— Что с Аэрдил, ребята? — громко спросил Малколм.
Чарли уставился на друга совершенно потрясённым взглядом:
— Она беременна, Скруджи!
Макс подавился виски и дико закашлялся, Малки же просто вылил его на себя и, открыв рот, воззрился на друга.
— Она ЧТО?!!! — пронеслось по кают-компании.
— И я, что просто невероятно, являюсь отцом ребёнка! — добил всех Чарли.
Через полчаса
Вот уже полчаса в кают-компании шёл ожесточённый спор о том, как вообще подобное возможно, а если возможно — то почему об этом никому и ничего неизвестно. Выдвигались и опровергались версии, строились гипотезы — и тут же разбивались в пух и прах аргументами. Дебора насиловала инструметрон, подключенный к медицинскому компьютеру корабля.
Аэрдил выговаривала Малки:
— Скруджи, ты что, не понимаешь? Мы с людьми уже больше двухсот лет сотрудничаем, и наша с вами генетическая совместимость должна была всплыть давным-давно! И вообще, между Землёй и Раннохом почти вся галактика, так что как такое возможно — совершенно непонятно... И, Малколм, коллегия сообщила бы об этом! Ведь это — наше спасение, как вида! Нас всего три с небольшим миллиона, и все строгости с генетическим контролем популяции на Флоте обусловлены именно этим. Адмиралы из медицинской комиссии Флота панически боятся вырождения, а совместимость с людьми устраняет эту проблему. Устраняет совсем!
— Это ты не понимаешь, подруга! Если адмиралы знают об этом — то они совершенно правильно молчат. И ещё и наших, скорее всего, попросили об этом, — горячился Скрудж.
И Чарли вспомнил один разговор в прошлом декабре, когда здесь же, в кают-компании, вся команда обсуждала необычайную внешнюю привлекательность квариан. Вот тогда Игорь и Аэрдил и рассказали о флотской медицинской комиссии и фактическом генетическом контроле всех членов Мигрирующего флота — когда ни один кварианец и ни одна кварианка не имели права заводить детей без одобрения этого шага со стороны комиссии. И это длилось на протяжении всех трёхсот лет их изгнания. Что и обусловило красоту этого народа, а также привело его же на грань демографической катастрофы, поскольку все они в той или иной мере приходились друг другу родственниками.
— Но, почему... почему, Малки? Почему они это замалчивают?
— Да потому, наивная ты моя подруга, что обнародование этого факта приведёт к распаду Мигрирующего флота и исчезновению вас, как вида! Через сотню лет не будет никаких кварианцев — будут лишь люди, имеющие в своих предках кварианцев. Люди, ты понимаешь?! Нас и двести лет назад было одиннадцать миллиардов, сейчас же — почти двадцать, и вы растворитесь среди нас, как ложка сахара в огромной цистерне кипятка... растворитесь без следа! Ты понимаешь это?
— Но почему, Малколм?
— Потому, что когда говорят инстинкты, разум бессилен, а любая ваша женщина и любой мужчина плюнет на все запреты ради возможности иметь детей без ограничений... и, Дебби?
— Да, Малки?
— Что говорит прогноз по поводу совместимости ребёнка и биоблокады?
Дебора покопалась в инструметроне и сказала:
— Абсолютная совместимость, Малколм. У девочки не будет никаких проблем с иммунитетом! И самое главное — она сохранит фертильность! У вашей девочки, ребята, совершенно спокойно могут быть дети — как от кварианцев, так и от людей. И вообще, не мешайте мне, пока я строю модели митохондриальной ДНК для сравнения древа развития наших видов, и уже почти закончила... Несколько минут осталось.
— А что за "митохондриальная ДНК"? — спросил Билли.
