— Ты говорил, что забирался практически во все миры, — медленно произнес я, зажимая звезду в руке. — А сюда? Сюда тебя Веланд тоже направлял?
— Пару раз, — неохотно признался он. — Нам в этом мире роль отводилась одна из последних. Людей тут нет, а те существа, что занимают земли, Единым неинтересны. Да и обычаи, мягко говоря, не практикуют мирного подхода к чужакам. Если не ошибаюсь, сейчас все спокойно, и духи навряд ли нам покажутся, а вот когда я появлялся здесь в последний раз, просто как наблюдатель, дела обстояли гораздо хуже.
— Война? — догадался я.
— Скорее вылазка, привычная для обеих сторон. Духи выясняли отношения с соседями. Веланд хотел знать детали, вот мне и пришлось... — Он досадливо поморщился и замолчал.
Я хмыкнул.
— Понятно. Ну ничего, вглубь мира нам соваться необязательно. Привратники укрываются неподалеку, в некой башне. Я видел через двойника, она должна находиться где-то тут.
Хенигас нахмурился.
— Не припоминаю я никакой башни. Земли духов вообще невидимы, а их противники — эльфы, не вылазят из леса. Там я, правда, не был. Слышь, маг, деревья вокруг видел?
— Нет. Только снежную равнину.
— Да тут равнина простирается до самого горизонта, — неодобрительно прокомментировал он. — Долго твою башню искать придется.
Я сделал несколько неуверенных шагов, интуитивно угадывая дорогу. Серый конь ткнул меня мордой в спину, напоминая о своем присутствии. Я обернулся и меланхолично улыбнулся, потрепав длинную гриву. Взял его за повод. Мы пошли впереди, то и дело проваливаясь в снег, неизвестно куда. Просто прямо.
Хенигас очнулся и догнал меня. Пристроился рядом, видно, чтобы не ронять звание командира.
— Скажи, Хенигас, — повернул я к нему бледное лицо, — только откровенно, ты меня ненавидишь?
Он удивленно вскинул брови.
— Что это ты вдруг заинтересовался?
— Нет, ну ты скажи, — терпеливо повторил я. — Мне хочется знать. Сначала казалось, что ты просто мне не доверяешь, как новому, неизвестному тебе раньше магу. Ты все время смотришь на меня с каким-то... подозрением. Словно чего-то ждешь. То и дело придираешься, намекаешь на что-то, а я тебя не понимаю, не знаю, чего ты хочешь от меня добиться.
Хенигас помолчал.
— Это не ненависть, — наконец сказал он. — Я вообще стараюсь ни к кому не испытывать подобных чувств. Очень сильно мешает, знаешь ли, в нашем ремесле. Стоит позволить эмоциям раз затуманить голову, как ошибки не избежать. Остальные, правда, себя этим не утруждают, да и зачем, ведь есть я. Вот разве что Цирон наиболее близок ко мне по уровню, как не просто наемник, один из этой швали, что пришлось набрать себе в команду, а как воин, строго следующий раз и навсегда установленным им же правилам.
— Приятно слышать, — заметил я. — И все же ты чего-то не договариваешь.
— Да, — не стал скрывать он, — но ведь тайны здесь не у меня одного. — И вновь косой взгляд в мою сторону.
— Рад был поговорить с тобой по душам. — Против воли в словах прозвучала горькая ирония. — Хоть немного легче стало, а то, знаешь, я к вам надолго прикреплен, а жить, все время ожидая нападения с четырех сторон, не очень удобно.
— Пока ты с нами, удара в спину можешь не бояться, — медленно произнес Хенигас.
— Как многозначительно ты это говоришь: пока с нами, — не преминул заметить я. — Что, среди Единых тоже есть отступники?
— Отступники бывают у всех, и Единые — не исключение.
— И как они с ними расправляются, если не секрет? — полюбопытствовал я.
Хенигас пожал плечами.
— Понятия не имею, — честно признался он. — Как-то не интересовался.
— Что так? — упрекнул я. — Знания лишними не бывают. Вдруг да пригодится когда-нибудь.
