Равиен. Дорога обратно

Парадокс, но я одновременно билась о свою ледяную тюрьму и видела все вокруг с удивительной ясностью и четкостью. И бледного, бессознательного магенка, и извивающегося в оковах Тайя...

Он напрягался, рвался из цепей, до крови раздирая мышцы об их острые края, отчаянно рычал и матерился, то вслед улетевшей гадине, то в мою сторону.

— Говорил же! К обезьянам! Р-р-р-р! Ща! Кто меня слушаться будет? Дура! Что же я такую самку-то выбрал?! Ну чего вы приперлись!? Меня спасать?! Вас куда послали?! Вы вообще по делу шли, вот и шли бы себе... С миром... Нет... Р-р-р-р! НЕТ!

Последнее, что я видела, уже срываясь в пустоту, это лежащий на самом-самом краю Ромка и бешено рычащий Тай, который все же как-то извернулся и яростно вгрызся в собственную руку, которую так и не смог вырвать из оков...

А на губах почему-то снова привкус крови... чужой крови... чужого поцелуя... Прости, ворон, я и тебе не смогла помочь...

Неужели все... Тай... прости...Ромка! Нет! НЕТ!

Go home

Равиен — 28

Тай:

Мыслей не было. Вообще. Только злое отчаянное рычание. Ну еще иногда вылетало одно слово — НЕТ! Я и раньше пытался вырваться — но злости не хватало. Сейчас злости было через край. И отчаяния. Снова упасть вместо нее не получится. Я бы упал!

Злость придавала силы. Мне казалось, еще немного и я выломаю стену. Боли я уже не чувствовал. Вообще. Если бы я мог извернуться и отгрызть руку — отгрыз бы. Несколько оборотов и вырастит новая. Две новых...

Ромка начал падать... Я зарычал и вцепился в плечо. Ша! Лучше так... Хоть Таню спасу! Если отгрызть обе руки и упасть на пол... я удержу ее зубами. Удержу! Сдохну, но удержу!

И тут Таня как-то странно выгнулась. Я как будто услышал треск. Не понял — от нее или под ней. И тут она тоже стала падать... Р-р-р-р!

Я завыл. Громко. Падая в пропасть я не стал выть прощальную песню. Зато сейчас... Я закрыл глаза и запел. И тут почувствовал ветер. Потом на меня дыхнуло чем-то теплым. Я открыл глаза и увидел огромного дракона. Драконицу. Почему-то сразу понял что самка. У меня на них нюх. Черная самка. И глаза у нее были черные с золотом. Красивые. Огромные. Один глаз — с мою голову. В зубах у нее был Ромка...

Драконица зависла прямо передо мной. И смотрит пристально. А потом протянула огромную лапу ко мне. Когтями обхватила за талию. Я замер. Чую, что своя самка, но все равно страшно. Когтем другой лапы она разорвала оковы. Легко, как тряпку. Освободила и руки, и ноги. Хорошая самка. Откуда только тут взялась драконица?

Она опустила Ромку на то, что осталось от пола. Когтем свободной лапы подцепила на нем что-то невидимое и рванула. Я услышал треск. Магический.

Потом драконица поднесла меня к морде и дыхнула в лицо. Запахло лесом, травой и... Таней!

Голос в голове точно был ее. Непривычно гулкий, порыкивающий, но родной-родной.

— Самый любимый... Оба — самые! Чтобы я позволила какой-то паучихе издеваться над моими мужчинами? Облезет, сколопендра недобитая!

Ромэй:

В себя я пришел от теплого дыхания. Открыл глаза и тут же закрыл их обратно. Матервестер! Живой дракон?! Меня в лапе сжал живой дракон?! Тут я повернулся вправо и увидел, что во второй лапе дракон держи Тайя и тот улыбается. Не дергается, не вырывается, а улыбается и гладит это чудовище по морде. Красивое чудовище, только большое очень. Глазищи черные, и вокруг зрачка золотистые колеса крутятся. Мерцают, рассыпаются искрами. Красавец...

— Красавица, — с гордостью уточнил у меня в голове Тай. — Наша Таня — красавица!

Дракон... драконица зажмурилась от удовольствия. А я попытался переварить новость. Наша Таня стала драконом? Почему?

