— Господа, одну минуту... Можно ли поподробнее — вы о чем?
— Мы о земле, на которой живем, — решил объяснить попонятнее Грин, вспомнив разговоры с Тессом. — Мы о том, что земля вполне могла обидеться на людей и нечаянно спровоцировать беды еще большие, чем те, что уже были причинены.
И дипломатично покосился на Тесса.
— Земля персонифицирована, — немного мрачновато уточнил Тесс, возвращая косой взгляд Грину и заодно наблюдая не без интереса за Дийсом. — В лице Отца-Дракона. Хороший маг в случае большой необходимости может с ним пообщаться, так что о сказках речь не идет, это реальный хозяин всего и правитель. Проблема в необходимости разобраться с его взаимодействием с людьми на планете на уровне управления и контроля — с институтом посредников и их расовой принадлежностью.
Продолжая вежливо улыбаться, Тердори Дийс вызвал в архив коллегу Ренна.
Доктор Ренн пришел быстро, как будто совсем рядом работал, посмотрел на лицо архивариуса и дружески предложил ему спасительную таблетку успокоительного.
— Ну, что у нас нового прояснилось? — спросил он Тесса, Грина и Дийса одновременно.
— У нас наконец-то появился правитель, — тихо пояснил Дийс.
— И кто же он? — поинтересовался Ренн.
— Планета, — ответил Дийс.
— Отец-Дракон, — ответил Рон с Дийсом одновременно.
— А! — сказал Ренн. — Это следует из дорровых записей, а мы пропустили?
— Нет, не вполне, — успокоил их Тесс, живо представив ощущения почтенных докторов. — По крайней мере, не из тех, что я... мы уже успели просмотреть сегодня. Но из них можно понять, как складывались отношения людей и планеты в целом, и понять, как обозвать то, что у нас есть сейчас. Промышленность, к примеру, явно ликвидировал лично дракон... Его можно понять, что-то не похоже, чтобы у старых людей были достаточно бдительные экологи, но вот что было дальше... А, собственно, что? Последнее адресовалось уже больше Грину, чем Ренну и Дийсу.
Грин проглотил фразу, которая начиналась примерно как "История моей семьи не настолько..." и постарался как можно быстрее сориентироваться в документах. Дийс помогал, пролистывая чертежи и технические пояснения. Ренн задумчиво смотрел на Тесса и массировал виски кончиками пальцев.
"... Несмотря на крах промышленного производства, имевший место около восьмисот местных лет назад, уже через полстолетия после катастроф развитие человеческой колонии можно назвать благополучным. Ее численность увеличилась в несколько раз, уцелевшие заводы были по возможности перепрофилированы на изготовление необходимых предметов быта, налажена система пользования землей. Люди освоили плодородные земли по берегам рек, создали ремесленные центры на сырьевой основе..."
— Это как? — спросил Рон, немного запутавшись в последней фразе.
— Это значит, что там, где находили подходящие материалы, там их и обрабатывали, — пояснил Дийс и продолжил читать сам:
"...Наиболее характерным признаком последующих за катастрофой мирных лет является массовое разведение домашних животных как оставшихся своих, так и местных пород. Люди выводят наиболее устойчивые породы, скрещивая близкие виды животных..."
Дийс слегка прервался.
— Тишь, гладь, благодать, самое время расплодиться и начать делить землю, — прокомментировал скептически, прервав чтение, и вопросил у обоих гостей сразу. — Где феодалы? Графья, короли, лендлорды?
— А их что, не было? — изумился Серазан.
Глаза у Рона стали совсем жалобные. Из вопроса Дийса ему были точно понятны от силы три слова: "где", "плодиться" и "земля".
— Дорогие коллеги, — подал голос Ренн, — упомянутая вами система управления имеет место там, где в составляющих натуральное хозяйство, недостаток земельных участков и постоянная угроза захвата со стороны соседей. Тут, как я понимаю, просто началась искуснейшая борьба за выживание. Это как если бы вам, дорогой Тердори, дали участок земли, подсобное хозяйство, и предложили бы все это обрабатывать.
— Внуки, — сообщил упрямый Дийс, продолжая, видимо, затяжной спор с другом на эту тему. — Моим внукам уже стало бы тесно в одном дворе, и к тому же успешное хозяйство имеет тенденции расширяться.
— А они не успели, — безмятежно отпарировал Ренн. — Потому что попали в поле зрения здешних, как вы выражаетесь, графьев.
— Кстати, о графьях, — подал голос Серазан. — Есть что-нибудь вроде карты расселения по расам и народам? Кого сколько где живет?
— Очень примерные карты, — ответил Ренн, выводя Серазану целый список файлов. — Кто где живет, кроме людей, вычисляется косвенным путем, по распространенности легенд, по географическому признаку. Здешние люди не ищут вычурных названий. В горах у них живет народ горный, в озерах — озерный, в лесу — лесной...
