— Сюда!
Потом он действовал наугад. Глотая пыль и шаря перед собой руками, бросился к машине, нащупал дверцу и нырнул в салон.
— Стоять!
Тим вспомнил о Дружке. Отозвал его — благо тот находился поблизости, свесился с кресла, подхватил дрон и захлопнул дверцу. Броневик тут же сорвался с места, по нему запоздало застучали пули.
— Спасибо,— поблагодарил Большаков Башмачника, устраиваясь в удобном кресле.
Филипп молча кивнул, а потом сказал:
— За нами погоня.
Тим глянул на экран заднего вида. Так и есть, с приличным отрывом их преследовали сразу три автомобиля. Два, такое впечатление, сошли с того же конвейера, что и их броневик, но были гораздо меньшего размера, похоже, двухместные. Третий же оказался точной копией машины, которой управлял Башмачник. Правда, у него на крыше стоял не пулемет, а самая настоящая пушка. И она начала стрелять стразу после того, как погоня вырвалась на открытую местность. Первый снаряд пролетел совсем рядом, обогнал броневик, разнес вставшую на его пути скалу. Филипп сориентировался и принялся вилять зигзагами. При этом действовал он не наобум, а толково: дожидался выстрела и только после этого бросал машину в сторону.
Два более легких броневичка постепенно нагоняли беглецов. Они были вооружены сразу двумя пулеметами, размещенными по бокам. Правда, их калибр не позволял пробить прочную броню, и пули бессильно стучали по корпусу.
— Филипп, руби их с хвоста!— приказал Тим.
— У нас мало патронов,— сухо заметил водитель.
— Сейчас не время экономить.
— Как скажешь.
Пулемет на крыше развернулся и открыл огонь по преследователям. Несмотря на данное согласие, Башмачник рачительно расходовал патроны, бил короткими очередями, прицельно. Тяжелые пули прошлись по лобовому стеклу одного автомобиля, заставив его уйти резко влево. Потом переключились на другой, метя на этот раз по колесам. Одна из них попала настолько удачно, что машина преследователей клюнула "носом", зацепилась за какое-то препятствие и продолжила путь кувырком, теряя при этом куски обшивки. Следовавший за ней тяжелый броневик вынужденно обогнул замершую дном вверх тачку, даже не подумав оказать помощь находящимся в салоне коршутам.
Погоня продолжалась.
Филипп был хорошим водителем. Он выжимал из машины все, что та могла продемонстрировать. Но и противники не отставали. Башмачник юлил, резко уходил в сторону, в последнее мгновение огибал встававшее на пути препятствие. Время от времени задействовал пулемет, однако коршуты, наученные горьким опытом, уходили из-под огня, закладывая головокружительные виражи, а потом снова возвращались на курс. Под конец легкая машина, похожая на багги, догнала броневик. Тим сначала не понял, на что рассчитывал ее водитель. Удивился, когда отошла в сторону правая дверца и наружу высунулся напарник упрямого водилы.
"Он что, собирается брать нас на абордаж?" — подумал Большаков.
Но нет, замысел у противника был другой. Тим понял это, когда разглядел в руке коршута некий продолговатый предмет. И Колонист пытался пристроить его на панель, прикрывавшую двигатель броневика. С первого раза не получилось, так как машины немного разошлись.
— У него бомба!— крикнул Тим.
— Вижу,— спокойно ответил Башмачник. Вместо того чтобы дать газу, он наоборот сбросил скорость, дав противнику приблизиться. И когда коршут снова протянул бомбу к боковой панели, резко повел броневик влево.
Тим слышал скрежет металла о металл. Но еще ему показалось, что он различил хруст костей, так как незадачливого колониста расплющило между двух машин. Мало того, легкий багги отбросило в сторону, он завилял, пытаясь выровняться, но не справился с управлением и перевернулся.
Погоня продолжалась.
