Не ожидая, что конкурс начнётся столь внезапно, я поначалу растерялась, но, быстро собравшись, выпалила, практически не задумываясь:
Я спросил сегодня у менялы,
Что даёт за полтумана по рублю,
Как сказать мне для прекрасной Лалы
По-персидски нежное "люблю"?
— Начало положено, Алёна начала с Есенина! — почему-то обрадованно возвестил ведущий и, щёлкнув секундомером, скомандовал: — Хорида!
Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется — на душе светло.
С холодной улыбкой на устах девушка взглянула на меня так, словно хотела съязвить: "Не ты одна знаешь Есенина". — "Ну надо же! Так ты тоже, оказывается, знаешь? — так и порывалась съязвить в ответ я. — Умница! Пойди купи себе конфетку!"
Мы без труда вспоминали Есенина, потом перешли на Маяковского, Лермонтова, Баратынского, Вознесенского... и так продолжалось до тех пор, пока я не поняла, что четверостишия перестают всплывать в памяти сами собой и мне приходится напрягать память. "Чтоб тебя приподняло и шлёпнуло!" — раздражённо подумала я и перешла на Некрасова.
Конкурс длился уже пятнадцать или двадцать минут, но никто из нас не собирался сдаваться. Поначалу внимательные, впитывающие каждую произносимую нами строфу, каждое слово, зрители постепенно расслабились, заскучали, у ларька с напитками выстроилась очередь, что не могло не порадовать засыпавшего от безделья продавца. А мои запасы начали иссякать. Нужно отдать должное Хориде: её поколение часами прожигает жизнь в Интернете и перед экранами телевизоров, на худой конец — читает современную, рассчитанную на массового читателя лёгкую литературу, но чтобы учить или хотя бы читать стихи, да не по школьной программе, а для удовольствия... Она — молодец, за это — уважаю... Так что же предпринять? Девушка хорошо подкована и уверена в собственных силах, а мне бы не помешало каким-то образом поколебать её уверенность в себе. Только так.
Перебрав всё, что когда-то учила в школе и для души, я внезапно вспомнила про сказки. А почему бы и нет? И когда подошла моя очередь, подражая интонациям ведущих детских передач, я продекламировала:
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом...
Изрядно поредевшая толпа зрителей, как по команде, встрепенулась, оживилась, по-видимому услышав наконец хорошо знакомые и любимые строки. Кто-то отчаянно захлопал в ладоши.
Хорида удивлённо вскинула брови и подозрительно спросила:
— А это ещё что?
— Вообще-то, Пушкин, "Руслан и Людмила", — удивлённо ответила я.
Как можно забыть такую поэму? Это же известная каждому с пелёнок вещь!
— Девочки, время! — напомнил ведущий, косясь на секундомер.
Хорида также прочитала что-то из Пушкина, но не из сказки, а четверостишие из обычного стихотворения. Толпа разочарованно зароптала, кто-то из слушателей недовольно свистнул.
На лету ухватив настрой толпы, я не задумываясь прочла:
Белка там живёт ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поёт
Да орешки всё грызёт,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Слуги белку стерегут...
Я намеренно процитировала больше, чем требовалось, с растущим интересом наблюдая за тем, как на глазах вытягивается лицо соперницы. Счастливые зрители декламировали стихи вместе со мной и недовольно зашумели, когда я решила, что пора и честь знать, и остановилась.
— А это откуда? — нервно спросила Хорида, хмуря брови и покусывая нижнюю губу.
— Опять Пушкин, "Сказка о царе Салтане", — осторожно ответила я, начиная что-то понимать, и, не сдержавшись, съязвила: — Её каждый ребёнок знает.
Хорида сжала кулаки, но ничего не сказала. Надолго задумавшись, она прочла что-то из Маяковского под нарастающий свист неудовлетворённой толпы.
— Сказки давай или детские стишки! — раздался из толпы чей-то полупьяный голос. — Хватит этой тягомотины для шибко умных!
