но жажда мести ослепила меня, я перестала думать о других. Клянусь, я сделаю всё возможное, чтобы в ближайшее время ты вернулся в Париж!
Герцог грустно улыбнулся:
— Не стоит. Поверь, Регина, я не так уж сильно расстроен всем этим. Единственное, что в последнее время привлекает меня здесь — это твоя дружба. Но коль уж я не могу появляться в Лувре, то тебе-то ничто не мешает изредка навещать своего друга в его скромном поместье. Кстати, по случаю моего отъезда неплохо было бы закатить прощальную пирушку! Вот что, вечером я жду тебя и герцогиню с её новым фаворитом у себя.
— Пирушка — это здорово! Плохо, что она прощальная. Но я уверена, следующая будет не за горами и по более радостному поводу.
— А теперь давай вернёмся к более серьёзным вещам?
— О чём ты?
— Об этой интрижке с Этьеном. Графиня, я, конечно, непростительно юн по сравнению с Гизами, но есть вещи, которые редко ускользают от моего внимания, слишком долго я нахожусь при дворе, слишком близко оказался к королю. Признайся, вчерашняя комедия с проигрышем была неспроста?
Регина опустила глаза.
— Что ж, твоё молчание говорит о многом. Я не стану выпытывать у тебя, что ты или герцогиня Монпасье, задумали, иначе ты можешь начать подозревать меня в том, что я решил загладить вину перед королём. Бог с ней, со всей этой придворной вознёй. Но я беспокоюсь за тебя. Сам не знаю, почему. Тебе может показаться это забавным, но я хочу дать тебе один совет. Если тебе для чего-то понадобился Этьен, то лучше не делай его своим любовником.
— Почему?
— Потому что не надо ставить его в один ряд с Майенном. Это герцог ради ночи с тобой горы свернёт и пока ты будешь его любовницей, ты будешь властвовать над ним. Этьен — дело другое. Он считает тебя почти святой, чистой и трепетной лилией, которую сорвала грубо и неосторожно жестокая рука. И для того, чтобы это никогда больше не повторилось, он сделает всё возможное и даже больше. Но только до тех пор, пока ты стоишь на пьедестале. Стоит ему только заподозрить в тебе земную женщину с плотскими желаниями, стоит ему прикоснуться к твоему телу — и ты сразу же окажешься в его глазах такой же, как любая из красоток Летучего эскадрона. Он разочаруется в тебе. Скорей всего, он будет счастлив обладать тобой. Но любить тебя, боготворить и оберегать уже не станет. Твоя власть над ним будет тем сильнее, чем безупречней и чище ты будешь в его глазах. И ещё: слухи о твоей любовной связи с Майенном вряд ли сослужат тебе добрую службу в отношениях с Этьеном. Так что тебе придётся сочинить специально для него очень правдоподобную историю. И лучше, если это будет чистосердечная исповедь.
— Ну! — Регина с облегчением улыбнулась. — Здесь-то проблем не будет. Я могу рассказать ему святую правду, поскольку Шарль на самом деле никогда не был моим любовником.
— Почему я не удивился этому признанию? — лукаво улыбнулся Жуайез.
После вечерней мессы герцогиня Монпасье и графиня де Ренель не торопясь, шли к дому герцога Жуайеза в сопровождении нескольких слуг Гизов. Гийом де Вожирон наотрез отказался садиться за один стол с королевским фаворитом, пускай и находящимся в опале. По этому поводу герцогиня в достаточно резких выражениях поспорила с ним и потому пребывала теперь в дурном расположении духа и всю дорогу ворчала, не переставая, чем ужасно раздражала графиню. Кроме того, Регина, без всякой задней мысли, желая сделать приятное герцогу, щеголяла в подаренных им украшениях, что окончательно выводило Екатерину-Марию из равновесия.
Но Анн де Жуайез оказался на высоте: герцогиню Монпасье в его доме ждал не менее щедрый подарок — трактат Агриппы Неттесгеймского, напечатанный знаменитым Домом Альда, в ларчике из слоновой кости. Подобный жест не мог не растопить гордое сердце Екатерины-Марии. Вечер начался тепло, с лёгкой ноткой печали, и как-то незаметно перешёл в шумную, бурную ночь.
Что за блажь пришла в голову Регины, подруги потом так и не смогли вспомнить. Но факт остаётся фактом: во время минутного отсутствия Жуайеза графиня подбила подругу на совершенно безответственную проделку, в результате которой герцог очень быстро захмелел и поддался на женские чары двух бестий.