Две похожие машины неслись по пустыне. Имея на корме одинаковые с преследователем двигатели, Башмачник не мог оторваться, а водитель противной стороны — подобраться поближе. Пару раз Филипп выстрелил из пулемета, однако броня преследователя выдержала удар. Точно так же противник запустил вслед удиравшему одну ракету, от которой Башмачник смог уклониться.
То, что случилось потом, стало неприятной неожиданностью для беглецов. Охотнику удалось немого сократить отставание, и он повис "на хвосте" метрах в пятидесяти от добычи. Башмачник гнал по прямой, без изысков. Особых препятствий на пути не было. Однако впереди маячили скалы, встававшие вдоль всей линии горизонта. Возможно, Филипп рассчитывал добраться до них, чтобы потом посоревноваться с преследователем на крутых горных виражах. Но не срослось.
Тимофей внимательно наблюдал за гонящимся за нами автомобилем на экране камеры заднего вида. Поэтому он увидел, как от дна машины отвалилась какая-то деталь, но не осталась лежать на песке, а полетела следом за погоней. Она была похожа на двояковыпуклую линзу, или, если проще, на классическую летающую тарелку, сверкающую на солнце и мигающую огоньками.
— Филипп...— захрипел Тим.
— Вижу,— сквозь зубы процедил Башмачник.
— Что это?
— Не знаю.
— Сан Саныч?— Тим обернулся к механику.
За все это время механик не произнес ни слова. И сейчас его не тянуло на разговоры. Он лишь мельком взглянул на экран и буркнул:
— Скоро узнаем.
Диск быстро набрал скорость, обошел породивший его автомобиль и, ускорившись, устремился за беглецами. Напрасно Башмачник пытался оторваться — летающая хреновина была быстрее. Она летела сантиметрах в двадцати над песком и прилежно огибала любые неровности, но при этом не отставала, а быстро сокращала отставание. Филипп начал бросать машину из стороны в сторону. Диск повторял маневр почти мгновенно, словно умел читать мысли. А потом он исчез из виду, нагнав удирающий броневик и, скорее всего, поднырнул под него. Судить об этом можно было по тому факту, что через мгновение раздался взрыв, и тяжелую машину подбросило вверх. Она пролетела несколько десятков метров, криво рухнула на песок, запрыгала, завихляла, не удержалась, перевернулась и покатилась кубарем.
Единственным положительным моментом в этой истории было то, что в этот самый момент какая-то неведомая сила прижала Большакова к креслу, так, что он не врезался лбом в лобовое стекло, не пробил потолок головой, не свернул себе шею. Перегрузки были, конечно, запредельные, но не более того. Примерно то же самое происходило и с его друзьями, которые вчетвером громко орали, срываясь на визг. И если бы машина не деформировалась от ударов, то можно было бы сказать, что ребятам удалось отделаться легким испугом. Но нет. Сначала замолчала Майка, потом Алиса. Заткнулся Сан Саныч. Крик Башмачника резко оборвался. Наконец, сам Тимофей все-таки стукнулся головой о промявшуюся дверцу и потерял сознание...
Когда он очнулся, то обнаружил, что лишь частично находится в автомобиле. Искореженную дверцу все-таки оторвало, и теперь Большаков, высунувшись по пояс из смятого броневика, частично лежал на горячих камнях. Он не вывалился целиком только потому, что креслом придавило ноги. Что-то отвратительно чадило. Дым не только затруднял дыхание, но и мешал осмотреться.
Первым делом Тим взглянул на красную полоску на интерфейсе. Физическое состояние сократилось до 86%. Терпимо. Он попробовал пошевелиться с тем, чтобы понять, куда подевались 14%. Руки целы, ноги... вроде тоже, хотя и придавлены. Ребра и другие кости не пострадали. Вроде бы. Внутренности отбито побаливали, саднила рана на голове, кровь продолжала течь по щеке. Плюс несколько глубоких царапин и порезов, и, скорее всего, с десяток синяков.
Не так уж и плохо — могло быть и хуже.