Девушка нервно передёрнула плечами и фыркнула, на её хорошеньком личике отразилась полная растерянность. "Так вот оно что! У тебя проблема с детским репертуаром? Любопытно почему... — подумала я, заметно воспрянув духом. — Тогда я забью тебя, как мамонта!" Вот он — мой шанс, шанс сыграть на слабой струне соперницы и выбить её из колеи. Если выйдет — благодатный перевес окажется на моей стороне.
Я с благодарностью вспомнила смешную соседскую девчонку Алинку, которую частенько вечерами подбрасывала мне её мама, находящаяся в перманентном поиске достойного папы для ненаглядной дочурки и без конца устраивавшая свою личную жизнь. Как правило, ребёнок перекочёвывал в мою квартиру вместе с ворохом детских книжек и дисков с мультфильмами, которые я со временем досконально изучила, занимая ребёнка. Ну, Хорида, ты попала!
Наша Таня громко плачет:
Уронила в речку мячик.
— Тише, Танечка, не плачь:
Не утонет в речке мяч.
— Не-е-ет! — вдруг закричала в микрофон позеленевшая от злости Хорида, стараясь перекрыть восторженные крики толпы, на ура принявшей детское четверостишие.
— Это не стихи, а... фигня какая-то!
— Простите, но это Агния Барто, известная детская поэтесса, — с вызовом парировала я и обратилась к зрителям за поддержкой: — Мы все её знаем и любим, правда?
— Правда! Правда! — с готовностью отозвались люди. — Ещё давай!
— Я отказываюсь участвовать в этом фарсе! — зашипела трясущаяся от злости Хорида и демонстративно отвернулась от микрофона.
— А может, вы просто больше ничего не знаете? — едко спросила я, при этом необычайно любезно улыбаясь. — Тогда сдавайтесь.
— Да вы... да ты... да как вы смеете! — вскипела девушка, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на меня с кулаками. — Я больше знаю!!!
— Да что вы говорите... — тоном крайнего изумления пропела я и с нарочитой учтивостью жестом предложила ей подойти к микрофону: — Тогда прошу вас... Пройдёмся по творчеству для детей?
— Девушки, кончайте препираться, пожалуйста, — попытался образумить нас ведущий и, обращаясь к Хориде, строго сказал: — Я начинаю отсчёт минуты, и если вы не начнёте читать, то мне придётся засчитать вам поражение в этом туре. Раз, два, три — поехали!
И ведущий щёлкнул давно заскучавшей кнопкой секундомера. Взбешённая Хорида сжала ладонями виски, не то силясь вспомнить новое четверостишие, не то пытаясь взять себя в руки и сконцентрироваться, но молодые, плохо тренированные нервы не выдержали непосильной эмоциональной нагрузки, и вместо того, чтобы успокоиться, девушка всё больше и больше раздражалась. А стрелка секундомера бежала и бежала, неутомимо отсчитывая секунды, оставшиеся до поражения.
— Не буду продолжать! — вдруг завизжала девушка, топая ногами, окончательно выходя из себя. — Сама продолжай! Всё равно я лучшая и выиграю! Забери себе этот тур, дарю!
На её последних словах мои глаза машинально сузились, а к голове прилила кровь. Ах, даже так? Ну, это уже совсем не по-спортивному... да и с чего ты взяла, что я позволю какой-то соплячке себя унижать?! Спокойно, Алёна, спокойно.
Медленно подойдя к микрофону, я с королевским достоинством задрала подбородок вверх и, подождав, пока зрители утихнут, не спеша сказала:
— Я за честную борьбу, и подачки мне не нужны. А ещё мне на память пришли любимые строки Омара Хайяма — и как я раньше о нём не вспомнила? может, повод не представился? — и именно ими хочу завершить своё выступление, поскольку... — я повернулась к Хориде, — если я правильно поняла, "Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время!" Но это Маяковский, а строчки Хайяма таковы:
Общаясь с дураком, не оберёшься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Из рук же дурака не принимай бальзама.
Толпа возликовала, приветствуя меня как победительницу.
— Дамы и господа! — торжественно провозгласил в микрофон ведущий. — В этом туре победила Алёна! По итогам двух туров счёт равный, и та из них, кто одержит победу в третьем состязании, и станет мисс Нептунша!
