Хордыш Кам

При этих словах, трёхчасовое селекторное совещание было окончено. После того, когда был принят и утверждён план строительных работ на объекте "Котлован", прошёл неимоверно долгий час. Перед тем как покинуть комнату штаба, мужчины перекинулись через ментальную связь нейросети несколькими фразами, и по-видимому, пришли к единому мнению. Так как сразу, Кам и Первуша посетили несколько недавно открывшихся предприятий. Признаться, не смотря на поддержку командования, в этом секторе не всё было благополучно. А именно, в одном из них, "назревал нарыв", некий гражданин П., ушлый предприниматель-мироед, решивший составить конкуренцию сети общепита, добившись разговора тет-а-тет, на "чистом глазу" предлагал Каму и Первуше пойти с ним на тайный сговор. Мол, администрация цитадели, незаметно ухудшает качество приготавливаемой в её столовых еды до средне паршивого уровня, и создаёт искусственный дефицит некоторых продуктов в лавках, а он, за это, на постоянной основе делится с командирами десятью процентами прибыли. Всё кончилось арестом хитрована и ликвидацией так и не открывшихся трёх столовых.

Ещё через тридцать минут после вышеупомянутого инцидента, уставший как никогда Хордыш, добрался до своего жилого кубрика. Там, прямо на пороге жилища, его встретила беременная Жунка, чей округлившийся живот, красноречиво говорил о её "положении". И, несмотря на это, молодая женщина постаралась взять из его рук тяжеленную сумку с продуктами, которые Кам, не желая выделяться на фоне других, купил по пути домой. (Аборигены, не смотря на все старания Кама и Зары, не считали чем-то неприемлемым, если женщина, даже на последнем сроке беременности, будет трудиться на тяжёлой работе, или, таскать тяжести. Как и не удалось искоренить необъяснимое желание местного населения ходить за покупками лично, а не покупать их дистанционно, с доставкой на дом. Для чего, было достаточно позвонить по телефону, в единую службу добрых услуг.) Встреча закончилась тем, что Кам, держа в руках сетку с продовольствием, и с повисшей на нём женой, походкой растолстевшего медведя побрёл на кухню, где, довольная Жунка, рассортировала "добычу" по местам её хранения.

Стоило Хордышу переодевшись в домашние вещи и вымыв руки, зайти на кухоньку, как он был приятно удивлён. Его хозяюшка, успела накрыть шикарный в её понимании стол на две персоны, где щи, и котлеты с овощным гарниром, не говоря о травяном отваре, были приготовлены лично ею. Утолив первый голод, муж с женою тихо говорили о прошедшем дне. Вернее, Жунка рассказывала о том, как она, прослушивая эфир, делала выборку из радиоперехватов и записывала сводку боёв, происходящих на фронтах княжества Руячей. Об очередных спорах с начальством, относительно того, что можно ставить в новостную программу локальной радиосети крепости, а что нельзя.

— Я ей значит говорю: "Вайха, нельзя постоянно писать, что на фронте без изменений" — А она мне, значит: "А о чём тут рассказывать? О том, что по непроверенным данным, какой-то снайпер, пользуясь хорошей погодой, подстрелил вражеского наблюдателя-корректировщика. Или, о том, как группа разведчиков, во время боевого выхода в тыл неприятеля, пленила второго лейтенанта, из интендантской роты. Который, на допросе предоставил много ценных сведений. Так только подобные новости мы и вещаем. Люди от них уже устали". — А я, ей, значит в ответ: "Это всё лучше, чем полное молчание ...".

Улыбаясь, Кам кивал супруге, позволяя ей полностью выговориться, лишь временами, когда жена чем-то интересовалась отвечал на её вопросы. А когда все беспокоящие Жунку темы были оговорены, Хордыш, излишне бодрым голосом предложил:

— Может быть пойдём погулять на круглую поляну? (Довольно крупная поляна, которую постоянно отчищали от снега. На ней, при первой же возможности, любили гулять все партизаны и члены их семей.) Там, как раз убрали снег и заново залили каток.

