В 1389 году судьба вновь свела князя Лазаря с османами — на Косовом поле.
Султан Мурад I собрал огромную армию и выступил против сербов. Лазарь, понимая, что численно уступает, всё же принял бой — надеясь на мужество своих воинов и на то, что турки недооценили его.
В начале сражения сербскому князю Милошу Обиличу удалось проникнуть в шатёр султана под видом перебежчика. Он зарезал Мурада ножом и сам был убит охраной. Но вместо того чтобы отступить, турецкая армия осталась на поле. Командование принял сын Мурада — Баязид.
Он сразу понял: хаос — его шанс. Он отправил гонца к старшему брату Якубу с вестью о смерти отца и приказом явиться на совет. Когда Якуб прибыл, Баязид приказал его задушить — чтобы никто не оспаривал его право на трон.
Затем он бросил конницу в контратаку. Сербы, лишившись координации после гибели Милоша и других вождей, начали отступать. Князь Лазарь попал в плен и в тот же день был казнён.
Баязид стал единоличным правителем Османской империи. А на Косовом поле легенда о Милоше и Лазаре стала сердцем национальной памяти.
-=W=-
Комплекс 'Умбрия'
1396-1453 годы н.э.
В 1396 году король Франции Карл VI сошёл с ума. Первый приступ случился ещё в 1392 году — он набросился с мечом на собственную свиту, приняв их за врагов. Позже, на карнавале 1393 года, его костюм загорелся от факела — герцогиня Жанна Беррийская спасла его, задушив пламя своими юбками. Но разум уже не вернулся полностью. Приступы стали циклическими: между ними Карл мог диктовать письма и принимать присяги, но чем дальше — тем дольше длились периоды помрачения.
— Проклятие вновь ударило по самому трону, — сказала Фулгур. — Оно не убивает мечом. Оно лишает разума.
В том же году европейские государи собрали крестовый поход против турок. Англичане и французы впервые за долгое время оказались на одной стороне. Но армия была разрозненной — рыцари думали только о славе, а не о тактике. При Никополе их разгромили. Турки обезглавили большинство пленных, оставив ради выкупа лишь три сотни самых знатных.
— Они не воевали как единое целое, — сказал Вентус. — Каждый хотел первым ворваться в стан врага. И каждый стал мишенью для ятагана.
После Никополя Европа больше не могла позволить себе героев. Она рождала их — и тут же сжигала.
В августе 1415 года английский король Генрих V вновь высадил войска в Нормандии, вблизи Онфлёра. 25 октября англичане снова разгромили французов в битве при Азенкуре. За пять лет англичане в союзе с бургундцами захватили весь север Франции, включая Париж. В 1420 году Генрих V и Карл VI Безумный заключили в Труа мирный договор, по которому Генрих должен был унаследовать корону Франции вместо дофина Карла, сына французского короля.
Успехи англичан во Франции кончились в марте 1421 года. Во Франции высадились шесть тысяч шотландцев, и их командующий, Джон Стюарт, граф Бьюкен, объединив силы с четырьмя тысячами французов, разгромил английскую армию вблизи городка Боже.
Генрих V умер в 1422 году, за три месяца до Карла VI, после которого должен был по договору унаследовать корону Франции. 31 июля 1423 года уже англичане с бургундцами разгромили французов и шотландцев при Краване. Поддерживавшие дофина французские территории оказались разделены на две части. В 1428 году англичане осадили Орлеан.
— Сомнаморф пишет, что к дофину Карлу в замок Шинон прибыла крестьянская девица по имени Жанна, — доложил Вере Фолиум. — Она заявила, что ей суждено короновать дофина и освободить Францию.
— Девица? — переспросил Вентус.
— Одета в мужскую одежду. Говорит, что слышит голоса святых. Дофин спрятался в толпе — она нашла его безошибочно.
Вентус задумался.
— Пусть твои наблюдатели проследят за ней, Фулгур.