— Яд, говоришь? — прошипела только мне побелевшая, как накрахмаленный воротничок, Хорида, и в её глазах блеснул недобрый огонёк. — Ну-ну...
От её слов я почувствовала себя не в своей тарелке и, чтобы отогнать неприятные ощущения, повернулась к ведущему:
— Послушайте, Тимофей, когда вы, наконец, перестанете называть спутницу Нептуна Нептуншей? Вообще-то, её Салация зовут, если я что-то с мифами не напутала.
— Боюсь, народ не поймёт, кто это, — виновато улыбнулся Тимофей, пожимая плечами. — Это имя никому ничего не скажет, а с Нептуншей всё очевидно.
Я не успела продолжить дискуссию с ведущим, почувствовав, как ноги мои отрываются от пола и я начинаю тонуть в удушающих объятиях.
Матвей и Иван обнимали меня в четыре руки, радостно приговаривая:
— Алек! Умница! Мы тобой гордимся! Так ей, пусть знает наших!
— Да тише вы, задавите! — шебуршилась я между ними, польщённая и счастливая.
— Моё воспитание! — напоследок сказал Матвей, ставя меня на ноги, и, отойдя чуть в сторону, окинул меня горделивым взглядом.
— И в чём же оно заключалось? — с иронией в голосе поинтересовалась я.
— Всё равно моё, — упрямо повторил Матвей и довольно расхохотался.
Счастливо улыбаясь, я повернулась к Телару. Самым удивительным образом легко вжившись в роль царя, мужчина с достоинством восседал на импровизированном троне, всеми силами пытаясь сохранить невозмутимость, но его по-мальчишески лучащиеся удовольствием глаза выдавали эйфорическое состояние души, рвавшейся наружу. Обеими руками он изо всех сил вцепился в подлокотники, вжимая себя в стул. Казалось, если бы не эти условные подпорки, Телар принялся бы скакать по всей сцене, отплясывая гопака или камаринскую, либо в избытке чувств запрыгнул бы мне на шею, наверняка пришлёпнув бы меня всем телом к полу, словно тапочкой — таракана.
Я рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй; не дожидаясь ответной реакции, подхватила под руки ребят и потащила их на поляну, к столам с напитками...
— Дамы и господа! Начинаем финальное состязание двух претенденток на руку и сердце нашего супер-Нептуна! — раздался из динамиков голос ведущего, наспех перекусившего и занявшего свой пост на сцене. — Допиваем пиво, дожёвываем бутерброды — только не усердствуем особо, скоро шашлык будет, да и подпевать не сможете, — и все сюда! Итак, последний конкурс! Самый распоследнейший-наипоследний! Поскольку во втором туре победила Алёна, первой выступит Хорида. Прошу девушек подняться на сцену, попробуем подобрать вам фонограммы.
Заиграла негромкая фоновая музыка, и разбредшиеся по поляне зрители послушно начали стекаться к сцене.
Вот тебе и раз... Я так увлеклась празднованием победы с ребятами, что не успела придумать песню для исполнения, совершенно выбросив из головы последний тур. А ведь репертуар — это всё для исполнителя: хоть соловьём заливайся, но если не удастся зацепить зрителя и песня окажется провальной — конец, пиши пропало.
В замешательстве я поднялась на сцену и подошла к ведущему.
— Тимофей, я ещё не решила, что буду петь, — виновато протянула я и смущённо улыбнулась. — Вы пока с Хоридой определяйтесь, а я попозже решу — у меня ведь есть ещё время?
— Хорошо, но думайте быстрее — вдруг у меня такой фонограммы не окажется, — сказал Тимофей. — Придумайте на всякий случай две песни, а то придётся петь под "ля-ля", а я, признаться, хреновато лялякаю.
— Хорошо, — послушно согласилась я и спустилась со сцены, серьёзно задумавшись.
Ведущий и Хорида долго что-то обсуждали, потом Тимофей вызвал паренька, высунувшегося из-за кулис, и дал ему какое-то задание. Паренёк поспешно исчез за кулисами, а через несколько минут снова появился и утвердительно закивал головой. Похоже, фонограмму для Хориды отыскали.