— Кровь ворона, то есть дракона, — мурлыкнуло в голове Таниным голосом. — Вы поняли, да? Это кто-то из них помог сколопендре нагадить всему миру, вот они и стали за это... воронами. Но я-то не здешняя! И альфа. Так что, получается, у меня образ правильный!

— Не поверите, но я похоже видел того дракона! — выдал Тай, снова у меня в голове. — Ваш Багдасар в него ножом пульнул.

— Нашего Багдасара эта крыса в платье сейчас мелкими порциями жрет, — драконица вся передернулась, по черной чешуе волной прошлись золотисто-радужные искры. — Вы как? Может, я одна слетаю, пришибу эту мокрицу тапком, чтобы не выеживалась?

— Ща! Летим все вместе, пришибаем тоже вместе. Она мне в голове чуть кашу не сделала своей шапкой. Нет уж, если не сам пришибу, так хоть посмотрю как ты ее раздавишь. А вообще вас одних отпускать нельзя...

Я тактично промолчал, потому что Тай все уже сказал. Единственное, уточнил тихо что это за шапка такая была, которая в голове кашу делает.

— Да такая, со шнурками. Один в стенку вставляется зачем-то. И потом больно. Очень.

Все это Тай пояснял уже сидя на спине дракона.

— Р-Р-Р-а-у-р-р-р! — громыхнула на весь замок драконица, выражая свое неодобрение методами ведьмы. — Р-раздавлю, как тар-ракана, гадину! Она бы еще электрический стул придумала, прогрессорша шизанутая! Вы сели? Не бойтесь, устраивайтесь между зубцами гребня, я вас не уроню! Дракон не роняет всадника, если не хочет!

Татьяна:

Она такая... такая... моя дракона! Не то, что другие звери, которых еще пришлось приручать и укрощать. Нет, дракона понимала меня сразу, и помогала сразу, и вообще, кажется, была умнее, чем я. А очень скоро не стало ее и меня, стала одна большая Я с крыльями.

Не знаю, по какому наитию в последний момент я вспомнила про крылья Багдасара, и на что я надеялась, ведь сколопендрин лед никуда не пропал... Но оказалось, что ее магия не выдерживает драконьего облика, драконьих когтей и драконьего дыхания.

Тай не видит, и Ромка, наверное, не заметил, но когда я "правильно" на них дышала... вот откуда-то знала, как надо, чувствовала. Когда я это сделала, сразу увидела, как исчезает проклятая магия паучихи, а к моим мальчикам возвращаются силы. Тай уже не выглядит измученным пленником, а Ромка перестал цветом лица напоминать бледную поганку.

Меня переполняло странное чувство ликования и уверенности — сейчас мы эту мокрицу древнюю левой задней лапой! И разотрем!

— Взлетаем!!! — торжествующий крик унесся вместе со встречным ветром, наполнившим крылья блаженным ощущением полета, и каменные стены проклятого замка остались далеко внизу.

Я лечу. Я ЛЕЧУ!

Я знаю, куда лететь! Сейчас как никогда громко слышится зов мира, он звенит, переливается и тянет вперед, туда, где между отвесных скал мертвого ущелья поднимается в небо странный неподвижный смерч из серых туманных нитей.

Смерч огромен, он тянется верхушкой к облакам, высоко вздымаясь над горными кручами. Откуда-то приходит знание, что разглядеть эту пакость можно только драконьими глазами, остальным пришлось бы идти по земле, через дурацкий лабиринт, который на закате сдвигает каменные плиты с места, замуровывая все входы и выходы.

Там, в лабиринте, засела мерзкая мокрица, мелкая нечисть и гадость, паразитка, обманом и чужой кровью раскормившаяся в отвратную паучиху.

Паучиха уверена, что ей больше никто не помешает. Ну что же... СЮРПРИЗ, гадина!

Парни на спине орали и улюлюкали вместе со мной, тоже от восторга, Ромка даже засвистел, когда я заложила особенно крутой вираж вокруг горлышка смерча, поднимающегося почти до стратосферы, как гигантская труба. Но я все равно нашла вход и закричав парням:

— Держитесь кре-епче! Ар-р-рау! — вошла внутри смерча в крутое пике, на огромной скорости приближаясь к земле.