Жанна получила армию. Уже 8 мая 1429 года англичане сняли осаду с Орлеана. Затем — Жаржо, Мен-сюр-Луар, Божанси, Пате. Французы шли как один человек. Боевой дух зашкаливал.
— Сейчас англичане деморализованы, — сказал Вентус. — Передайте через 'Приорат': пусть не тянут с коронацией. Надо идти на Реймс — пока они не пришли в себя.
29 июня 12-тысячная армия во главе с Жанной и дофином Карлом выступила в поход из города Жьен. Гарнизон городка Осер, к которому подступила армия, заявил о нейтралитете. 4 июля армия Жанны осадила город Труа, который сдался через пять дней, а 16 июля подошла к Реймсу. Дофин Карл начал переговоры, в результате горожане Реймса открыли ворота.
'17 июля дофин был коронован как Карл VII, — сообщил сомнаморф. — Во время коронации девица Жанна держала королевское знамя, а после церемонии преклонила колени перед королём и заявила, что её предназначение исполнено. Жанна убеждает короля начать наступление на Париж, но он никак не может решиться.'
Осада Парижа началась только в сентябре — и провалилась. Жанна была ранена стрелой. Король распустил армию на зиму.
— Глупо, — констатировал Вентус. — Ещё полтора месяца можно было действовать. Теперь англичане восстановят боевой дух.
Весной 1430 года Жанна отправилась деблокировать Компьень. Там её отряд прижали к воротам. Кто-то внутри приказал поднять мост. Она попала в плен.
— Для англичан она — знаковая фигура, — сказал Вере Фолиум. — С ней связывают победы французской армии. Она не командующая. Она — символ веры в победу.
Её судили за ношение мужской одежды. Обвинили в ереси. 30 мая 1431 года сожгли на площади в Руане.
— Они убили не девочку, — тихо сказал Вентус. — Они убили последнюю возможность договориться. Теперь будет только война — до полного истощения.
Так и случилось. Франция и Англия сражались ещё двадцать лет. В 1450 году — победа при Форминьи. В 1453 — при Кастийоне. Бордо пал. Англичане потеряли всё, кроме Кале.
Никакого мира не подписали. Просто обе стороны были настолько вымотаны, что военные действия угасли сами.
— Если вы думаете, что проклятие Великого Магистра потеряло силу, — сказала Фулгур, — вы глубоко заблуждаетесь. Европе ещё предстоит пройти через века испытаний. Проклятие убивает не только мечом. Хуже всего то, что оно убивает и тех, кто заставляет других верить.
-=W=-
Комплекс 'Умбрия'
Апрель-май 1453 года
На фоне затянувшегося англо-французского конфликта Европе угрожала куда более страшная опасность. Османская империя настойчиво расширяла свои владения. Восточная Римская империя для османов оставалась главным препятствием.
В апреле 1452 года турки построили крепость Румели-Хисар в самом узком месте Босфора — всего в 660 метрах от противоположного берега, где уже стояла крепость Анадолу-Хисар. Теперь любой корабль, идущий в Константинополь, оказывался под перекрёстным огнём.
— Теперь османы могут простреливать пролив из пушек на всю ширину, — сказала Фулгур, бросив на стол аэрофотоснимки. — Они явно намерены взять город и не отступят. Город слишком удачно расположен.
Вентус долго смотрел на карту.
— Эвакуируйте оттуда сомнаморфа и агентов 'Приората', — распорядился он. — Европа не поможет Константинополю. Рисковать потерять сомнаморфа мы не можем.
— Куда его переведём? — спросил Вере Фолиум.
— На северо-восток, в Москву, — предложил Вентус. — Нам давно пора назначить туда постоянного приора. У нас недостаточно информации по этому региону.
— Организуем, — кивнула Фулгур.
В последующие дни все агенты 'Приората' с семьями были вывезены из Константинополя морем. Сомнаморфа вывезли по воздуху наблюдатели.