— Ну, вы как, надумали? — с беспокойством в голосе спросил Тимофей, отдавая пареньку какие-то указания.
— Пока нет, — без особой радости в голосе констатировала я, продолжая напряжённо думать.
Но, как назло, ничего путного из того, что, на мой взгляд, соответствовало событию, в голову не приходило... точнее, стопорилось где-то на полдороги и резвенько поворачивало назад.
Внезапно фоновая музыка стихла, и Хорида приблизилась к стойке микрофона, одаривая зрителей умопомрачительной улыбкой. На поляне воцарилась тишина, время от времени прерываемая хрустом сухариков, щёлканьем ореховой скорлупы и шипением открываемых напитков. Без всякого объявления заиграла инструментальная фонограмма, и, небрежно откинув длинные волосы назад лёгким движением руки, девушка запела. Услышав начало композиции, я оторопела, не веря своим ушам: Хорида исполняла... арию из оперы... на итальянском языке...
Я нервно подпрыгнула на месте, услышав гулкий шлепок о землю и почувствовав, как ноги обдало прохладной жидкостью. Недоумевая, я огляделась и увидела в паре метров от себя пьяненького мужичка, пальцы левой руки которого продолжали сжимать воображаемую банку с пивом, теперь уже валявшуюся у него под ногами практически без своего содержимого, расплескавшегося по земле и ногам окружающих его людей. Не замечая потери, мужчина таращился на Хориду осоловевшим взглядом медведя, обнаружившего в любимом дупле вместо мёда объявление: "Закрыто на санитарный день". Его рот постепенно открывался и наконец раскрылся настолько, что зажатая в губах зажжённая сигарета выпала и совершила мягкую посадку в складках сосборившейся на животе и бёдрах футболки.
— Во... блин... птица певчая... — промычал мужчина, не отрывая осоловевшего взгляда от заливающейся Хориды. — Ты бы ещё нанайскую народную-блатную-хороводную спела...
— Мужчина, вы горите! — прыснула со смеху я, пытаясь рукой привлечь его внимание к уже дымящейся футболке.
— Ух, йо-о-о-о... — запрыгал на месте мужик, шлёпая руками по животу и стряхивая сигарету. Порыскав глазами по земле, он схватил пивную банку и вытряс остатки пива на тлеющую в футболке дыру.
Вдоволь повеселившись над чудаком, я вдруг задумалась над его словами. А ведь он прав. Хорида пела великолепно, но что за хрень она пела... Ой, простите. Нет, не то чтобы это действительно было хренью, но она же не в конкурсе оперных исполнителей принимала участие, и оценивали её мастерство далеко не знатоки и почитатели данного вида искусства. Чтобы победить, необходимо подобрать песню, ориентированную на тех, кто собрался на сегодняшнем мероприятии.
Я внимательно вглядывалась в лица слушателей и чем больше вглядывалась, тем сильнее убеждалась в мысли, что у меня появился реальный шанс на победу. Йес! Моя душа ликовала и злорадствовала, грязно злорадствовала, потому что понимала: соперница допустила непоправимую стратегическую ошибку. Что есть наше песенное состязание? Не что иное, как своеобразный конкурс "Евровидение". Обожаю этот конкурс и всегда с удовольствием болею за наших соотечественников, борющихся за право быть лучшими. Я никогда не смотрю отборочные туры, только финал, но даже туда умудряются пролезть песни, во время исполнения которых очень хочется пойти на кухню за чаем или залезть в холодильник за очередной порцией мороженого. Так и чешется язык задать прямой вопрос организационным комитетам некоторых стран: о чём вы думали, когда выпускали на конкурс исполнителя с такой песней, на что рассчитывали? Вы можете поспорить со мной, возразив, что это конкурс исполнителей. Ничего подобного, это прежде всего конкурс песен. С потрясающими голосами и глубокомысленным текстом просьба проследовать на другие конкурсы, а здесь необходим поп-шлягер, желательно симпатичная мордашка исполнителя и оригинальное сопровождение. И пусть победит сильнейший... по этим параметрам. "Евровидение" смотрят ценители попсы, так подайте им попсовый хит в лучшем виде!