— Это ДНК, содержащаяся в митохондриях наших клеток — она передаётся только по материнской линии и позволяет отслеживать всю эволюционную цепочку вида: от простейших до родоначальников. То есть, до гипотетической Евы, — ответила Дебби и подняла вверх палец. — Минуточку, всё готово. Вывожу результат на большой экран... — на экране появилась странная пространственная фигура из цветных линий. — Это — графическая модель молекулы митохондриальной ДНК человека, я взяла для примера свою, — рядом появилась очень похожая модель — похожая настолько, что никто из сидящих не видел различий. — А это — модель Аэрдил, — сказала Дебби. — Я делаю наложение моделей... — компьютер наложил фигуры и выдал 99,95% совпадения. — Ребята... — потрясённо прошептала Дебби. — Разница в пять сотых процента — это в рамках диффузии генома внутри одного вида млекопитающих... ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!
— Нет, а что это значит, Дебора? — спросила Тереза.
— Мы не разные, но совместимые виды. Как, например, волки и собаки... МЫ — ОДИН ВИД!
— Но как?! — воскликнула Аэрдил.
— Мы чего-то не знаем о нашей галактике... Что-то очень важное сокрыто от нас... — сказала Дебби.
Глава 16.1 Рыжие воры.
Игорь (Земля, Ванкувер, 11 апреля 2369 год)
— Лис, опускай её, — шепчу я. — Только аккуратнее, не задень стены и не дёрни слишком резко — может сработать датчик движения.
— Ты разве его не деактивировала? — шепчет в ответ Бен.
— Нихера... его нельзя деактивировать отдельно от системы. Я только сильно понизила порог срабатывания. Так что аккуратнее.
— Мне тут ещё долго так висеть? — шепчет нам ити.
— Нет! — шепчем мы хором в ответ, и Лис начинает потихоньку опускать Котёнка на подвесе вниз, к блоку управления системой охраны. Канат медленно скользит по перчаткам, и подруга опускается, сосредоточенно смотря на замок.
— Хватит, — шепчет она. Вытягивает руку и крепит паука к блоку. — У меня всё! — и Бен начинает вытягивать её обратно.
Я лезу через инструметрон в систему охраны склада и, используя модуль управления пауком, как обманку, отключаю её. Ну... то есть система-то работает, но склад не охраняется.
Нажимаю на кнопочку коммуникатора за ухом и шепчу:
— Наблюдение, что у вас?
В ответ голосом Тецуо:
— Это Ящер, у меня чисто.
За ним остальные:
— Сова, всё тихо.
— Змейка здесь, у меня всё спокойно — охрана пьёт кофе.
— Рысь, Медведь, Волк, вскрывайте тоннель! — говорю уже громко я.
Слышится писк из угла, затем шипение доводчиков и лёгкие шаги. По складу бегут ребята — горят оранжевые голограммы инструметронов.
— Проход четыре, контейнеры пять и шесть! — кричу я им из вентиляции.
Ген, Дих и Кейт бегом скрываются в проходе. Слышится возня, щелчки и писк, потом лязг. Некоторое время стоит тишина, затем лязг повторяется, как и писк, и щелчки. Вижу выходящих из прохода ребят. Парни тащат большой переносной контейнер, а у Кейт за спиной — раздувшийся рюкзак.
— Всё взяли? — кричу я. Подруга показывает большой палец.
Троица скрывается в углу, слышатся шипение и писк замков люка. Всё — склад взяли. Через инструметрон снова активирую охранную систему, предварительно почистив ити всех датчиков, и киваю Бену. ити опять поехала вниз, вот она напротив модуля с прицепленным пауком. Протянула руку и отцепила его.
— Бен, медленно! — шепчу я.
— Понял, — летит ответ шёпотом.
Вот Котёнок напротив проёма решётки, я хватаю её за руку и втягиваю в проём. ити переводит дыхание. Тянусь к стене над вентиляцией и отцепляю штангу с роликом и магнитной платформой-держателем. Отдаю её Бену. Затем ставлю решётку обратно.
— Уходим, только тихо, — шепчу я и возвращаю объемнику под решёткой былую чувствительность. Медленно ползём на карачках по трубе. На коленях — мягкие вставки, чтобы не брякать. Впереди виден выход на крышу склада.
Перед тем, как на неё вылезти, снова спрашиваю эфир:
— Наблюдение, что у вас?
— Это Ящер, у меня тихо.
— Сова, у меня тоже.
— Змейка, всё спокойно — охрана играет в карты.
