— А куда мне было деваться? — вопросом на вопрос ответил я.
Глава 45
Через неделю мы дошли до Бальсы и встали лагерем, с севера от реки, на высоком берегу, изрезанном спускающимися к воде оврагами. Сейчас они были полны воды, так что лучшего места для обороны было трудно придумать. Но вот форсировать вздувшуюся после дождей реку вожди не хотели. Орки любят воду меньше, чем кошки. Хорошо знавший эти места Шуфор-князь говорил, что чуть западнее, там, где начинаются отроги молодых гор, поднявшихся во время войны Темного Властелина, есть каменный мост, по которому могут ехать в ряд двенадцать всадников. Но старшие вожди пока не видели в наступлении смысла.
Так что мне оставалось лишь издалека любоваться уходящей за горизонт Кародской равниной. Отсюда были видны несколько крохотных, по десятку домов, деревенек, соединенных извилистыми полосами — дорогами, ровные квадраты возделанных полей и пара рощиц. Столица Карода, Эльтурон, располагалась значительно южнее.
Туда ушли несколько отрядов воинов. С ними отправились Валис, Лагаиси и магистр Таларит. Миллинитинь осталась с лекарками. К моему удивлению, эльфийка моментально подружилась с Жужукой. Краем уха я слышал их разговоры о необходимости построить большой храм Матери-Земли, при котором будет что-то вроде монастыря. Сейчас капища Дарующей Жизнь были и в степи, и в городе. Но орки еще не обзавелись привычкой строить капитальные храмы. Кажется, в вопросе веры намечались реформы — шаманизм постепенно превращался в более цивилизованное язычество...
Но меня не покидало ощущение, что все происходящее не имеет ко мне никакого отношения. Орки вполне справлялись и без моего участия. Лавина сорвалась с горы и теперь неудержимо неслась туда, куда ее направляли законы мироздания. Мир потерял застойную жесткость и начал меняться, сохраняя при этом лучшее из старых порядков.
А мой путь пока был иным.
Здесь, в мире орков, меня интересовало скрытое в западных горах еще одно "Зерно Хаоса". Но экспедиция туда станет возможной только после того, как в столице воцарится порядок. Пока же донесения из Эльтурона были тревожными и противоречивыми.
Город охвачен волнениями, но до серьезной опасности, которая заставит всю армию поспешить в столицу, еще далеко. И вообще не ясно, с какой стороны ждать эту опасность.
Ясно, что за беспорядками стоят адепты некой Прекраснейшей и Мудрейшей. Эта богиня, дескать, дарует своим приверженцам особую мистическую любовь, и ей теперь многие поклоняются. Но богине этого мало, ей нужно, чтобы ее славили все, вплоть до царя царей.
Правда, в последние дни у проповедников новой веры появился серьезный конкурент. Мухтиэль Мудрейший тоже увязался с передовым отрядом орков. Не знаю, что сделал с ним подселенный в мозги мертвый клирик, но сам парень сейчас делал именно то, что нужно. Если реформы назрели — их нужно возглавить и поставить под контроль.
Прекраснейшая стала популярна потому, что горожанам и земледельцам, которых степные орки презрительно называли "землеройками", уже мало шаманов, им нужна настоящая вера в могучих и мудрых богов. А Мухтиэль рассказывал о погибшем ради счастья для всех и каждого Пресветлом. Те, кто еще вчера готовы были рвать глотку за Прекраснейшую, сегодня слушали про Пресветлого. А Мухтиэль вещал о том, что таинственный бог не совсем умер, но рассыпался искрами по миру, и теперь его надо искать в собственных душах.
Теологические споры часто заканчивались мордобоем. За ненаследного принца радостно впрягались степняки, никогда не упускавшие случая поразмять кулаки. Правда, до настоящего кровопролития пока не дошло. Паре адептов Пресветлой проломили головы, но те выжили, так что закон нарушен не был. К тому же у орков забавные понятия по поводу членовредительства. Если кто-то пробьет противнику голову кулаком или каким-нибудь предметом, то это будет считаться убийством. Но если травма возникнет в результате соприкосновения чьего-то черепа со стеной или камнями мостовой, то пострадавший — сам себе злобный баклан. Не умеешь падать — не лезь в драку.