Серые стены вокруг слились в одну полосу, я камнем падала с огромной высоты, но во мне не было ни капли страха, я твердо знала, что сумею вовремя остановиться, но еще не сейчас... не сейчас!

Вот внизу мелькнул каменный круг, вот он быстро увеличивается, и драконье зрение позволяет мне даже с такого расстояния различить детали. Мы успели!

Там, в центре лабиринта устроен каменный алтарь — такая наклонная гранитная плита, на которой навзничь распят совсем голый ворон, весь изрезанный и покрытый потеками крови. Кровь стекает на гладкий камень, бежит под уклон и капает...

А-га! Вот она, главная гадость! Невзрачный серый булыжник, круглый и матовый, жадно впитывает капающую на него алую жидкость.

А рядом стоит гадина с ножом, и собирается сделать новый разрез на и без того уже разрисованном ранами теле.

Хрен тебе, паучиха, а не кормушка!

— Ромка, бей ее! Прямо отсюда! — азартно заорала я, резко закладывая вираж и тормозя крыльями. — Бей гадину!

Эх, черт, как жаль, не помещаюсь я драконой в каменный круг, он на самом деле тесный, зараза. И камни, из которых круг построен, высокие, если я сяду на верхушку одного из них, не достану мокрицу ни зубами, ни, тем более, лапой! А огнем шугануть умею, но боюсь, потому что сколопендра белесая там не одна, а с вороном, да и еще дед какой-то поблизости на коленях стоит.

Ромэй:

— Ты потом меня умолять будешь, старик! Позже! Сейчас — не мешай... Твой внук будет скормлен камню — я так решила. А потом я буду выбирать нового воспитанника среди твоих правнуков. Вот тогда... можешь начать умолять. Пусть мальчики посмотрят на всесильного дедушку на коленях.

Все это я слышал, пока мы падали вниз, а внутри зарождалось странное чувство. Даже не ненависть, не-е-ет... Что-то сродни брезгливости. Мне срочно был нужен тапок... срочно!

Поэтому крик Тани: "Ромка, бей гадину!" прозвучал как раз в тот момент, когда я кидал в магиню... ледяным сгустком. Да, я быстро обучаюсь! Огненные бомбочки можно легко отмести в сторону, а вот попробуй отбросить кусок льда, да еще в тот момент когда, зажав в одной руке нож, с ужасом смотришь на летящего сверху на тебя дракона!

Ей удалось в последний момент чуть оттолкнуть мой ледяной камушек. Я целился четко в голову, а попал в плечо. Раздался хруст костей и рука с ножом повисла безвольной плетью. Да! Я играю не по магическим правилам... Вместо того чтобы бить только магией, чистой магией, я создал настоящий кусок льда, не иллюзию! Я! СОЗДАЛ! ИЗ НИЧЕГО! КУСОК ЛЬДА! Я! СОЗДАЛ! Да-а-а-а!

Потом быстро пролевитировал вниз себя, Тайя и обернувшуюся в полете Таню. Оказавшись на земле, я поискал глазами материал для добивающих ударов. Хорошего понемножку. Шокировать магиню мне удалось, теперь надо закончить начатое. Небрежным взмахом руки я поднял вверх кучу мелких камушков, в два хлопка слепил их в огромный круглый камень и швырнул... снова в голову.... Еще... Еще... Да, она откидывала камень за камнем в сторону, но они все равно попадали... даже отлетая, они разбивались об стену и летели обратно в нее. Я вкладывал в них довольно простое заклинание, детское... для забывчивых малышей, постоянно теряющих свои вещи. И камни упорно сыпались на свою хозяйку и только на нее. Большие, средние, маленькие... В какой-то момент я перестал создавать новые, смотря как рой мелких камушков, как стая пчел, жалят мерзкую гадину, не переставая.

И тут мне на глаза попался соблазнительный, небольшой такой камень, я приподнял его, прицелился и пульнул. Просто, без всякой магии... От души, матервестер! И попал! Четко в лоб! Да-а-а!

Татьяна:

Ромка гонял паучиху так успешно, что мне и плюнуть в нее не получилось бы, такую каменную карусель боевой магенок... боевой маг закрутил вокруг кровопийцы. Даже под руку ему лезть было как-то неудобно, и вроде как не нужно.