— Не хочу кататься на коньках. — флегматично ответила женщина, а затем, радостно ойкнув, предложила. — Ой! Давай, просто побродим на свежем воздухе! Вдвоём. Только ты и я.

— Отлично. Тогда потеплее одеваемся и, айда на выход.

Сборы на вечернюю прогулку получились относительно не долгими, в этом утверждении, ключевой фразой нужно считать — относительно не долгими. Для начала, Жунка всего лишь пару раз сменила утеплённые штаны, утверждая, будто они не сочетаются с недавно связанным ею оранжевым свитером. Затем, начав играть на публику, то есть подыгрывая супругу, спрятала выбранные портки под длинной чёрной юбкой. А далее, специально выпячивая живот, Жунка, под сдержанное хи-хи мужа, начала передвигаться походкой объевшейся утки. В финале разыгранного спектакля, накинув на плечи пуховый платок, женщина приступила к выбору верхней одежды. Начиная с этого момента, изображая из себя профессионального ведущего, Кам комментировал объявленный им "конкурс". Здесь, по его заявлению, участвовала "соболиная" шуба, с такой же, меховой шапкой треухом. (Все шкурки для меховых изделий, были созданы принтерами. Делалось это не из-за жалости к бедным зверькам, а ради экономии времени, необходимого для "добычи" необходимого объёма ценного сырья.) Вторым номером выступал белый нагольный полушубок, всё с той же шапкой. Третьим претендентом, оказалось чёрное утеплённое пальто, с лисьим мехом и такими же манжетами. Про рыжую, меховую оторочку подола, такие же манто и шапку-ушанку, можно не говорить.

— И вот, после упорной борьбы, затянувшейся до полуночи, — имитируя осипший голос уставшего диктора, констатировал Кам, — полусонные судьи, присудили победу ... Присудили победу ... Та-а-ак ... Победа присуждается ..., присуждается... Меховому чуду из соболей! Дорогие зрители, прошу поприветствовать победительницу громом аплодисментов! Правда, если у вас ещё есть на это силы, или вы, не прибываете в царствии духа сновидений.

— Да ну вас, княжич. — не сдерживая довольной улыбки, ответила Жунка, небрежно накинувшая на свои плечи шубу и держа треух в руках. Я-то, значит, уже готова к выходу. А вот вы, молодой, красивый юноша, всё ещё раздеты. Как это понимать?

— Момент, княгиня. Князю, чтобы облачиться в свою боевую броню, много времени не нужно. Одел что есть, и иди в атаку. Только перед этим, нужно посмотреть, не заржавели ли кольчуга, и кованый панцирь.

— Снова тьфу на вас, витязь в ржавых доспехах. Идёмте уже.

— Теперь ясно, кто портит мою броню своею слюной. А я-то думал, что всему виной повышенная влажность в стенах нашего замка, а это ...

Вот так, в хорошем настроении, попутно перешучиваясь и изредка посмеиваясь, супруги, неспешно шагая по коридорам, направились к нужному выходу на поверхность. Кам нёс в руках своё утеплённое "драповое" пальто и шубу своей жены. Уже в тамбуре, ожидая, когда откроются створки шлюза, Хордыш помог одеться Жунке, и облачился в пальто сам.

— Милый, ты только посмотри. — где-то через двадцать минут прогулки, радостно проговорила Жунка, подойдя и протянув к ближайшему сугробу, извлечённую из тёплой муфты руку, и с этими словами пощупав пальцами снег.

— А что я должен увидеть?

— Как что? Снег стал зернистым. И это ... Мне одна сослуживица сказала, будто сегодня, она заметила, как по небу плыли первые кучевые облака.

— И что с того?

— Как это, что с того? Камушка. Это первые признаки, что весна вступает в свои права. Значит, теперь нужно ждать капели и первых проталин. Ну это ... весна пришла, значит. И мы, назло имперцам пережили эту затянувшуюся зиму.