Для начала нужно было освободить ноги. Если, конечно, это возможно. Тим потянул правую, подергал левой... Замер.
А что с его друзьями?
Обернулся, насколько это было возможно в его случае. Броневик представлял собой груду металлолома. Трудно было поверить, что такое возможно сотворить с, казалось бы, незыблемой конструкцией. Он лежал на крыше, которая промялась до основания стоек, немного завалившись на правую сторону. Машина лишь немного не доехала до прохода в скалах и, кувыркаясь, затесалась среди каменных обломков, усыпавших предгорье.
Участь тех, кто остался внутри броневика, представлялась до боли печальной.
— Ма...Майка...— тихо позвал Тимофей. Его голос дрогнул.
Царящая тишина не придавала оптимизма.
— Алиса?
Может быть, они еще живы?
— Сан Саныч...
Может, удастся к ним подобраться с другой стороны?
— Фил?
Но для этого нужно сначала освободиться самому.
Убедившись в том, что кости не переломаны, Тим более активно заработал ногами. Правая засела намертво, но левой можно было пошевелить. Такое впечатление, будто она за что-то зацепилась. Рывок, еще рывок. Затрещала материя, штанина порвалась, но нога благополучно вырвалась из капкана. Теперь можно было рассчитывать на ее помощь. Тим уперся высвобожденной ногой в искореженную сталь, потянул, что было сил, с рыком. И вытащил ногу, но, увы, без башмака. Кроме того он разодрал голень, добавив новую рану и отняв от общего показателя физического состояния еще два процента.
Встал с камней, отдавивших все бока.
— Есть кто живой?— щурясь от дыма, спросил он.
— Рад, что ты остался жив,— донеслось до него издалека. Голос показался Тиму знакомым.— Иди сюда, мы тебя ждем!
Мы? Кто мы?
Большаков сделал шаг и чуть не упал, зашипел от боли в босой ноге, схватился за каменный обломок, удачно подвернувшийся под руку. Нет, нога не была сломана, но что это — вывих или растяжение — Тим понятия не имел. И дальше пошел осторожно, прихрамывая. При случае он хватался за камни, пока не выбрался на ровную площадку. Здесь дым был не таким густым, и он уже начал различать фигуры людей, кучно собравшихся возле стоявшего боком к скалам броневика. Но прежде чем Тимофей успел разглядеть лица, позади раздался взрыв, заставивший Большакова сжаться и втянуть голову в плечи.
— Успел. Повезло,— констатировал знакомый голос.
Тим сделал еще пару шагов и увидел картину, заставившую его сердце сжаться.
Но сначала он обрадовался — его друзья были живы. Однако это была единственная хорошая новость. Сан Саныч, Майка и Алиса стояли на коленях. Всем троим изрядно досталось, впрочем, не больше, чем самому Тимофею. Хуже выглядел Башмачник. Он, весь в крови, лежал в стороне и едва подавал признаки жизни. Четверо коршутов держали друзей под прицелом, а пятый... Тим узнал его — встречались в Вертисе... Как же его звали...
Тим активировал Подсветку и вскинул брови от полученной информации:
Калем Гвар
Колонист
Статус — Легенда !391
Образ — недоступно
Основные Таланты — недоступно
Дополнительные Таланты — недоступно
Вот, значит, как... Еще одна Легенда. Это само по себе не внушало оптимизма. Порядковый номер призывал к почтению, а невозможность считать Характеристики и вовсе пугала. Как и то, что, в отличие от своих подчиненных, этот парень не носил доспехов и был безоружен.
Тим понятия не имел, что ожидать от этого типа.
Впрочем, он находился не в том положении, чтобы строить какие-то далеко идущие планы.