Осада началась 2 апреля 1453 года. Турецкие войска окружили город. Уже 9 апреля флот попытался прорваться в бухту Золотой Рог, но наткнулся на цепь, перегораживающую вход. Тогда Мехмед II приказал сделать невозможное: перетащить корабли по суше.
Ночью, по деревянным рельсам, семьдесят кораблей были перетащены через вершину холма и спущены в бухту. Защитники города потеряли контроль над водной артерией.
Главным оружием османов стали две огромные осадные пушки, отлитые венгерским инженером Урбаном. Они стреляли каменными ядрами весом в сотни килограммов. Перезаряжали их по несколько часов, но каждый выстрел разрушал участок стены, который жители восстанавливали всю ночь. Одну из пушек осаждённые смогли уничтожить удачным выстрелом, но вторая продолжала вести огонь.
— Большую пушку перезаряжают очень долго, — передала Хагения Октогесима Септима. — Она делает не больше шести-семи выстрелов в день. Но каждое попадание сильно разрушает стены и башни. Каждую ночь жители ремонтируют разрушенные стены.
С 16 по 25 мая турки пытались подкопать стены — вырыли четырнадцать тоннелей. Но защитники научились слушать землю. Подкопы обнаруживали по шуму лопат. Некоторые заваливали сами турки — поняв, что успеха не будет.
27 мая султан Мехмед объявил: если город не сдастся, он даст солдатам три дня на грабёж. Ночью защитники причастились, как перед смертью.
28 мая, в полночь, начался штурм.
— Стены пробиты в трёх местах, — доложила Хагения. — Жители пытались их ремонтировать, но защитников слишком мало. Император лично стоит на стене.
Три волны атаки отбили. Но в четвёртой турки прорвались через Керкопортские ворота. Генуэзские наёмники, возглавляемые Джустиниани, отступили к своим кораблям. Император Константин XI Палеолог снял знаки отличия, чтобы его не узнали, и бросился в бой.
— Город пал, — сказал он. — Мне незачем больше жить.
Его тело так и не нашли.
— Спастись из города удалось немногим, — передала Хагения. — Очень много защитников попали в плен и были казнены. Некоторых, побогаче, оставили для выкупа. Бедняков продали в рабство.
В подземных залах повисла тишина.
— Проклятие достало и их, — тихо сказала Фулгур.
— А их-то каким боком проклятие могло зацепить? — удивился Левис Алес.
— Ты удивишься, — ответила Веста Трицесима Секунда. — Брат проклятого короля Филиппа IV, Карл, граф Валуа, носил номинальный титул императора Константинопольского. Не знаю, бывал ли он хоть раз в этом городе... но вот, как видишь.
Вентус долго смотрел на экран, где уже гасли последние огни над разграбленным Константинополем.
— Мы видели крах мира, который сами помогали создать, — сказал он наконец. — И не смогли ничего изменить.
— Потому что это не наш мир, — ответила Фулгур. — Это их выбор. И их проклятие.
-=W=-
Кристальная империя.
Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.
Вернувшись с исследования таинственного объекта в горах, Марбл с коллегами встретила гостей. Из Понивилля приехали Санбёрст, Старлайт Глиммер, Саншайн и Лира Хартстрингс, которых она пригласила телеграммой. Но прибыли и другие гости, с которыми Марбл уже встречалась, но не ожидала увидеть снова: Мосси Бранч, командир Зелёного крыла Старой гвардии, полностью зелёная единорожка, которую легко можно было бы потерять где-нибудь на лугу или газоне. С ней приехал Айрон Спарк, маг железа, кисточковый единорог с шёрсткой оттенка, которую неискушённый пони назвал бы белым, но сам Спарк предпочитал называть 'амиантовым', и гривой особенного красного цвета, напоминавшего семечки граната.
— Здравствуйте, мисс Абакулус, леди, джентлькольты, — холодноватым тоном поздоровалась Мосси Бранч.
Спарк поздоровался и то теплее, несмотря на свой неприкрытый аристократизм, который чувствовался за сотню селестиалов:
— Рад снова видеть столь выдающихся учёных. Мы прибыли по указанию Её Высочества принцессы Лу́ны. Можем ли мы поговорить со специалистами, которые восстанавливали механическую лапу? Нам требуется их и ваше содействие.