— Пошли, — шепчу я. Бена, за ней ити, а после и я вылезаем на крышу. На ней стоит лучевая завеса, но ей я тоже понизила порог срабатывания — так что она может засечь объект размером со слона, но не меньше... Хорошая штука — армейская программа взлома! Гражданские системы просто не в состоянии ей сопротивляться.
Закрываю решётку и бегу по крыше к углу здания — там кем-то неразумным натянута растяжка на соседнее, более высокое здание. Видимо, когда-то тут висел кабель, потом его сняли — а трос-растяжка остался. И этому чуду из нержавейки не страшно никакое время! На соседней крыше сидит Тецуо с моим биноклем и пасёт территорию складов.
Подбегаем, ити цепляется к бегунку, и я шепчу: — Ящер, вытягивай её.
Тецуо, быстро перебирая руками, вытягивает на соседнюю крышу Котёнка. Затем они отпускают бегунок, и он под собственным весом спускается к нам. Я киваю Бене — и процедура повторяется. Сам ухожу последним. Оттащив меня на пару метров от стены склада, Бен останавливается. Я включаю инструметрон и лезу в меню завесы, возвращая ей былую чувствительность. Закончив, поднимаю большой палец вверх, и Лис вытягивает меня на соседнюю крышу. Отцепляюсь, снимаю бегунок, сматываю канат и убираю всё это в рюкзак Бены.
— Ну что, — говорю я, — дело сделано. И нас здесь никогда не было — мы вообще не существуем... "Призраки, бля!" — как говорила та молоденькая ведущая новостей, — и я начинаю говорить с придыханием. — "По последним данным полиции, банда "Рыжие" — это миф, их никогда не существовало и не существует. А все их проделки — это деятельность других банд, которые пытаются все свалить на них..."
Ребята начинают хохотать, обмениваясь при этом подначками.
— Как тебе в виде мифа, Змей? — спрашивает Тецуо.
— Какой Лиса? Где ты увидел Лису? Меня же не существует — так же по головизору сказали! Так что ты, Ящер, не наговаривай на честную девчонку Бену!
— Кто Ящер? Я Ящер? Да ну, брось... нет тут никакого Ящера! А есть абсолютно честный парень Тецуо Омура... И вообще, где ты тут кого увидела? Нет тут никого, и никогда не было!
И мы, хохоча во всё горло, бежим по лестнице вниз. За углом нас дожидается Манул — он же Том, он же Котяра. Парень караулит наши байки, на которых мы и летаем "на дело". И сегодня мы по старой доброй традиции, которой уже полтора года, грабанули склад "Экзо-Гени" по наводке Мышела. Вообще, Алексей Сергеевич оказался очень полезным человеком — он нам и наводки давал, и с барыгами свёл, которым мы сбывали награбленное непосильным трудом. Хотя особой необходимости воровать и не было, но упустить возможность нагадить корпоратам не желал ни один из нас.
Заходим за угол — вся банда уже в сборе. Парни крепят большой контейнер на байк — на нём полетит Ген. На моём из-за этого полетят трое: я, ити и Жаки, как самые лёгкие. Рассаживаемся, надеваем шлемы и, под свист с улюлюканьем, валим домой. Байки мы храним в одной из многочисленных вентиляционных камер у посадочного поля. Заодно приглядывая за вентиляторами — чтобы их поломка не привлекла туда ремонтников. Всё просто и удобно.
Вот и родной вентканал... Открываем решётку (к ней для удобства приварены петли), и парни аккуратно опускают большой контейнер к дверям убежища.
Спускаемся все и заходим домой. В коридоре, на циновке сидит наш сэнсэй — старый генерал и дед Тецуо, Такеши Омура. Вспоминается, как мы его встретили в позапрошлом ноябре — просто чудо какое-то! Но я к таким чудесам что-то начинаю привыкать...
В тот день был шторм, и вся наша банда сидела дома — лишь Жаки ходила и ныла, что надо бы купить рыбки, что-то рыбки хочется, давно её не ели.
— Кто пойдет в магазин? — с надеждой спросила она. И все только тяжко вздохнули — добровольцев не было. — Игорь, своей властью главаря назначь того, кто пойдёт, — попросила она.