Правда, после одной из потасовок был найден труп странного, покрытого чешуей существа. Его вроде бы опознали по одежде и украшениям, принадлежавшим одному из старост цеха гончаров. Но родственники погибшего, когда им предъявили тело, заявили, что никогда не видели это чудовище. Дескать, уважаемый мастер пропал с полдюжины дней тому назад, его искали, но не нашли. И что, вероятно, этот ящер убил и ограбил их родственника. В общем, труп сочли бесхозным и тоже никаких разбирательств затевать не стали.
Так что пока ситуацию можно было считать находящейся под относительным контролем. До поры до времени.
Я прокручивал в голове события последних недель, пытаясь понять, где и когда ждать следующую атаку Хаоса. На то, что эта чертова Прекраснейшая этот мир так просто оставит, я не верил. Причем я даже, кажется, догадывался, что это за дамочка, но полностью уверен не был. Матушка-Земля, хоть я и устроил ей жертвоприношение, тоже ничего интересного не сообщила. Нет, конечно, она сказала, что чувствует влияние конкурентки, но что это за богиня, описать не смогла. Нельзя же считать описанием ворох эпитетов, из которых самое приличное слово — "сука".
Так что оставалось надеяться только на собственные мозги. И я думал как проклятый. Честно говоря, занятие, которое порой потяжелее, чем мечом махать.
С одной стороны, у адептов Хаоса есть все, что нужно: и "Зерно", и толпа приверженцев. С другой — чего-то им не хватает.
"Что ты обо всем этом думаешь? — снова и снова спрашивал я Асаль-тэ-Баукира. — Почему эти ящеры не готовят новый обряд? А если готовят, то где и когда? Что, звезды, что ли, не тем боком пока стоят?"
"Звезды, наверное, ни при чем, — задумчиво отвечал мертвый маг. — Но ты прав в том, что им чего-то не хватает. Хаоситам, конечно, а не звездам. В моем мире прорывы Хаоса следовали один за другим. То в одном городе, то в другом собиралась толпа фанатиков, проводила обряд — и через день-другой город лежал в руинах, по которым бродили жуткие твари".
"А чего им может не хватать?"
Мы вместе ломали голову, причем в основном мою — от этих разговоров у меня начинала трещать башка, еще не до конца пришедшая в себя после последнего приключения в тумане. Но в конце концов мертвый маг все-таки нашел решение. Причем озвучил его, гад этакий, беззвучным воплем: "Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!" Если учесть, что в этот момент я пытался уснуть после целого дня скачки на Мане и потом — очередного военного совета у "старшего брата", то можно представить, что я почувствовал. Только-только начинаешь дремать, а тут в голове кто-то орет как ненормальный!
Застонав, я накинул халат и вышел из шатра. Привычная картина лагеря почти успокоила.
В этот день мы как раз подошли к реке, поэтому орки устраивались с большим усердием, чем обычно. За вечер успели поставить не только шатры, но и загоны для волков и овец, наметили места для тренировочных и "гостевых" площадок. И пахло сегодня не только дымом, но и свежесрубленным, истекающим соком живым деревом. Сезон дождей постепенно заканчивался. В разрывах туч над головой поблескивали звезды, легкий ветерок из степи, прорываясь через запахи лагеря, доносил ароматы цветов и трав...
— При чем тут великий русский поэт? — сказал я вслух.
Даже если кто-то услышит, что лекарь болтает сам с собой, то вряд ли удивится.
"При том, что он памятник себе воздвиг нерукотворный, — загадочно ответил Асаль-тэ-Баукир. — Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа. А хаоситы этого не могут".
"Чего?"