— Если и так, будет уже поздно, — мрачно ответил наемник. — Да и не люблю я загадывать на будущее. Воину это не пристало.
— Как же, как же, — закивал я, — слышал. Что-то вроде "истинный воин живет лишь одним днем". Мол, второго может и не быть. Вот оно — опасное ремесло, когда в любую секунду рискуешь проститься с жизнью.
— Башня твоя где? — прервал он меня. — Ты говорил, недалеко, а мы идем уже неизвестно сколько.
— Мало, — обидевшись, ответил я. — Или это ты намекаешь, чтоб я заткнулся?
Хенигас устало вздохнул.
— Утомительно с тобой ходить, маг. В душу лезешь, покоя не даешь. А впрочем, все лучше, чем с той же Тайрой. Вот кто рта не закрывает да еще помыкает мною, как своей служанкой.
— Прям прибил бы, да? — поддел я его. — А с виду очень даже милая. И сильная. Только вот тебя недолюбливает.
— Меня Единые в большинстве своем вообще на дух не переносят. А когда проходят мимо, делают вид, что не замечают. Или обливают презрением с головы до ног.
— Это воспитание такое. Меня Шеррай, кстати, тоже наставлял по этому поводу. Но на деле, как я понял, лучше либо с вами, либо в одиночку.
Я хотел сказать еще что-то, но снега впереди неожиданно расступились, открывая поднимающуюся в небо тонкую, невесомо-легкую башню. Я даже на мгновение замер, залюбовавшись воздушностью строения, такого же белого, как равнина вокруг.
— Красота, правда? — восхищенно выдохнул я. — Вот почему мы никак не могли ее увидеть. Она просто сливается со снегом и небесами и выступает только на очень близком расстоянии.
— Тем не менее раньше ее здесь не было, — непреклонно ответил Хенигас, настороженно прищурив глаза.
— А башня-то необычная, — загадочно произнес я. — Я чувствую ее магию, такую теплую, обволакивающую. И еще... — Голос внезапно изменил мне. Сквозь радушное тепло, похожее на веяние весеннего ветерка, едва уловимо проступила Сила. Та самая, что с головой накрыла меня через связь с двойником.
Ошибиться я не мог. Привратники находились здесь, вчетвером укрывались в этой странной башне.
— Они там, — догадался Хенигас.
Я кивнул.
— Ничего, сейчас спустятся как миленькие. Эй, Хонир! Выгляни наружу!
Где-то на середине башни прорезался арочный проем, и один из привратников ступил на узкую площадку. Посмотрев вниз, пошатнулся и вдруг что-то крикнул, но я не расслышал, что именно. И как не напрягал зрение, пытаясь разглядеть его лицо, ничего не получалось -мешал ветер, белым водоворотом кружащий вокруг нас снег. Тогда привратник оглянулся, махнул кому-то рукой и принялся быстро спускаться. Следом показались еще три сгорбившиеся фигуры.
Сердце неприятно кольнуло. Что-то знакомое почудилось в том, как они двигаются, как накидывают на головы капюшоны.
Я неосознанно сделал шаг вперед, но Хенигас схватил меня за рукав. Я оглянулся и он отрицательно покачал головой. Что ж, он прав, ближе подходить опасно. Привратники наверняка изготовились к схватке. Я сцепил зубы, почувствовав, как зажатый в руке амулет кольнул ладонь длинными лучами.
Скоро это мучение закончится.
Привратники спрыгнули с последней ступени в глубокий снег и встали в ряд напротив нас.
— Ты пришел без Единых, Хенигас? — хрипло спросил один. — Очень самонадеянно с твоей стороны. Поверь, нам хватит и десятой доли Сил, чтобы уничтожить весь твой отряд и освободить Арлина.
— Чего? — искренне удивился я.
— Не разговаривай с ними, — вмешался Хенигас. — Действуй!
Но прежде, чем я успел сделать хоть что-нибудь, фигуры троих привратников сначала стали полупрозрачными, а затем и вовсе пропали из виду. Четвертый недоуменно заозирался и внезапно сравнялся белизной лица со снегом. В голубых глазах мелькнула страшная догадка.