— Мистер Каттер и мистер Спаннер сейчас, вероятно, в подземелье, — ответила Марбл. — Сержант, — повернулась она к командиру бэтпони, сопровождавших археологов. — Не могли бы вы послать одного из ваших гвардейцев за ними? Мы можем поговорить в нашей лаборатории.
— Конечно, мэм, — сержант молча взглянул на одного из подчинённых и сделал короткий жест копытом.
Бэтпони-гвардеец бесшумно поднялся в воздух одним взмахом крыльев и полетел по коридору.
— Прошу за мной, — пригласила Марбл.
Они прошли в лабораторию археологов. Туда же явились Шарп Каттер и механик Грип Спаннер. Мосси Бранч начала импровизированный брифинг с освещения текущей ситуации:
— Тирек был успешно нейтрализован вашим немагическим оружием, — Мосси холодно кивнула Санбёрсту и Старлайт. — Сейчас он лежит на лугу юго-западнее Понивилля в состоянии овоща. Её Высочество принцесса Лу́на поставила задачу поместить его в Тартар до того, как он придёт в себя, и до наступления зимы. Целый батальон гвардейцев не может стеречь его несколько месяцев подряд, у них есть более приоритетные задачи.
Когда мы, в свою очередь, исследовали здешние подземелья, мы обнаружили ловушку, древнее помещение, именуемое 'негейт-камера'. Попавший туда пони может быстро лишиться магии, если не покинет его. Тирек в Тартаре содержался в помещении с аналогичными свойствами. Коллега Спарк объяснил, что некоторые такие ловушки разрушились, и их свойства распространились на близлежащие тоннели. Я высказала на совещании предложение построить вокруг Тирека импровизированную негейт-камеру, чтобы откачать из него часть магии. Тогда он уменьшится в размерах, и его можно будет вернуть в Тартар.
Проблема в том, что пони не могут контактировать с обломками негейт-камеры сколько-нибудь долго без вреда для здоровья и потери магии. Её Высочество предложила использовать механическую лапу. Нам требуется ваша помощь. Основная проблема — вход туда, где мы нашли негейт-камеру и обломки, находится в жилых помещениях замка. Оттуда вниз ведёт потайная лестница. Её Высочество предложила поставить механическую руку на тележку, а на другую тележку грузить обломки. Но возить тележки по лестнице не получится. Нужно найти другое решение. Мы можем взглянуть на эту механическую лапу?
— Да, конечно, она в кузнечном цеху в третьем контуре, — ответил Шарп Каттер. — Вход туда через ту башню на севере города, вы, вероятно, в курсе, где это.
— Да, мы там были, — подтвердила Мосси. — Там тоже есть дверь с негейт-камерой за ней, но она не открывается. Магия пропадает уже в момент прикосновения к двери. Механизм двери был разобран в далёком прошлом, ради безопасности. Видимо, там негейт-камера развалилась прямо за дверью.
Пони отправились в северную часть города, вошли в полуподземную башню и спустились на подъёмнике в подземелье. Спарк лишь бросил мимолётный взгляд на запертую дверь со статуей Маллеату, проходя мимо неё. Воспоминания, оставшиеся от попытки её открыть, были далеки от приятных. Ему тогда пришлось несколько дней лечиться, а символы, отпечатавшиеся на роге, остались на всю жизнь. И было бы ради чего — все книги в библиотеке древнего аликорна, хранившиеся за дверью, давно рассыпались прахом.
Зато цеха, что показали ему Каттер и Спаннер, произвели на мага железа куда большее впечатление. Он с интересом осмотрел и металлорежущие станки, и оборудование кузнечного цеха. Механическая лапа, установленная между горном, прессом и паровым молотом, выглядела впечатляюще.
— Очень здоровая, — заметил Спарк. — Особенно её основание. Там, вероятно, приводы?