Иногда Асаль-тэ-Баукир поражал меня прихотливостью своих умозаключений.
"У меня появилась идея, которая может объяснить, почему хаоситы пока не предпринимают новой атаки, — деловито продолжил мертвый маг. — Я вспоминал все, что знал о своем мире, и сравнивал его с этим. Нашел единственную разницу..."
Он сделал многозначительную паузу, но, не дождавшись от меня должного проявления восторга, продолжил:
"В отличие от моего веера, здесь почти нет божественных столпов".
"Какие столбы? Ты вообще о чем?" — я уже почти собрался с мыслями и был готов соображать, но пока ни черта не понимал.
Но мертвый маг лишь цитировал Пушкина и хихикал. Я мысленно матюгнул свою бывшую учительницу литературы, которая заставляла нас заучивать стихи русских классиков, благодаря чему мой головолом-подселенец стал фанатичным поклонником русской поэзии.
Отсмеявшись, Асаль-тэ-Баукир все-таки продолжил:
"Восходящие энергетические потоки. Столбы энергии. Точнее, столпы... Ты не видишь в спектре тонких энергий, тебе сложно представить. Но поверь: над каждым храмом, в котором молятся, постепенно образуется такой поток. Боги... ладно, что делают с ним боги — это неважно. Важно то, что здесь, в степи, храмов нет. В городе тоже нет, я проверял. Только древние руины, где никто не молится, да маленькие домашние капища. Орки, конечно, почитают богов и духов, но каждый по отдельности. Энергии много, но больших потоков нет. Орки вообще считают общение с тонкими сущностями делом интимным и не занимаются этим в толпе".
"И что?" — теперь я изнывал от нетерпения и как мог подгонял мага, чтобы тот поскорее дошел до сути дела.
"А то, что, вероятно, условием для физического прорыва Хаоса является именно такой мощный поток энергии. Нужна коллективная молитва, причем молитва об изменениях. Это же логично: чтобы прорвать ткань реальности на тонких уровнях, нужна энергия. Много энергии. Подозреваю, что тут сгодится любой бог, хоть самый светлый и добрый, если он сделает глупость и позволит перехватить этот поток заложенной в "Зерне Хаоса" программе".
"Да, мало кто молится о том, чтобы все оставалось на своих местах. Чаще у богов просят, чтобы те что-то дали. На моей родине так же".
"Вот именно! — обрадовался Асаль-тэ-Баукир, поняв, что я уловил ход его мыслей. — Значит, пока не появится большой храм с многочисленными прихожанами, провести обряд у хаоситов не получится".
— Но в последнее время только и разговоров, что о богах! — в отчаянии пробормотал я вслух. — Даже Жужука собралась организовывать что-то вроде монастыря...
"Это — работа сил Хаоса. Хотя мир от этого не становится хуже. Наоборот, он становится чуть гибче, ткань реальности на высоких уровнях уплотняется и теряет хрупкость застоя..."
Но рассуждения мертвого мага об энергетических характеристиках ауры этого мира меня уже не интересовали. Стало понятно главное: ситуация патовая.
С одной стороны, тормозить социальный прогресс нельзя. Да и не знаю я, как его, этот процесс, затормозить. Разве что ядерный Армагеддон устроить, чтобы вместо зачатков цивилизации одни ошметки остались. Да только, думаю, по способности к выживанию орки не слабее, чем мои земные соотечественники. Не зря же в свое время придумали байку: дескать, третьей мировой войны на Земле не случилось потому, что американцы высчитали: после нее выживут крысы, голуби, тараканы и русские. Так что это не вариант. Да и не хочется как-то. Слишком уж хаотическое действие.
То есть цивилизация тут будет развиваться естественным путем. И, как мне кажется, благодаря влиянию энергии Хаоса — ускоренными темпами. Магия — штука хитрая, она может и затормозить развитие мира, и подстегнуть его. Сейчас наступил момент, когда отдельные кланы и роды начали осознавать себя единым народом. И символом этого должны были стать общие для всех храмы.