Проснувшись утром с гудящей головой, юноша, едва открыв глаза, заподозрил неладное. Посмотрел направо: на его плече покоилась смутно знакомая черноволосая женская головка. Обмирая от нехорошего предчувствия, герцог повернул голову влево: так и есть, уткнувшись лбом ему подмышку и разметав рыжие кудри по его руке, на самом краешке постели мирно посапывала Регина. Анн тихо охнул и попытался восстановить в памяти вчерашний вечер, начинавшийся, вроде бы, мирно. Потом в женщин вселился какой-то бес и они без конца подливали ему в бокал вина. Потом потащили его танцевать. Он кружил их обеих в дикой пляске и на каком-то вираже наткнулся на пылающие губы Регины. И понеслось... Последнее, что он помнил более-менее отчётливо, это как он нёс герцогиню Монпасье на руках по лестнице до спальни, а там их уже ждала в постели дьявольски обольстительная в своей божественной наготе графиня де Ренель. И это совершенное женское тело, снизошедшее к нему, как откровение, перечеркнуло прошлое и будущее, оставив реальной и истинной одну лишь эту ночь. Были густые, тяжёлые чёрные косы и хрупкие руки Катрин; были трогательные позвонки на бархатистой спине, серебристый смех и гладкие колени Регины. Переплетались и перепутывались пальцы и локоны, сбивались на горячечный шёпот три хмельных голоса, и качающаяся кровать герцога плыла, как лодка, вне времени и пространства, уходя в какую-то языческую мистерию.
То, что произошло ночью, было необъяснимо, непристойно и захватывающе. Анн готов был поклясться, что так хорошо ему ещё в жизни не было. Только теперь он поверил в то, что женское тело совершенно и таит в себе гармонию мироздания. Но разрази его гром, если он с уверенностью сможет сказать, какая именно из двух красавиц зацепила его сильнее!
Додумать он не успел, потому что герцогиня Монпасье сладко потянулась, просыпаясь, обвилась виноградной лозой вокруг Жуайеза, приподнялась на локте и лучезарно улыбнулась:
— С добрым утром, герцог!
Не успел он ответить, как Регина тоже подала голос:
— Доброе утро!
Анн посмотрел на одну, на другую. Девушки, перегнувшись через него, звонко поцеловались друг с другом. И через минуту все трое раскатились в дружном задорном смехе. Дверь отворилась и вошёл слуга герцога с тремя стаканами горячего молока на подносе. Регина и Екатерина-Мария согнулись пополам и могли уже только всхлипывать. Герцогиня смогла выдавить только одну фразу:
— Клянусь богом, горячее молоко мне не подавали по утрам ещё ни у одного из моих любовников!
— Но это же великолепно! — отдышавшись, ответила Регина.
Через час Екатерина-Мария, одетая и надушенная, уже спешила домой в портшезе герцога Жуайеза, поскольку у неё с утра была назначена важная встреча с кардиналом Лотарингским. Регина, которой некуда было спешить, осталась досыпать в постели Анна. Прислушиваясь к её безмятежному ровному дыханию, Жуайез тоже уснул.
Его разбудили робкие, мимолётные поцелуи. Не открывая глаз, он протянул руки, наткнулся на тёплые женские плечи и, подминая под себя отзывчивое гибкое тело, ринулся в атаку.
Он смог оторваться от своей нечаянной находки только в полдень.
— Мой бог, сколько лет жизни я потерял! — воскликнул он, отстраняясь от неутолимых губ Регины.
— Но в твоих силах вернуть эти годы, — прошептала девушка, целуя его плечи.
Она была тысячу раз права, но как бы ни был пьян ночью Жуайез, он всё же понял из нескольких фраз подруг то, что они готовят какой-то невиданный заговор против короля.
— Мой ангел, мы оба знаем, что сейчас это невозможно. Но даю слово, что по первому же твоему зову я примчусь к тебе, где бы ты ни находилась. И если тебе понадобится место, где ты будешь в полной безопасности и где тебя всегда будут ждать, знай, что мой дом в Бургундии в твоём распоряжении.
— Я не хочу больше впутывать тебя в наши дела и снова подвергать опасности. Тебе, действительно, лучше всего вернуться домой. И ждать меня. Кто знает, может, именно в твоём доме я найду приют в годы испытаний. Поцелуй меня ещё раз, чтобы я окончательно убедилась в своей победе над королём и судьбой. И в том, что есть мужчина, который без вопросов примет меня такой, какая я есть.
— Ты покорила меня. Единственная женщина, которой я говорил эти слова — ты. Бог знает, увидимся ли мы с тобой когда-нибудь в этой жизни. Чувствую, что вы с Катрин затеяли слишком опасную игру. Но в любом случае — удачи тебе.