Хордыш ничего не ответил, лишь тихо подойдя к жене, которая всё ещё мяла в своей ладошке небольшой снежный комок, и аккуратно обняв её за плечи, нежно прижался к её спине. Впрочем, на этом он не успокоился. Через пару секунд, приподняв одной рукой "ухо" шапки, так чтоб освободить ушко любимой женщины, тихо прошептал: "Солнышко моё, поздравляю с приходом весны" — После чего, умудрился изобразить поцелуй в это самое ухо. Отчего, мгновение назад счастливо улыбающаяся женщина, дёрнувшись, недовольно поморщившись, и выворачиваясь из объятий, громко возмутилась: "Зачем в ухо-то целовать? Ты это специально? На тебе, за это!" — И бросила в мужа начавший подтаивать в её ладошке снежок. Естественно, она попала в лоб супругу, который, даже не думал уклоняться от её броска. А далее, началась потешная "битва", в которой, через двадцать минут, участвовали все прогуливающиеся поблизости молодые люди. Слышался весёлый смех, шутки и комментарии относительно того, кому как отомстили. Особенно, радостно реагировали, когда снежок попадал кому-то за ворот, и жертва меткого броска, ругаясь, выгребала из-за пазухи остатки леденящего, и быстро тающего "подарка". И это веселье, продлилось до тех пор, как светило скрылось за стоящими сплошной стеной вершин заснеженных деревьев.

Отредактировано.

Уставшая, но довольная прогулкой, особенно, её финальной частью, семейная чита, вернувшись под своды цитадели, первым делом, направилась в свой кубрик. Там, продолжая безобидно подначивать друг дружку, они, с некой поспешностью скинули промокшие от снега и пота вещи, за которыми, через двадцать минут зашли вызванные по телефону курьеры химчистки — девушка и юноша. За это время, супруги, успели принять душ и переодевшись в чистые вещи, как раз собирались уходить, когда вышеупомянутые представители службы доставки, забрали их грязную одежду. Можно сказать, повезло, "изнывающим" от нарастающего чувства голода Каму и Жунке, не пришлось страдать от ожидания доставщиков. Далее, про то, с каким аппетитом, в дежурной столовой уничтожалась еда, повествовать не стоит — так как невозможно в нескольких словах описать то, как и о чём, тихо болтали около тридцати подростков, не считая сидевшую немного обособленно от всех супружескую пару. Если постараться говорить коротко, то молодёжь, вначале жадно "уничтожала" содержимое своих тарелок, а затем, когда первый голод был немного утолён, стали весьма эмоционально и громко обсуждать свои недавние бои. Единственные, кто почти безучастно наблюдал за стихийными "посиделками", были Кам и Эмра. Причиной этому была усталость беременной женщины, усиленная чувством тяжести в животе, как и прогрессирующая сонливость, навалившаяся на неё после быстрого наполнения желудка.

Утро началось как обычно. То есть, то немногое что Кам успел сделать без суеты, это посетить душ, позавтракать и одеться в повседневный полувоенный мундир. При подходе к выходной двери, Хордыша вызвала Зара, общалась с ним она через селектор. Видимо, центральный искин наблюдал за всеми своими жильцами в режиме нонстоп, так как, вызов, застигший абонента почти на выходе из кубрика, по-другому объяснить невозможно.

— Кам, доброе утро, будь добр, поторопись с выходом на службу.

— И тебе, не болеть, Зарочка. Куда спешим в такую рань?

— Ты же знаешь, я не могу болеть. Или, это ты так шутишь?

— Не обращай на это особого внимания. Ты лучше ответь мне. Куда и почему я должен торопиться в такую рань?

— Не возмущайся, я не только тебя так рано вызываю. Но и про обоих твоих замов не забыла. Наметились некоторые дела, не терпящие ...

— Понятно. Считай, что оправдалась. Только ты, так и не ответила. Из-за чего такая спешка? — нарочито подбоченившись, специально остановившись у самой двери, наглядно этим демонстрируя что не торопится её открывать, поинтересовался Кам.

— На связь вышли наши союзнички. Конкретно, старший лейтенант Селезень. Говорит, дело важное и срочное.

