Как я заметил ещё при нашей первой встрече, Савелий Петрович был не так прост. Умел находить общий язык с очень разными людьми. И на своей новой должности именно этим и занимался. Знакомить его с составом по одному или небольшими группами было не только моей инициативой — он сам так попросил. Результат был виден: взаимоотношения постепенно налаживались.
О том, что о подходящих к концу запасах продуктов позаботился именно наш новый офицер, я в отряде рассказал. Тоже моя маленькая ошибка, так как не брал с собой никого из свидетелей. Вообще-то один свидетель всё же был — наш снайпер. Он очень часто выпускался ещё до подходов к хутору или деревне и там караулил. Но именно Андрей Волков в нашей дивизии — самый неразговорчивый. К распространению слухов не склонен.
Сам Андрей Волков принял нового командира без вопросов. Наш снайпер вообще просто плечами пожал: раз шаман сказал, что так надо, значит, так и надо. Ну и фамилия свою роль сыграла — волк с медведем общий язык в данном случае нашли. И нет, наш таёжник вовсе не был совсем дикарём и прекрасно понимал, что фамилии у нас — это не личная заслуга, а в самом лучшем случае кого-то из далёких предков. Но заслуги предка для таких народов тоже значение имеют.
Мнение снайпера, как оказалось, имеет немалое значение в моей дивизии. Волков успел за сравнительно небольшой срок приобрести среди бойцов немалый авторитет, хотя, казалось бы, почти ни с кем не общался.
Как оказалось, наш таёжник не такой уж и неразговорчивый. О том, кто дивизию продуктами питания снабжает, всем рассказал. Правда, там говорилось о мудрости молодого шамана, а Савелий Петрович мне только помогал, но тоже плюс к его репутации.
Ещё я устроил несколько показательных стрельб с его участием. Чему он сам был крайне недоволен. Считал бесполезной тратой патронов. И то, что я пообещал, что именно у него с патронами проблем никогда не будет, всё равно его мнения не изменило. С другой стороны, раз шаман велел, значит, надо делать.
Так неспешно наши дни и тянулись. Небольшой переход или переезд, выбор места, после чего вынимаю людей из пространственного кармана, обустраиваем лагерь, отдыхаем, занимаемся делами, потом опять идём куда-то дальше. Ещё сильно задерживали графики дежурств, когда надо было точно знать, кто из бойцов недавно бодрствовал, а кто, наоборот, только что проснулся. Неудобно? Ну да, только переться всей толпой было бы ещё неудобнее и сильно опаснее. Вот во время одного из таких неспешных переходов на немцев и наткнулся.
На эту палатку я вышел совершенно случайно. Ну да, имею возможность вытащить из пространственного кармана готовый к бою отряд, веду себя куда смелее. Когда есть возможность, вообще на полуторке передвигаюсь. Если же иду пешком, то чаще всего не один, а в сопровождении Андрея Волкова. Он чаще всего передвигается немного в стороне и страхует. Пока в таких переходах прикрывать меня огнём ни разу не понадобилось, но уже несколько раз предупреждал о находящихся впереди немцах.
В этот раз я их сам заметил. Немецкий грузовик и бронеавтомобиль Sd.Kfz. 222 — германский лёгкий разведывательный бронеавтомобиль с двухсантиметровой пушкой KwK 30 и пулемётом MG-34, просто стоят днём в стороне от дороги. Но явно не брошенные. И нет, это не я такой специалист, который сходу на глаз определяет немецкую военную технику. Мне позже объяснили бывшие пленные специалисты, которые как раз и занимались её ремонтом.
При этом солдат вермахта рядом не наблюдается. Зато наблюдается большая палатка, в которой, видимо, они все и находятся. Осторожно подошёл, приоткрыл полог и заглянул внутрь, готовый в любой момент сбежать в пространственный карман, чтобы схватить там оружие и вернуться. Да и мой снайпер готов прикрыть.
