В другом месте стрельцы оказались отрезаны от оторвавшегося вперёд дива, после чего и отряд прикрытия и доспех были уничтожены по одиночке.
Но главное дело сделано — основная часть пушечно-средневекового ПВО уничтожена и степень угрозы для зависших над пылающей крепостью дирижаблей значительно снизилась. Их осталось всего восемь штук, потрёпанных, но сохранивших строй и управление воздушных корабля.
Вывалив на крепость оставшийся запас бомб и ракет, пара небесных кораблей рискнула спуститься в центре уже зачищенной территории, принимая на борт уцелевших десантников. Поднявшись в воздух, русские дирижабли потянулись обратно на восток. Под ними горела и пылала больше не существующая ни как место сбора, ни как опорный пункт, литовская крепость. Имперские рыцари, сохранившие до трети изначальной численности, организованно отходили на всякий случай стараясь не собираться особенно крупными группами.
Те из горгулий кому получилось выжить, как-то залечить раны и не погибнуть под пылающими развалинами, постепенно собирались вокруг Марьи.
Совсем скоро что Фридрих, что Изабелла, что русский царь получат описание произошедшего сражения и сделают свои выводы. Показавшими себя эффективными приёмы получат дальнейшее развитие, неэффективные заменятся чем-нибудь другим. Формально первую большую битву выиграл русский воздушный флот. Ведь крепость лежит в руинах и по этим руинам сейчас гуляет огонь. Но понесённые потери не позволяют говорить о безоговорочной победе. Безвозвратно потеряны пять кораблей и ещё два пострадали настолько сильно, что на обратном пути их пришлось брать «на воздушный буксир». Потери в элитных войсках небесных стрельцов крайне значительны. Несколько дивов погибло. Обстоятельно, насколько это возможно, разобрав каждый случай потери дивного доспеха, Иван Молодой пришёл к выводу что ни один из них не мог быть захвачен противником. Все они остались там, под сгоревшими развалинами и это была одна светлая мысль. Прекрасно показавшие себя в реальной битве дивные доспехи не должны достаться врагам ни в каком виде. Это было очень важно.
* * *
Коростень и Овруч. Житомир и Чернобыль — все немногие уцелевшие города к западу от Киева полученные русским царством по результатам короткой войны после попытки Литвы воспользоваться смутой и вернуть себе Киев были превращены за зиму в укреплённые пункты. Каждый обзавёлся несколькими линиями обороны на подобии тех, что были созданы в Тульской крепости против осман. Впрочем, здесь был другой враг и другая специфика.
Старому стрельцу Семёну не привыкать воевать в окопах. Он один из тех, кто прошёл и битву за Венёв и оборону Тулы.
Собственно, если так посмотреть, Семён всю свою жизнь был солдатом. Военное ремесло, при царе Иване свет Третьем Васильевиче оплачивалось более чем хорошо. Для семьи какого-нибудь крестьянина или городской бедноты пропихнуть сына в стрельцы означало хорошее такое подспорье и надежду выбраться из вековой нищеты если только глава семьи сам не станет глупить. Пока один или два старших сына служат стрельцами, другие дети, на присылаемые ими деньги, имеют возможность получить образование вместо того, чтобы ежедневно убиваться на хозяйстве. Всякому известно, что образованному человеку живётся легче и проще. Он может стать ремесленником — углублённо изучить какое-нибудь ремесло, которое будет кормить его и его семью всю жизнь. Может попробовать пойти в помощники к купцу и, со временем, выслужиться у него в приказчики, а то и самому открыть собственное дело. Может пополнить ряды «государев людей» и вовсе как сыр в масле кататься. Но почти для всех подобных семей самым первым шагом из круговорота вековой нищеты, когда весь день работаешь в поле, а всё равно частенько вынужден укладывать своих детей спать голодными стала как раз возможность пойти стрельцом в царскую армию. Попасть туда не так просто. Мало быть молодым, так нужно быть ещё и здоровым. Других требований нет, но и эти выполнить не так просто. Много вы видели богатырей при регулярном недороде, голоде и необходимости выживать зимой в землянке накрытой деревянной крышей — скатом? Но всё же, всё же…
Семён за свою жизнь в сначала княжеской, а после в царской армии скопил неплохое состояние и мог считаться относительно богатым человеком. В сравнении с каким-нибудь крестьянином из глубинки он и правда богат как Крез. В сравнении с купцом средней руки — примерно так-сяк, до средней планки худо-бедно дотягивает. Семьёй он не обзавёлся. Родни у него не было. Сгинула родня в бурном круговороте событий пока царь Иван перековывал Московское княжество, словно мягкий металл, требующий неоднократной закалки чтобы превратиться в твёрдую сталь, чтобы стать русским царством. Так и вышло, что тратить особенно некуда. Деньга копится. А единственной семьёй для Семёна, его матерью, женой и сестрой стала армия. Молодые стрельцы коих часто отдавали в обучение старому солдату воспринимались им как собственные дети. Он учил их военной науке, а они, со временем, уходили или погибали, но взамен приходили другие и всё по новой.