Появление которых смертельно опасно для этого мира.
В общем, куда ни кинь — всюду клин.
Я со злости сплюнул в траву и посмотрел на небо, словно там мог найтись ответ. Впрочем, незачем себя обманывать. Я и так знаю, что надо делать. Во-первых, найти все "Зерна Хаоса" и отправить их куда-нибудь подальше. Не обязательно в туман. Достаточно засунуть в такое место, куда хаоситы не доберутся. Ну, например, следуя примеру толкиеновских хоббитов, скинуть в жерло вулкана. И пусть поклонники Прекраснейшей за ними ныряют. И еще надо разобраться, откуда эта пакость на планете берется. В смысле — "Зерна Хаоса". Как они попадают в реализованные миры? И вообще — что они такое, эти "Зерна"? Может быть, их можно уничтожать каким-нибудь менее извращенным способом, чем устраивая локальный апокалипсис с помощью Следа Создателя или стягивая на себя всех тварей Хаоса с оси миров...
"Планов громадье..." — услышал я в голове голос Асаль-тэ-Баукира.
Эта бестелесная сволочь в последние дни постоянно кого-то цитировала.
"Угу, — подумал я. — Боюсь, одной жизни будет мало".
"А тебе одной уже не хватило", — малопонятно ответил мертвый маг.
"В смысле?" — заинтересовался я.
"Ладно, забудь, — ответил Асаль-тэ-Баукир. — Лучше иди спать, утро вечера мудренее".
Глава 46
Естественно, после такого напутствия я не мог не оказаться в тумане...
Не успел закутаться в кошму и закрыть глаза, как вокруг меня уже клубилась белая муть, а под подошвами снятых на ночь, но вновь оказавшихся на ногах сапог ощущались обломки скал.
Арагорн со скучающим видом сидел у костра. Увидев меня, скривился:
— Слушай, Сан Саныч, ты когда-нибудь научишься слышать Зов?
— Наверное, нет, — я пожал плечами. — А зачем я тебе на этот раз понадобился?
— Все за тем же... за шкафом, — как всегда, идиотской шуткой ответил бог. — Учитывая твою неспособность к восприятию тонких материй, хочу подстраховаться. В общем, тебе нужно будет оказаться в нужное время в нужной точке пространства. Но дозваться тебя обычно невозможно. Поэтому придется тебе самому добираться туда, куда нужно.
Я кивнул — дескать, понятно.
— Придется тебя все-таки научить кое-чему...
Бог взмахнул рукой, и мы оказались на каменной террасе, под которой клубилось туманное море.
— Это — ближайшее к запретному миру место, куда можно попасть простым переносом, — сказал Арагорн. — Запомни его. Когда будешь готов, представь, что оно у тебя перед глазами, и произнеси заклинание.
Бог выпалил длинную фразу и заставил меня повторить. К моему удивлению, мне это удалось с первого раза. Видимо, общение с Асаль-тэ-Баукиром имело и положительные стороны. Кроме периодической головной боли, я обзавелся способностью запоминать ту абракадабру, которую обожают маги.
— Только вот воспроизвести мысленно это место...
Я с сомнением осмотрелся. Туман позволял рассмотреть несколько метров почти горизонтальной и относительно ровной поверхности каменного монолита, с одной стороны резко обрывавшегося в скрытую белесыми клубами неизвестность.
— Оно такое безликое... ни одной приметы...
Арагорн пожал плечами:
— Хочешь пометить?
Я хихикнул, представив Асаль-тэ-Баукира, поднимающего заднюю лапу.
Бог, как и головолом, умел читать мысли, поэтому тоже улыбнулся:
— Не так, конечно. Следов магии оставлять нельзя.
Подумав немного, я достал кинжал и потыкал им в камень. К счастью, тот оказался довольно мягким, и я без труда выцарапал надпись: "Здесь был Вася".
— Почему Вася? — удивился Арагорн.