Не понадобилось. Шесть человек спят. В одежде. Все вдрызг пьяные. Об этом говорили не только позы, но и весьма характерный запах. Можно брать в плен тёпленькими в весьма комфортных условиях. И тут я вспомнил анекдот про Шерлока Холмса и, самое главное, обещание, которое дал себе: при случае пошутить с палаткой.
Однако полностью расслабляться тоже не стоит. Вызвал бойцов и жестами приказал соблюдать тишину. Также указал на палатку — держать её под прицелом. Никто не стал задавать глупых вопросов. У нас всё давно оговорено. Потом просто забрал в инвентарь грузовик, броневик, некоторые разбросанные вещи и только в последнюю очередь палатку.
Шутка, считай, удалась, можно уходить. Но я решил не останавливаться на достигнутом. Под прикрытием бойцов осторожно подходил к каждому немцу и аккуратными прикосновениями забирал в инвентарь всю одежду. Решил не быть совсем уж зверем и на каждом оставил только бельё.
Возникла идея добавить к получившейся композиции кого-нибудь из уже имеющихся у меня в инвентаре пленных немцев. Однако пришлось отказаться. Те, даже если брались в плен спящими, при переносе обязательно проснуться. Вдрызг пьяных, насколько я помню, там не было. Очень жаль, получилось бы ещё более забавная шутка. Но и так неплохо.
Представляю, как они проснутся и обнаружат отсутствие вообще всего: одежды, ранцев, палатки, техники. Следователи всё поймут без какой‑либо чертовщины: 'Шнапс!' Однако даже они не смогут ответить на вопрос, куда всё это подевалось. Потерять что‑то одно — запросто. Но чтобы всё вместе — такое ни шнапсом, ни армейским бардаком не объяснить.
Потом уже на привале, рассказал бойцам, участвовавшим в последней операции, что мы вообще сделали и для чего. Анекдот про Холмса тоже рассказал. Эта выходка не только подняла боевой дух наших бойцов, но и должна показать немцам, что даже в тылу они не застрахованы от неожиданностей. Так-то к выстрелу из кустов, как от партизан, так и от мирных жителей, они более чем готовы. А попробуй подготовься к моему нездоровому юмору. Особенно понравилось Орловой. Записала всё в дневник боевых действий. Рапорт с указанием захваченного имущества тоже составила.
Я был прав: шутка при наличии аудитории гораздо интереснее и смешнее. Ну и, самое главное, выполнил данное себе обещание — это тоже немаловажно. Я вообще имею склонность выполнять все обещания — какими бы странными или даже абсурдными они ни были. Замечал этот свой недостаток ещё в прошлой жизни, то есть в двадцать первом веке. А сейчас эта склонность вообще гипертрофировалась и распространяется даже на реально абсурдные шутки. С другой стороны, не вижу в этом ничего плохого: везде и всегда надо оставаться собой.
Надо сказать, что над шуткой с украденной палаткой посмеялись все, но не все были с ней одинаково согласны. Поскольку никто моего командирского решения не оспаривал, то выслушать чужие мнения я был готов. Вот их и высказывали, о том что немцев нужно было просто уничтожить.
— А зачем? — спросил я.
— Как зачем?! — не понял боец, который больше всех переживал по этому поводу. — Они же враги! Фашисты! Их нужно убивать!
— Всё просто, — начал объяснять я. — Зачем уничтожать, если они теперь и так выйдут из строя? Мало того, лягут грузом на немецкую экономику. Без одежды, без техники, без документов — они временно небоеспособны. Пока их переоденут, пока выдадут новое снаряжение, пока разберутся, что произошло...
— Но они же всё равно вернутся в часть! — прервал меня боец.
— Вернутся, — согласился я. — Только представь, как они будут рассказывать своим комрадам о том, как их обокрали. Как они проснулись без одежды, без техники, без всего. Это будет ходить по их частям как байка, только вот в этой байке мы будем выглядеть не как обычные партизаны, а как нечистая сила, в которую поверить проще, чем в путешественника во времени.