— Это потому, что нигде, кроме леса, лесной народ жить не смог бы! — объяснил Рон. — А там, куда он приходит жить, вместе с ним приходит и лес.
— Очевидно, так, — продолжил Ренн. — Исключение составляют гибриды: кентавры, например. Эти кочуют со своими стадами по степи, но их молодняк можно встретить где угодно. Правда, кентавры неразговорчивы. По крайней мере, с нашими.
— Говорят, они иногда приходят на круги, торгуют, но очень не любят посторонних там, где пасут скот, — опять дополнил Рон, — а скот они могут пасти всюду, где растет трава. Они азартны, часто устраивают скачки, но редко приглашают посторонних на свои праздники. Да и людям среди них опасно находиться, честно говоря. Зашибут и не заметят
— Итак, — больше для Серазана и Рона, чем для Морэмириса Ренна, продолжил архивист Дийс, — мы подходим к самому любопытному. Тут довольно много, так что я пройдусь по маркерам, остальное вы сами:
"...По мере того, как люди обживали новые места, они начали сталкиваться с представителями местных культур. Любопытно, как буквально за полстолетия изменился характер оставляемых документов: если до того это были в основном чертежи, пояснительные записки к изобретениям, таблицы различных ремесленных и сельскохозяйственных параметров, то с этого времени начинаются записи о всяческих чудесах. Понятие "скрытые народы" становится повсеместным, понятие "колдовство" — широко распространенным.
Трудно определить точно причину подобной перестройки мировоззрения, можно только предположить, что прогрессирующий недостаток знаний, отсутствие четкой образовательной системы, особенно повсеместного начального обучения, заставило сознание людей измениться от рационально-прагматического до бытовой мистики.
Про успешных людей, ремесленников и земледельцев стали говорить, что они "тайное слово знают" и что "местные помогают". Вероятно, этим "словом" была элементарная грамотность — возможность прочесть то, что осталось от первых колонистов и применить эти знания на практике. Мистичность населения можно объяснить и тем, что при расселении они столкнулись с неизвестными природными явлениями, и не имели никакой научной базы для их изучения".
Тердори Дийс отошел от терминала и налил себе кофе.
— Если говорить о Вульфрике Дорре, то, дойдя примерно до этого этапа, он окончательно переселился в лес, — печально заметил доктор Ренн. — Он твердо поверил в то, что сойдет перед местными за знатока "тайных слов", и решил рискнуть.
— С местными он справлялся, — согласился Серазан. — Правда, после знакомства с Грином я перестал понимать, как ему это удавалось — обычаи обычаями, но среди обязанностей мага, как оказалось, есть много такого, что выучить-узнать недостаточно... Впрочем, возможно, тут выручала
отстраненность и некоторое удаление от деревень. С другой стороны, прожив здесь какие-то время, действительно обнаруживаешь у себя не вполне объяснимые способности — Дорр, подозреваю, умел куда больше, чем показывал.
— Дорра было очень трудно понимать, особенно после того, как он ушел в открытый поиск, — нехотя подтвердил Ренн.— Он сильно изменился. Чем дальше, тем больше недосказанного обнаруживалось в его отчетах. А начался этот перелом после нападения каменных тварей, которые похоронили всю нашу экспедицию.
— Зачем вы вообще пошли туда, где они водятся? — возмущенно спросил Рон.
— Мы и не знали, что там живет кто-то разумный, — вздохнул Ренн. — И вдобавок никто из нас не ожидал, что такое возможно проделать наяву. Замещение органики минералами. Знаете, я думал, для этого нужны как минимум столетия. А тут оказалось достаточно одного касания, чтобы процесс пошел настолько стремительно, что для превращения человека в каменную статую оказалось достаточно нескольких часов, и это на поверхности земли, на открытом воздухе!
— Горгульи — крылатые дети гор, — склонив голову, пропел сфинкс, оторвавшись от текста и пристально глядя на Ренна, — но не надо смотреть на них. Они роняют перья, но нельзя касаться их. Они живут в расщелинах скал, на ледниках, и могут пить только самую чистую воду. Когда кто-то селится рядом с их гнездом, они собираются всеми семьями, все, сколько их есть, и добавляют красоты камню, который любят. Маги подбирают брошенные перья и приносят их безнадежно больным людям. Перо горгульи — великий дар, но их трудно достать, не разозлив птицу.
Ренн положил на язык очередную горошину лекарства — уже не скрывая.
— Грин, а вы можете... — начал было Тесс, но одновременно с ним заговорил Дийс, и Серазан кивнул, давая ему первым закончить вопрос.
— Это животные или разумные существа? Они как-то предупреждают о нарушении границ, прежде чем атаковать? С ними можно договориться, если, к примеру, необходимо просто пройти через их территорию?
Грин ненадолго задумался.