-Германец совсем другой враг, -поучал Семён молодёжь в свободное время. -Не такой как турок.
-А в чём разница, дядька Семён? -поспешил спросить молодой смуглый стрелец, похоже откуда-то с юга, может быть даже из недавно вошедшего в состав царства крымского полуострова.
Старый стрелец огладил свою гордость — небольшие, но аккуратные усы и выждав несколько секунд, как бы без слов укоряя прервавшего его рассказ торопыгу, степенно продолжил: -Разница в том, что германец шибко ловок, прыгуч и силён. Если он до твоего редута добежал, то дело плохо. Разве только многозарядный десантный огнебой поможет против него, да и то не факт, что выйдет. Мне лично доводилось видеть, как этот их «рысарь» кувыркался, прыгая выше своей головы да так быстро, что ствол за ним не успеваешь поворачивать. Или ещё, у них фокус есть — отбивать пули мечом. Мечи они носят широкие, тяжёлые. Такой с трудом поднять можно, а этим гадам всё ни по чём. Махают ими словно соломинками.
Углубившись в воспоминания, Семён осуждающе качал головой и цокал языком.
Переглянувшись, молодые стрельцы ткнули в бок самого молодого, им снова оказался тот смуглый юноша что сидел ближе к старому стрельцу и именно ему пришлось осторожно выводить старика из воспоминаний.
-Дядька Семён?
-Чего тебе?
-Расскажи, как германцы пули мечом отбивают!
-Да, отбивают, -согласился Семён. -Ты в него порой выстрелишь, а он хоп, меч подставит под пулю, и та летит в сторону. Не успеешь оглянуться как этим же мечом тебе голову и срубит.
-А что тогда с германцами делать если они пули отбивать умеют?
-Ты стреляй шибче— все не отобьёт. Для этого многозарядные десантные огнебои и нужны. Ну или отряд стрельца в три, а лучше всё же сразу в пять, чтобы одним залпом снести наглеца и сразу его упокоить. Ещё лучше: связку гранат ему под ноги бросай. Он тогда подпрыгнет, а ты его в полёте и подстрелишь. В прыжке они пока ещё мечами пули отбивать не научились. По крайней мере я не видел такого.
-Дядька, скажи, что делать если германцы всю линию заняли и кишат там в окопах как саранча? Как отбивать её у них обратно?
-Об этом даже не думайте! -предупредил Семён. -Сколько людей поначалу потеряли, пытаясь по горячим следам отбить обратно свои редуты — не счесть! С германцем ведь как: издалека по нему пострелять через «охтический» прицел самое милое дело. Или, когда несколько сотен стволов одновременно бьют, попробуй ещё увернись. Но если пришлось сойтись с германцем накоротке, то считай, что смерть уже дышит тебе в затылок и примеривается как половчее твою душеньку на небо забрать. Коли германцы заняли оборонительную линию, то туда пускают пару дивов и уже за ними стрельцы идут. Иначе никак. Видели, небось, дивов?
-Железных людей?
-Правда, что из нельзя убить?
-А чем их кормят, тоже железом?
Семён поднял руку призывая спорщиков мгновенно замолчать: -Во-первых убить можно кого угодно, главное создать нужную плотность огня. Во-вторых, там внутри, под доспехами, живой человек. Называется — оператор. И ест он не железо, а суп и кашу, такие же как ты пихаешь в свою бестолковку. При этом дивная броня не боится ни выстрела из ручного огнебоя, ни сильного удара мечом. А если германцы какую пакость затеют, то идущие за спиной дивов стрельцы мигом вмешаются. Только так захваченные редуты и можно отбить обратно.
Один из стрельцов возразил: -Видел я германских стрелков! Обычные люди. Огнебои у них попроще и стреляют похуже.
-Не путай тех, что с тяжёлыми мечами и остальных, -наставительно ответил Семён. -Те, что с мечами и прыгучие как черти — те у них «рысари» называются. А остальные простые солдаты, как мы, похуже только.
-Почему похуже?
-Потому, что за нас сам царь Иван Васильевич боженьку просит, а за них просить некому и некого. Разве только диавола какой их генерал уговаривать станет. Но много ли пользы от дьявольской помощи? -Семён с грозным видом расправил усы показывая, что дополнительные вопросы здесь не уместны.
Погода уже стоит тёплая, но земля ещё холодная. Поэтому в редуте сидели на деревянных чурбачках или кто на чём получится, лишь бы не на земле. Семён за этим следил строго и нещадно гонял если замечал сидевшего на земле стрельца даже не из своей полусотни.
Дежурный наблюдатель подал сигнал тревоги: -Пушки! Пушки на позиции!
-Ну, Иван свет Васильевич, не подведи, -попросил Семён, убирая трубку. -Твоими молитвами за нас, грешных. Сохрани. Защити. Не дай погибнуть вот так, не видя лица врага твоего. А коль помирать придётся, то дай возможность забрать врага на тот свет вместе с собой.