— Ага... и весь ближайший вечер выслушивай жалобы и нытьё, а то ещё и обиду! Благодарю покорно! — отвечаю я.
— Тогда сделай хоть что-нибудь! В магазин всё равно надо идти, — и Жаклин ушла на кухню.
— "Сделай-сделай", — бормочу я. — Ну, у кого есть идеи?
Народ молчит и смотрит в головизор.
— Предлагаю тянуть жребий, — говорит Тецуо. — Одному ходить опасно и скучно — так что идут двое, — уходит к журнальному столику, на котором стоят ароматические свечи и лежит коробок спичек, берёт последний и возвращается обратно. — У кого короткие — тот и пойдет, — говорит он, обламывая у двух спичек кончики. В общем, по закону подлости, выпало идти мне и ему самому.
— Вот так! — сказала я. — Закон Мерфи в действии... — Тецуо лишь грустно улыбнулся и покачал головой. Расходимся по своим уголкам. Достаю из шкафа термобельё и армейский зимний уник (он грязно-белого цвета с голубыми и серыми пятнами камуфляжа), надеваю это всё и, захватив стандартный плащ-дождевик, иду к выходу. Там, в коридоре, на полочке лежат тёплые кепи и стоят, опять же, тёплые зимние ботинки на толстой подошве. По убежищу все давно ходят в тапочках, чтобы не таскать грязь. И, разуваемся, у шлюза — на этом настояла я, и Тецуо меня поддержал.
У шлюза стоит Бен.
— Игорь, может, я вместо Тей-куна с тобой схожу? — говорит парень.
Вот же ж горе моё... за что мне такое наказание?
— Нет уж, Бенджи. Жребий все тянули, так что кому выпало — те и пойдут. Сиди здесь, или вон Жаки помоги лучше, — отвечаю я. И Бен понуро уходит в жилую зону, в его эмоциях — тоска и обида. Тецуо осуждающе посмотрел на меня и только покачал головой.
— Что? — спросила я. — Осуждаешь?
— Ты бы с ним полегче, Игорь... он этого не заслуживает, — отвечает японец.
— Ты ещё мне попеняй!.. Девчонки плешь проели за "бедного Бена"... ещё и ты будешь?
— Нет, не буду — ты в своём праве.
Вот ведь чёртов Бен... хотя я сам виноват! Чего я хотел, когда спасал её сестёр? Когда пулю получил? Говорят, так себя накрутил, что Диху пришлось ей успокоительного дать, а то места себе не находил...
После того, как домой пришла и, по наущению Тецуо, всё рассказала приехавшей из командировки матери — всё равно девчонки бы проболтались о том, что они вместе с братом добросовестно врали эти два дня уехавшей по делам матери, говоря ей, что с ними всё в порядке. А так мать, узнав, от какой беды я уберегла её дочерей, примчалась на следующий день к нам и, надо же — как раз в тот момент, когда Фридрих менял мне повязку. Увидев меня, а самое главное — жутко выглядевший тогда шрам от ранения, женщина впала в форменную истерику. Она меня зацеловала и залила слезами, при этом нисколечко не осуждая за то, что я, вместе с её сыном и несколькими другими детьми, грохнула семь человек... Причём я-то убила аж троих. Видимо, всё человеколюбие слетает с каждого из нас, когда дело касается близких...
В общем, я для семьи Дойлов теперь — кумир номер один. Бен после этого прочно прописался в убежище, да и сёстры его здесь частые гостьи, как и Элизабет — их мать. Она, будучи учительницей в школе, приходит к нам для проверки наших знаний, полученных на мнемографе.
И вот, топая из магазина под проливным дождём с почти ураганным ветром, я увидел у набережной сидящего на лавочке человека. От него тянуло такой болью и тоской, что я аж споткнулась и пропахала бы носом землю, если бы Тей-кун меня не поймал. Что-то кольнуло меня тогда — и я, забыв обо всём, подошел к нему. Человек был в таком же, как у нас, плаще — так что, пока я не подошел и не встал прямо напротив него, он меня не видел. Под плащом был пожилой азиат, который с тоской смотрел в залив.