Челюсть у меня отвалилась. Я пораженно уставился в пустоту, не понимая, что это еще за способность проявилась у привратников, к тому же доселе за ними не водившаяся. Оглянувшись на миг, я прочел изумление на лицах Хенигаса и остальных наемников. Правда, по неизвестным причинам один все же остался. Хотя сам он, похоже, никак этого не ожидал.
Внезапно вспыхнувшее подозрение заставило меня пристальней вглядеться в него. Я чуть помедлил, пытаясь понять, что именно хочу отыскать, как вдруг ветер совершенно неожиданно пришел мне на помощь, переменив направление и распахнув плащ на груди привратника. Увесистое украшение тускло блеснуло, притягивая взгляд.
Зарон торопливо прикрыл его рукой, но было уже поздно. Я застыл с раскрытым от изумления ртом, неотрывно глядя только туда, на скрытый от меня кулон. Золотой треугольник Хандила, тяжесть которого я явственно ощущал на своей ладони, словно держал его в руке. Идеально сложенная мозаика прошлого треснула, больно раня острыми осколками. И не было ничего, способного заглушить мое осознание.
Я сам не заметил, как изо всех сил сдавил амулет. Звезда хрустнула в руке, и лучи полетели на землю. Чары облаком голубоватой пыльцы взвились в воздух и потянулись к остолбеневшему привратнику и ко мне.
Я инстинктивно отпрянул от легчайшей дымки Смерти, и она на миг замерла, а затем тихо отступила, направив всю Силу в обратную сторону. Я едва сдержал вздох облегчения, хотя это секундное замешательство чар едва не выдало меня с головой. Ошеломленного, растерявшегося от неожиданности Зарона окружил щит, но пыльца просочилась сквозь него так легко, словно ничто не преграждало ей путь. Привратник отчаянно замахал руками, пытаясь отогнать от себя чары, не дать им коснуться себя, но мерцающие частички вгрызались в неприкрытую одеждой кожу рук и лица, обжигая ее своим дыханием.
— Нет! — крикнул он. — Так не должно случиться! Ты обещал! Ты обещал, Се...
Он захрипел и повалился на бок. Я с немым ужасом наблюдал, как пальцы Зарона судорожно сжались, а затем впились в снег, заскребли, оставляя короткие глубокие бороздки. Он уткнулся изуродованным лицом в сугроб, пряча свою боль. И я не знал, что терзало его больше в эту секунду — боль физическая или же понимание вероломства того, кому он был предан все это время, кому вверил жизнь, полагая, что только так и сможет ее сохранить. А вместо этого им просто воспользовались, как и многими другими, на кого он сам привык смотреть с хорошо запрятанным презрением.
Зарон крепко зажмурился, как наяву видя перед собой знакомое лицо с такими необычными золотистыми глазами. И больше они не смотрели на него с привычной теплотой, нет. Они смеялись.
Хриплый стон протяжным эхом прокатился по миру, и я вздрогнул, как от удара. Не выдержав, подошел и нагнулся, ухватил привратника за плечи и перевернул. Мне хотелось успеть дать ему понять, что я выпустил чары вовсе не из ненависти, что все это случайность, одна из тех, что так хорошо разыгрывает Севиал, что я вовсе не хотел... Убивать.
До жути светлые глаза, утратившие лазурную яркость, вряд ли меня видели, но Зарон все же понял, кто рядом с ним и чего он хочет.
— Ничего... Ар... — Кровь пошла у него ртом, оборвав слова, забрызгала алыми пятнами белое покрывало земли.
Зарон умирал. Я внезапно ощутил его боль, горечь, то, что он испытывал сейчас, уходя за грань видимых миров, а потом резко... холодную пустоту. Вздрогнул и отвернулся, прикрыв глаза. Это была моя вина. Я убил его. Сам. Пусть это вышло непреднамеренно, но изменить теперь ничего нельзя. Да, совсем недавно я жаждал смерти Зарона и если б не Севиал, набросился бы на привратника еще там, в замке Шеррая. Но убивать его в угоду Веланду... Как же он будет доволен, когда узнает... Все они.