Оставив Ромку развлекаться пришлепыванием паучих, я, как только ноги коснулись каменистого пола, рванула к алтарю.

Ну вот, Тай туда успел первым, подхватывая на бегу выроненный злыдней нож. Этим ножом он сноровисто стал пилить веревки, сдерживающие ворона, а с другой стороны к освобождению жертвы подключился давешний дедок, все время шептавший что-то белыми от волнения губами.

Короче, спасать Багдасара я тоже опоздала, и решила спасать тогда сразу мир, раз уж мы сюда, блин, добрались!

Вот она, каменюка, в ногах у привязанного ворона, отсвечивает матовыми гладкими боками. И что с ней делать?

Мироздание в голове взревело пожарной сиреной — разбить! Уничтожить!

Недолго думая, я схватила булыжник с подставки, собираясь со всей дури гробануть его об пол. Глядишь, и разобьется!

А-а-а! Током бьется, зараза! И отпустить не могу, руки прилипли! Блин!

— Таня! — Ромка отбросил очередной осколок, которым собирался засветить в уже валявшуюся без сознания сколопендру, и со всех ног кинулся ко мне. Схватился за злобный булыжник, собираясь, очевидно, вырвать его у меня из рук и тоже заорал от неожиданности. И тоже прилип! Судя по тому, что так и держался дергающимися ладонями за эту дрянь.

Тай:

Ворона я сдал старику с рук на руки. Пусть внука выхаживает. Хотя, помня про гнездо... Ну да ладно, Таня с ним точно гнездиться не собирается. Я обернулся на Ромкин крик. Эти двое, оставленные без присмотра, вцепились в камень. И орут. Друг у друга отнять хотят, что ли?

Так, что там у нас по пророчеству? "Ничтожный, выживший в страданьях, узлы на судьбах расплетет. Но лишь когда в руках мужчины кровавый камень расцветет."

Вокруг кровавого камня моя самка и Ромка как раз танцуют. Ромка значит не мужчина. Да кто бы сомневался? Щенок он еще. Хотя уже такой, почти достигший самцового возраста. Камнями он хорошо кидался. Вон, магичка древняя до сих пор валяется.

Я подошел и выдернул камень у этой непутевой парочки. Что бы они без меня делали, не понимаю? "Уйди, не тащись за нами, мы мир спасать!". Ща! С камнем справится без меня и то не могут.

И тут камень у меня в руках расцвел! По настоящему! Разделился на восемь лепестков, а в середине клубок... червяки? Р-р-р-р! Змеи какие-то мерзкие.

Дедок внука бросил и к нам.

— Огнем их надо, драконьим огнем!

— Ой, мама, — взвизгнула вдруг Таня. Да я сам вздрогнул, когда холеная женская ручка сунулась в центр камня. К змеям. А когда обернулся... Ночью такое присниться — обтявкаешься со страху. Ведь хотел же сам добить эту магичку. Отвлекся. Теперь вот хоть глаза закрывай и проси Ромку у меня из памяти это зрелище вырезать. Все лицо камнями избито. Одежда порвана. Сетку чем-то напоминает, рыбу ловить.

А может Таня на змей так среагировала? Тоже неожиданно вышло. Раз и из камня червяки полезли. Самки таких мерзких не очень любят. Да мне самому противно на них смотреть было.

Ладно, взвизгнула и взвизгнула. Бывает. Но тут Таня то ли чихнула, то ли дыхнула струей. Огненной. Я даже присвистнул от изумления. Интересно, она теперь так всегда чихать будет? Один бомбочками кидается, вторая огнем чихает. И как мне выживать с ними?

Ну я то выживу... А вот магичка и ее змеи уже нет. Горстка пепла от них осталась. А эта огнеплюйка только нос рукой потерла. Нет, еще глаза виновато-растерянные сделала:

— Упс! Это я от неожиданности!

Понятно, пугать ее теперь нельзя. Себе дороже. Ромка, судя по лицу, тоже про это думает. То на Танин нос смотрит, то на кучку пепла.

— Как вы... Вы тоже дракон?

Татьяна:

У нас все отлично... уже примерно третий день. Мокрица сгорела, ее злое колдунство тоже... Эх!