— Знаменитый Призрачный Стрелок...— задумчиво произнес Калем Гвар.— О том, что у нас с тобой возникнут проблемы, я понял еще тогда, когда ты только появился в Отстойнике 24. На моей памяти не было ни одного Претендента, ставшего Легендой еще на Полигоне. Возможно, мне просто везло. До твоего появления... Ты взялся за дело с размахом, уничтожил Малера, Свирепого Рорка. Эти парни давно держали в страхе наш маленький мирок. Как по мне, так они были вполне себе безобидными. Но Претендентов, а тем более Пустых и шленгов, держали в тонусе. Без них в Отстойнике будет скучно какое-то время. Пока не появятся новые Легенды. Я не против, но... Ты нарушил равновесие, привнес хаос в нашу размеренную жизнь. Поэтому я лишь приветствовал твое решение покинуть Отстойник 24. Но ты передумал...
— Я...
Тим попытался возразить, напомнив, что не менял своего решения, просто так сложились обстоятельства, однако Калем Гвар небрежно отмахнулся:
— Не имеет значения, почему это произошло! Ты нарушил закон. И хуже того — ты начал убивать Колонистов.
— Я просто хочу убраться отсюда,— проскрежетал Тим.
— Боюсь, теперь это невозможно. Закон, к которому ты проявил свое непочтение, призывает меня к действию. Будь ты простым Претендентом, я бы приказал убить тебя на месте. Но у Легенды всегда есть выбор.
— Например?— заинтересовался Большаков.
— Я могу арестовать тебя и отправить на исправительные работы в одну из наших Колоний. Спешу тебя расстроить — сбежать оттуда тебе не удастся, а работать придется много и тяжело. Не думаю, что ты протянешь там больше года. Даже ты. Ах да, если ты выберешь этот вариант, твои друзья умрут.
— Я так понимаю, есть и другое предложение?— хмуро спросил Тимофей.
— Есть. Я вызываю тебя на бой. Ты и я!
Тим задумался.
— Да, я знаю про Семя Жизни,— поспешил добавить Колонист.— Если ты примешь мое предложение, тебе придется официально зафиксировать место Возрождения полем нашего сражения. То есть, когда я тебя убью, ты возродишься здесь, а не где-нибудь в укромном месте. Я тебя и там достану, но не хочу тратить на поиски свое драгоценное время.
Тим скрипнул зубами. Откуда этот тип знал про Семя Жизни? Сражаться с противником, представлявшим собой сплошную загадку, было неудобно. А в том, что Калем Гвар серьезный противник, Большаков изначально не сомневался. Достаточно было взглянуть на его порядковый номер Легенды. Согласившись же, ему придется принять драконовские условия совершенно невыгодной для него сделки. Еще один плюсик в копилку Колониста. С таким же успехом Калем Гвар мог просто приказать своим нукерам расстрелять его на фоне ближайшей скалы. Или попросить Тима застрелиться самому. Но он, похоже, решил соблюсти какие-то там формальности. А цель одна — уничтожить зарвавшуюся Легенду.
Тиму не понравились оба варианта. Но второй хотя бы давал шанс... И не только ему одному.
— Где гарантии того, что моим друзьям ничто не будет угрожать в том случае, если я... если со мной что-нибудь случится?
— Ты хотел сказать, если ты умрешь? Или, точнее сказать, когда ты умрешь? Я их отпущу, обещаю.
Тим посмотрел на своих друзей. Майка шмыгала носом и терла и без того красные глаза. Сан Саныч морщился и вздыхал. Филиппу становилось все хуже, и его сил хватало лишь на то, чтобы облизать губы. Алиса... На девушке Большаков задержал свой взгляд подольше. Почему она бездействует? Ведь она обладала уникальным Талантом остановки времени! Хватило бы нескольких секунд, чтобы забраться в стоявший рядом автомобиль и сбежать!
Но она лишь хмурила брови.
— Я согласен,— сказал Тим.
— Ты согласен на что?
— Я принимаю твой вызов на бой.
— И?
— И я согласен с твоим требованием в случае смерти возродиться на этом поле боя,— Большаков развел руками, как бы ограничивая пространство.