— Даже так. А что, нельзя было нам сказать, чтоб мы задержались в своих кубриках, и обеспечить для нас конференцсвязь по селектору? Что, это нельзя было устроить?

— Нет, нельзя. По озвученному союзничком коду, ваши переговоры будут протоколироваться. Я, от твоего имени, уже вызвала на узел связи трёх стенографисток.

— О-фи-геть. — скорчив возмущённую мину и, "подняв очи до горы", по слогам ответил Кам. — Никак не уймутся, наши союзнички. Хорошо, иду.

Войдя быстрым шагом в переговорную, Кам кивком поприветствовал своих друзей, и подойдя к своему месту за переговорным столом, уселся за него. Через пару минут, в помещение вошли три стенографистки, из числа доверенных служащих, которым, хозяева цитадели ещё не открыли самую главную тайну, и не установили нейросеть. Так же молча, девушки поприветствовали присутствующих, и усевшись за отдельный стол, раскрыли блокноты, посмотрели на весящие на стене часы и приготовились к работе. То есть, сделали первые записи, такие как дата, время, и кто стенографирует. И надо же, почти сразу, из коробки селектора, зазвучал сиплый голос Серьги:

— Хордыш, ответь Синице.

— Приветствую тебя, Серьга. Только я не один, со мною Первуша и Эмра.

— Добре. Здравствуйте, друзья. Я тоже не один здесь сижу, в переговорной присутствует капитан Строг Брегов. Однако, основные переговоры буду вести я.

— Здравие желаю, капитан Брегов. — ответил Кам.

— И я рад всех вас приветствовать, господа. — ответил капитан, судя по звучанию голоса, сидящий от селектора на некотором удалении. (Всё оснащение цитаделей, в общедоступной их части, аутентично местным технологиям.)

Продолжение.

— Взаимно. — почти синхронно ответили Первуша и Эмра, вот только, если судить по выражению их слегка поморщившихся лиц, они сильно покривили душой.

— Кам, — вновь взял слово Серьга, — тут это ... Мы незнаем как у вас, но, на нашу цитадель недавно вышли имперские егеря. И это, они регулярно возле нас кружат, не взирая на непрекращающийся снегопад. И это, если у вас есть возможность принять хоть сколько-то мирных жителей, возьмите их от нас к себе. Нам их просто негде размещать. Мы давно вынужденно спим посменно, по трое на одну койку. Не все сразу, а деля сутки на три смены.

— Не удивлён. Мы сами заметили, что неприятельские группы, в последнее время активно чего-то, или кого-то ищут. Мои дозоры их также, слишком часто видели рядом с нашими секретами. Но к нашему счастью, эти разведчики, раз за разом проходили мимо наших баз. (То, что обнаруженные группы егерей крутились возле цитадели уверенно, будто знали что и где ищут, но, почему-то не могли обнаружить цель, Кам, решил союзникам не говорить. Как и не озвучил причину внезапного географического кретинизма, преследующего элитных "охотников". Этот диагноз, неприятелю поставил один из бойцов, не раз наблюдавший, как имперские диверсанты, с завидной регулярностью блуждали где-то рядом с его лагерем.) А касаемо прибившихся к вам граждан княжества, присылай хоть всех. Найдём, где их разместить.

— Это добре. Тут, ещё это э-э ... Из-за частых боестолкновений наших патрулей и секретов с неприятельскими лазутчиками, у нас набралось слишком много раненых. И это, из рабочих команд, которых постоянно сгоняют на очистку "железки", к нам приходит много беглых людей. Здесь, есть как гражданские лица, так и бывшие военнопленные. Кто-то из них имеет пулевые ранения, и буквально все, имеют обморожения разной степени. Ещё немного, и нам нечем будет их лечить.

— А почему вы не заказываете поставку медикаментов у своего командования? Ответьте мне, капитан Брегов, вы же сами, частенько мне говорили, что если мой отряд перейдёт в ваше подчинение, то не буду нив чём знать нужды. Так в чём же дело? Где же то обещанное изобилие?