Сам при этом покосился на Андрея Волкова, который считает меня шаманом. Тоже ведь аналог если не нечистой силы, то чего-то ей родственного. Не все со мной в конце концов согласились, но саму мысль поняли и приняли. Рассказывать свои предположения, про то, что этих теперь за потерю военной техники и пьянство обратно в строй не отправят, не стал. Их ведь как-то наказать надо. Даже если это будет ускоренный военно-полевой суд с расстрелом, то тоже какие-то ресурсы отнимет. А уж если в тюрьму посадят то вообще хорошо.
Глава 32 Военная разведка
Эта группа не была похожа на все встреченные мной ранее. И тут даже дело не в другой форме, а в уверенности в себе. Не та наглость, с которой вели себя некоторые, даже бывшие пленные, считающие, что звания сами по себе дают им право командовать, а именно уверенность. Камуфляж может появиться у кого угодно, а вот взгляды, поведение и всё остальное говорили о том, что они тут не случайно. Возможно, армейская разведка или диверсанты. Опасный противник. И союзник не из лёгких. Стоит десять раз подумать, нужен ли такой вообще.
И нет, на этот раз к нам незаметно они не подошли. Теперь на таких привалах всегда где-то в стороне присутствовал Андрей Волков, и уж он-то лес чуял, как будто это даже не его вторая квартира, а... не представляю, как назвать. И неважно, что это обыкновенный лес средней полосы, а не его родная тайга. Всё равно чуял. И кто из нас после этого шаман? Располагался где-нибудь в сторонке, вроде бы сидит, ничего не делает, а потом раз — подходит ко мне и говорит, что недалеко люди идут в нашу сторону, причём не немцы, а наши. Ладно людей почуял или ещё как определил, это я ещё могу понять, но как их национальность узнал?
Их главный даже не представился, а уже начал командовать. Но опять же не нагло, как тот комиссар из военнопленных, а с полной уверенностью, что так и должно быть. Хотя и с наглостью тоже, но это была совсем другая наглость. Только в одном он не был уверен — к кому в первую очередь обращаться. Наша группа выглядит довольно разношёрстно, и опознать во мне командира крайне трудно. Подумаешь, в последнюю очередь.
Представляю, как наш лагерь смотрится со стороны. Наверняка кажется весьма и весьма странным. Не так должны выглядеть прорывающееся к своим окруженцы. Сбежавшие из плена и пытающиеся проделать то же самое — тем более не так. Дезертиры? Не знаю, таких пока не встречал, но тоже, по моему мнению, они будут выглядеть сильно иначе. А уж бандиты — тем более. Мы скорее похожи на какую-то непонятно как оказавшуюся в лесу артель.
Кто-то что-то строгает, кто-то что-то рубит, кто-то что-то из этих палок сразу пытается собирать. Какой-то паренёк крутится рядом с ними и пытается помогать (это я, если кто не понял). Чуть в стороне стоит неизвестно как протиснутая на эту поляну полуторка. Несколько человек заняты то ли ремонтом, то ли профилактикой. Двое бойцов готовят на больших котлах. Есть ещё несколько человек, занимающихся своими непонятными делами. А это я ещё нашу походную баню сегодня не вытаскивал.
В охранении стоит пара бойцов с винтовками, но они скорее для виду, чем по делу. Один боец, то ли чукча, то ли кто из северных народов, также при оружии, вроде как тоже охраняет, но он скорее медитирует, сидя с закрытыми глазами и прислонившись к дереву. С краю поляны в тенёчке стоит монументальный стол, которому место в серьёзном кабинете, тоже непонятно как и зачем притащенный на эту поляну. За ним девушка в форме командира Красной армии что-то пишет. Ну и кто из нас всех может быть главным?
Как нетрудно догадаться, в первую очередь на командира тянет именно Любовь Орлова в своей форме. Без знаков различия, но опознать-то нетрудно. Особенно кому-то из местных. Ну и её стол тоже аргумент.