Тело Зарона обмякло на моих руках, и я бережно опустил его на снег. Смотреть на ставшее незнакомым лицо было страшно. Особенно пугали застывшим взглядом почти белые глаза. И все же я смотрел, навсегда запоминая этот миг... Как тот, с командиром и Кайром.
Но длилось это недолго. Секунду назад тело привратника лежало передо мной, как вдруг подернулось рябью и расплылось, оставив только голубоватое свечение пыльцы на снегу да треугольник Хандила. Но на творение мага, да еще древнего, чары не подействовали, а вот тело и одежда просто растворилось. Наверное, точно так же исчезли и братья Зарона, застигнутые наемниками врасплох прямо в своей башне.
— Молодец, маг, — склонился надо мной Хенигас. — Конечно жаль, что остальных упустили, но Веланд будет доволен твоей маленькой победой. Признаться, я не ожидал, но...
— Хенигас, не говори со мной сейчас, хорошо? — не оборачиваясь, бросил я. — Не до того.
— Как хочешь, — не стал обижаться он, выпрямился и убрал руку с моего плеча.
Наконец-то картина прошлого и будущего сложилась. Стали понятны намеки и недоговорки. Шеррай, Посвящение в Единые, неприязнь в глазах Веланда и постоянное подозрение со стороны Хенигаса. Каким же странным оказался столь короткий промежуток времени, прожитый другим мной. И как много я успел сделать.
Поднявшись с колен, я отряхнул руки, не зная толком, как вести себя теперь. Делать вид, что ничего не произошло и я остаюсь верным Единым? Ведь ничего бы не произошло, если б не Хандил, так глупо припрятанный Зароном. Видимо, привратник в глубине души все же не доверял Севиалу, хотя вряд ли признавался в этом даже самому себе. И правильно делал. Он только что подставил его, чтобы я заслужил доверие Веланда, но так, чтобы не нарушить нашего соглашения.
Мои привратники живы. О Зароне мы не договаривались, так что все по-честному, хотя это понятие для Севиала ох, какое растяжимое.
Я взял себя в руки и повернулся к Хенигасу
— Извини, что меня так развезло, — тихо произнес я. — Сам понимаешь, как тяжело убивать. Пусть даже посредством чар.
— Да, никудышный бы из тебя вышел воин. Хорошо, что ты решил стать магом, хотя те же Единые порой действуют куда жестче даже моей нынешней своры убийц. В общем, не переживай так сильно, маг. Случившееся только к лучшему.
— Кстати, не возражаешь, если я возьму себе эту золотую вещичку? — кивнул я на Хандил. — Кажется, мне приходилось видеть ее описание в старых книгах.
— Бери, — милостиво разрешил он. — Убил привратника ты, значит, имеешь право на трофей.
Я наклонился и поднял треугольник со снега, зажал в кулаке. Насколько я успел разобраться в Севиале, после нашего ухода он наверняка наведается сюда, постоит, похвалит себя за сообразительность. И не нужно, чтобы он увидел Хандил и понял, что Зарон вопреки его воле амулет вовсе не терял, а все это время на всякий случай держал при себе, скрывая и от братьев и от него. Жаль только, что когда этот самый случай наступил, воспользоваться им он не успел. И вот — цепочка событий, так тщательно выстроенных Шерраем, рухнула гораздо раньше, чем должна была по плану лорда. Только вот мне теперь прежним не стать. Так что я оказался прав — дороги назад действительно больше нет.
Глава пятая
Я немного подержал амулет Хандила на ладони, наблюдая, как ветер раскачивает свисающую золотую цепь. Словно маятник она отмеряла последние секунды прошлой жизни перед решающим шагом в будущее. Помнится, Севиал упоминал, что моя судьба становится туманной даже для Тех, кто видит гораздо больше него, а значит, пора вносить небольшие поправки в жизнь, так любезно продуманную за меня лордом. Мой дальнейший путь коренным образом это, конечно, не изменит, но зато нарушит его полное соответствие планам Севиала. А это уже неплохо.