— Пройти можно, если очень быстро и не шуметь. Договориться в обычном смысле, наверное, нельзя, но ведь кто-то следил за ними, чтобы записать повадки? Можно спросить здешних магов, если будет нужно.
— Повадки, — задумчиво пробормотал Дийс себе под нос. — Значит, это животные...
— И спросить, и еще, Грин, — досказал наконец Серазан, — нужно обязательно записать сюда, в архив и в сводку, все, что вы знаете о скрытых народах — примерно так же, как вы сейчас охарактеризовали горгулий. Где они живут, как себя проявляют, какие имеют обычаи или повадки, общаются ли с людьми или иными народами и как, чем торгуют или обмениваются, если враждебны — можно ли договориться или нужно избегать без альтернатив. Про каждый как можно подробнее, хорошо? Но прямо сейчас продолжим с тем, что уже есть... На чем мы остановились?
— На весьма спорном вопросе, — напомнил Дийс. — На том, насколько реальна здешняя магия, или она производное былых научных знаний и теперешнего невежества.
— А также на том, что около шести столетий назад в жизнь потомков человеческих колонистов вторглись ранее неведомые никому коренные расы, так называемые "скрытые народы", — лекторским тоном продолжил архивариус. Покосился на развалившегося сфинкса, и начал читать вслух:
"...Локальные вооруженные столкновения ассимилированных колонистов с аборигенами, которые длились на протяжении двух, а в некоторых районах растянулись на три сотни лет, в хрониках известны как "Война чудовищ". В большинстве случаев это истории обнаружения местной расы и перечисление способов, которым колонисты ассимилировались на чужой территории. Самые затяжные конфликты отмечены на границе Степи, где люди неожиданно столкнулись с кочевыми племенами кентавров. Наиболее гармоничные отношения установились в зоне лесостепи и в дельтах рек. В целом, можно сказать, что зоны обитания людей растянулись вдоль дорог — трактов, образовав широкую разветвленную сеть с ремесленными центрами..."
Рон опять зевнул, прикрыв морду лица лапой. Зубодробительность текста действовала на него усыпляюще. Под монотонное чтение Дийса он подумал, что Дорр наверняка был тот еще зануда, если ухитрился превратить в такое вот все волшебные истории прошлого. Дийс бубнил и бубнил, до Рона уже долетали только отдельные слова, зато Тесс слушал внимательно. Вот и хорошо. Рон почти задремал, когда очередная фраза вдруг зацепилась, как нелепо вывернутая:
"...Таким образом, можно сделать вывод, что около шестисот лет в человеческом обществе начала формироваться прослойка людей, профессионально занимающихся общением с коренным населением планеты. Их тоже называли "магами". За последующие столетия эта прослойка сформировалась окончательно и частично объединилась с технической элитой. Так возник институт неких избранных, которые, предположительно, и получили ограниченную власть над территориями, заселенными людьми. Эта власть подкрепляется карательными или поощрительными действиями со стороны местных рас и имеет ярко выраженный религиозный оттенок".
"Мать моя ведьма! — подумалось сфинксу, — Это сказано правильно и неправильно одновременно. Правильно — потому что магией могут заниматься не все, это дар. Неправильно — потому что...". — и, не в силах даже для самого себя сформулировать неправильность, он озадаченно поскреб затылок задней лапой.
Ренн, которому "полномочный посол" Грин все больше и больше напоминал нерадивого студента, решил немного развлечь гостя блиц-опросом по прочитанной теме:
— Скажите, молодой человек, какое значение вы придаете слову "власть" в данном контексте?
— Ответственность, взятая на себя добровольно, — немедленно ответил Грин и принялся тихонько разминать крылья. Просто так, ради того, чтобы что-то сделать.
— Ответственность... — задумчиво произнес Тесс, сравнивавший диктуемое с единственным знакомым ему, но зато сидящим в двух шагах магом. — Это базовая идейная составляющая, которая работает в идеальном случае. В практическом же воплощении получается возможность принятия решений за группы других людей, а что до подкрепления... нужна еще личная сила. Магическая, например...
Все время, пока говорил, Серазан разглядывал упражнения ученика, и наконец сформулировал дивное:
— Между прочим, Грин, когда вы вышли из лесу в своем нынешнем виде — вы ведь не сами его себе сделали, верно? И сразу стали на порядок лучше колдовать, а потом взяли на себя ответственность за этот вот, — он неопределенно повел рукой вокруг, — проект. Это вы сейчас отрабатываете полученное или крылья вам дали за прежнюю работу с людьми в деревне?
— Нет, я думаю, крылья тут ни при чем, — осторожно ответил Грин, пытаясь понять, что за муха Тесса укусила, — Они были моим личным желанием. И здесь я бы попробовал помочь независимо от силы и облика. Я вспомнил, что все эти люди — ваши соплеменники, и другого Мастера, который бы разобрался с ними, я не знал.