Вот к ней данный персонаж и обратился со своими требованиями. Флаг ему, как говорится в таких случаях, в руки. Любовь Орлову и раньше подобным было не пронять, а сейчас тем более. Уже давно всё для себя решила, командира видит только во мне и право собой командовать оставляет только мне. Смотрела свысока надменным взглядом, как она это умеет. Хрупкая девушка, сидящая за столом, смотрит свысока на подошедшего к этому столу здорового мужика в камуфляже и нависающего над ней. Чем, похоже, сильно удивляла просителя. Не привык он к такому к себе отношению. А девушка именно привыкла любого подошедшего к её столу считать не иначе как просителем.
— Всё, заканчиваем балаган и начинаем знакомиться по новой, — предложил я, незаметно отделившись от лесорубов и подойдя к столу.
— А ты вообще кто такой? — удивился командир разведчиков.
— А я тут самый главный. Комдив, если по-нашему.
— Ты?! Комдив? — абсолютно недоверчивым тоном спросил он.
Его удивление и недоверие очень даже можно понять. Я сам сильно удивился, когда названная в шутку дивизионным к комиссарам Любови Орлова мне объяснила, что это за звание. Генеральское звание! Ну и комдив — тоже генерал. А тут на него претендует какой-то пацан.
— Ну а кто же ещё? — спросил я в ответ. — Дивизией командую? Командую. Значит, комдив.
— И где же твоя дивизия? — теперь уже насмешливым тоном спросил он, ещё раз осматривая поляну и тех, кто на ней находился.
Ну да, его понять можно: то ли артель, то ли балаган, то ли сбежавший цирк. Точно не дивизия. Даже отрядом не назвать, так как при оружии только трое.
— Да вот же, — ответил я, щёлкая пальцами.
Прямо на поляне появилась наша группа быстрого реагирования. При оружии и готовые к бою. Бойцы возникли рядом со мной мгновенно, после чего быстро рассредоточились, заняв позиции по периметру. Их лица были серьёзны, а оружие наведено на возможные угрозы. Всяких трюков с прыжками, перекатами и приседаниями никто делать не стал. Во-первых, мы такому не тренировались. А в главных для реального боя я бы вытаскивал этот отряд немножко иначе. Здесь требовалось просто продемонстрировать силу.
Разведчики тоже отреагировали быстро и приготовились. Однако пятеро против двадцати — расклад явно в нашу пользу. Да и пулемёты, опять же, были только у нас. И в первую очередь у меня — от своего любимого фокуса я отказываться не собираюсь и демонстрирую его при любом удобном случае. Тем более что давно выяснил: вот так вот прямо с рук из этой бандуры стрелять могу, а не только в красивой позе стоять.
Имелся, конечно, риск, что все мои или какая-то их часть внезапно подчиняться не мне, а официальному командованию. Но, если честно, совсем незначительный. Один раз они уже выбрали мою сторону там и тогда, когда рядом присутствовали их настоящие знакомые командиры. А тут кто-то непонятный и незнакомый — с чего бы ему подчиняться?
— Ну что, попробуем познакомиться ещё раз? — примирительным тоном спросил я.
Для пущего эффекта ещё раз продемонстрировал свой любимый фокус с пулемётом, сменив его на самодельный станок с парой трофейных немецких пулемётов МГ. На самом деле я не был до конца уверен, что получится. Поэтому просто нырнул в пространственный карман, уже там сменил немецкий единый пулемёт на творение моих умельцев-самодельщиков, не торопясь встал в наиболее эффектную позу и только потом вернулся в реальный мир. Впечатлило. Всех до этого тоже впечатляло даже просто с одним пулемётом, так почему бы и сейчас не сработать?
Среди разведчиков пробежал шёпот. Но я к нему не прислушивался, направив всё своё внимание на командира, который на мгновение потерял самообладание. Однако быстро пришёл в себя и принял новую реальность, какова она есть. Пришлось знакомиться по новой.