Уже приученные Семёном к регулярным обстрелам, стрельцы рассредоточились чтобы, случись попадание, оно бы накрыло двоих — троих, а остальные бы выжили. Специальные бортики должны были защитить бойцов от осколков, а прочные плащи натянутые на голову от комьев земли поднятых в воздух близкими попаданиями.
Раньше, в самом начале, педантичные германцы даже обстрелы из пушек пытались сделать регулярными, в одно и тоже время. Но пару раз подловив их и жестоко наказав, защитники отучили нападавших от совершения легко предугадываемых действий.
Вот и сейчас, едва с позиции германцев начался обстрел, как висевший в воздухе как раз на такой случай небесный корабль подошёл ближе, развернулся и накрыл позиции пушкарей ракетным залпом. Видимо те не успели оперативно отвести демаскировавшие себя пушки в тыл потому, что после первого ракетного залпа последовал ещё и второй. Воздушный корабль, для безопасности, висел высоко, не спускался и поэтому обстрел с него был не таким точным как хотелось бы. Но главное дело сделано — беспокоящий обстрел ядрами позиций русских стрельцов прекратился едва начавшись.
-Как там супостаты, пойдут в атаку? -поинтересовался Семён у наблюдателей.
-Пока всё тихо. Видимо на этот раз не пойдут.
-Ну и хорошо. Мы пока докурим да чайку спокойно попьём, -мудро решил старый солдат.
Историческая справка к девятнадцатой главе
На самом деле фрагмент песни « я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она… » использован здесь совершенно не по назначению.
За простыми словами скрывается глубокий смысл. В популярной песни Максима Леонидова тысяча девятьсот девяносто седьмого года простым языком рифмованных строк описывается фундаментальная теорема квантовой механики, указывающая приоритет наблюдателя при формировании наблюдаемого в разрезе множественных реальностей сущего.
Итак, вашему вниманию:
Был обычный серый питерский вечер,
Я пошёл бродить в дурном настроении,
Только вижу вдруг идёт мне навстречу
То ли девочка, а то ли видение.
И как будто мы знакомы с ней даже,
Помню чей-то был тогда день рождения.
И по-моему зовут её Даша,
То ли девочку, а то ли видение.
Она прошла как каравелла по зелёным волнам,
Прохладным ливнем после жаркого дня.
Я оглянулся посмотреть не оглянулась ли она,
Чтоб посмотреть не оглянулся ли я.
…
Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она,
Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.
Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.
Глава 20. Позиционные тупики и политические выходы из них
К середине лета стало окончательно понятно, что война империи и царства зашла в позиционный тупик. Воздушный флот под командованием цесаревича размолотил в щебень и сжег всё что горело на месте трёх самых крупных литовских крепостей откуда планировалось снабжать наступающие на русское царство войска. Это удлинило логистическое плечо, затрудняя снабжение и концентрацию войск.
Один раз воздушный флот попытался прорвать вглубь, видимо планируя лихой удар и захват тыловых городов как это получилось в Крыму. Но заранее озаботившийся созданием мощного ПВО, вместе с предоставленными королевой Изабеллой монстрами, император Фридрих крепко потрепал небесные корабли и второй попытки русские не предпринимали, опасаясь ни за что потерять оставшиеся в строю дирижабли.
С другой стороны Фридрих тоже просчитался, планируя взять с наскоку русские города и уж к началу лета сидеть в Киеве, а к концу принимать парад своих войск в Москве. Не получилось дойти даже до Киева, споткнулся на превращённых в крепости мелких городках.
Многозарядные огнебои. Обильный ассортимент наступательных и оборонительных гранат. Неповоротливые, зато почти неуязвимые операторы в крепкой броне — это же надо было додуматься, боевые экзоскелеты на основе средневековой технологической базы! А кроме того: оставшиеся дирижабли и залпы неуправляемых ракет, которыми оказалось самое мило дело накрывать артиллерию сверху вниз, оставаясь на своей стороне линии фронта в относительной безопасности. Всего этого вполне достаточно чтобы его бравые reichsritterschaft — лучшие воины человечества (по крайней мере из тех, кто остаётся человеком. Чудовищных изменённых создаваемых матерью монстров Изабеллой в расчёт тут не берём) разбивались словно волны о волнолом построенной царём Иваном обороны и вязли ней словно мухи в меду.
Пожалуй, собери Фридрих своих имперских рыцарей в единый кулак и попытайся давить в одном месте невзирая на потери, то он бы смог прорвать оборону, дойти до Киева... Но что тогда делать дальше? Тут ключевое слово «не взирая на потери». А обучение полноценного reichsritterschaft занимает годы и годы. И отсев там такой, что убыль мужского населения начинает бить по экономике без всякой войны. Нет, позволить себе потерять критически значимое число имперских рыцарей Фридрих никак не мог.
Вот и выходил классический позиционный тупик. Ни туда и ни сюда. Только солдаты продолжают умирать за пару сотен метров переходящей из рук в руки земли. И ладно бы только солдаты — reichsritterschaft тоже несли потери. Не такие чтобы прямо о-го-го, но там десять человек, здесь полсотни и вот уже набегает. И каких-либо идей позволяющих резко склонить чаши весов в свою пользу пока не имелось.
