* * *
Ахмед Билалов, Андрей Илларионов и Евгений Савостьянов в разное время и при разных обстоятельствах оставили госслужбу и покинули Россию. Каждый в той или иной степени остался для Путина и российских властей врагом. Илларионов рассказывает, что до какого-то момента он ездил в Россию, чтобы видеться с родственниками и друзьями. Там он замечал за собой слежку, а однажды получил от своих источников предупреждение, что с ним "решено покончить"562.Из-за подобных признаний обыватели и журналисты стали относиться к Илларионову, Трепашкину (единственный из описанных выше врагов ФСБ, оставшийся в России) и другим людям этого ряда как к "кликушам" или "юродивым". Хотя события следующей главы покажут, что они, вероятно, были в своих страхах гораздо ближе к реальности, чем те, кто считал себя здравомыслящим.
5. Хронический панкреатит
Боится ли Путин?
"Я боялся, что меня отравят", — сказал авторам этой книги Евгений Савостьянов, которого мы обильно цитировали в главах выше563.Так он описывал свои переживания, когда в самом начале 90-х, будучи гражданским человеком, попал на работу в КГБ. "У меня есть привычка на всякий случай браться за ручку двери моего дома только в перчатках", — поведал нам однажды тот же Ахмед Билалов, живущий теперь в Америке564.
До поры до времени такие страхи можно было списать на влияние беллетристов и киношников, которые раз за разом рисовали советских шпионов коварными отравителями. Но при президенте Путине случился длинный ряд событий, превративших кино в реальность.
Могут ли спецслужбы совершить убийство? Конечно, да. Веками профессиональные ассасины при самых разных правителях мучились над задачей посложнее — как отправить на тот свет неугодного человека таким образом, чтобы его смерть выглядела естественной. В 80-х профессор медицины из восточногерманского Дрездена получил доступ к исследованию на похожую тему — как при помощи отравлений инсценировать самоубийства. Варианты описывались любопытные: и применение радиоактивных веществ, и более традиционное отравление мышьяком, правда, прямо во время полового акта. Мы не знаем ни фамилию профессора, ни выходных данных исследования. Зато мы знаем, что сведения о нем утекли в дрезденскую резидентуру КГБ, а конкретно — к молодому офицеру Путину. Он, в свою очередь, попросил "Штази", тайную полицию Восточной Германии, помочь ему "уговорить" профессора поделиться научной работой. Метод уговаривания был выбран вполне в духе Путина — подбросить ученому порнографическое видео (привет генпрокурору Скуратову!) и под угрозой дискредитации заставить отдать нужные бумаги. Бывший агент "Штази" Клаус Цухольд, предавший гласности эту историю годы спустя, не знал, чем закончилась путинская затея565.Не знаем и мы. Но стоит зафиксировать: профессиональные интересы молодого Путина соответствовали пристрастиям его работодателей. И Путин, и советские секретные службы были увлечены ядами.
На одном из советских закрытых предприятий еще в 70-х ученые-химики во время экспериментов то и дело заглядывали друг другу в глаза566.Так они проверяли себя на наличие миоза, то есть сужения зрачка. Миоз — один из первых признаков контакта с нервно-паралитическим веществом, которое химики назвали "Новичок". Забавное имя для жестокого убийцы было выбрано, по всей видимости, именно из-за новизны случившегося в начале 70-х в Шиханах. Тогда в этом закрытом городке на Волге по заказу Министерства обороны впервые синтезировали новое фосфорорганическое отравляющее вещество. Органофосфаты были давно известны как яды (немецкие химики изобрели отравляющие вещества зарин и зоман еще в первой половине века), но "Новичок" отличался гораздо большей токсичностью, чем самый известный на тот момент нервно-паралитический агент VX.
Миоз был лишь первым симптомом. Затем — и очень быстро — у жертвы оказывалась поражена нервная система, начинались конвульсии, рвота, останавливалось дыхание, и в конце концов почти неизбежно наступала смерть. Даже если человека спасали, он мог остаться инвалидом — поражения печени и нервной системы были необратимы. В 1987 году ученый Андрей Железняков обнаружил, что у него сузились зрачки. "Ребята, я, кажется, попался", — сказал он567.Железнякову смогли помочь в институте Склифосовского, но полностью его излечить не получилось — химик умер пять лет спустя от последствий отравления. Впрочем, эксперименты это не остановило.
Представления военных о применении "Новичка" были не ко времени кровожадными. К концу 80-х они научились изготавливать смертельное вещество в больших объемах и помещать в ракеты среднего и дальнего радиуса действия, чтобы с их помощью массово травить вражеские войска. Это не вписывалось в политику "нового мышления", как во времена Михаила Горбачева называли потепление в отношениях с Западом. Вскоре наша страна подписала конвенцию о запрещении химического оружия, и ракеты пришлось уничтожать. Но история "Новичка", да и других ядов закончиться на этом не могла.
КГБ был больше заинтересован в убийствах ювелирной точности — не полков и дивизий противника, а конкретных чем-то неугодных людей. Вероятно, основы тайной токсикологической программы отечественных спецслужб еще в 30-х заложил Григорий Майрановский. Его подразделение в составе НКВД, судя по скудным историческим свидетельствам, похоже, испытывало яды на людях, приговоренных к высшей мере наказания, а также умертвило нескольких известных врагов советской власти (людям Майрановского даже приписывали убийство шведского дипломата Рауля Валленберга)568.Прошло время. В сентябре 1978 года болгарский диссидент Георгий Марков стоял на автобусной остановке в Лондоне, когда внезапно почувствовал укол в бедро. Оказавшийся рядом незнакомец с зонтиком извинился за свою неловкость и растворился в толпе. А у Маркова вскоре поднялась температура, началась, а потом уже и не прекращалась рвота и отказали почки, от чего он вскоре умер. После вскрытия в организме Маркова обнаружили микрокапсулу с ядом, но не "Новичком", а рицином. Выяснилось, что незнакомец на остановке был сотрудником болгарских спецслужб, а укол он сделал тем самым зонтиком, который успел заметить Марков. Организовал это замысловатое убийство, конечно, не болгарский, а советский КГБ569."Контора" же еще до Маркова, но тем же ядом и с помощью той же технологии (укол в толпе, микрокапсула с активным веществом) пыталась отравить писателя Александра Солженицына. После покушения в Новочеркасске в 1971 году он испытывал проблемы со здоровьем, но серьезно не пострадал.
"Новичок", вероятно, попал в руки чекистов тоже еще в советское время — во всяком случае, КГБ и армия тогда сотрудничали в изготовлении отрав570.Но для первого тайного убийства это вещество было применено в 1995 году. Тогда в Москве с подозрительными симптомами умерли банкир Иван Кивелиди и его секретарша. Именно гибель молодой женщины и навела на версию об использовании яда: если бы этого не случилось, внезапный недуг Кивелиди списали бы на его многолетние проблемы с почками. В этом и состоит главный ужас "Новичка" — возможно, мы не знаем всех убитых и покалеченных им людей, потому что всякий раз происшествие можно было легко замаскировать под проблемы со здоровьем, почечную недостаточность, диабет, панкреатит и далее по списку тяжелых болезней.
Выяснилось, что Кивелиди и его помощницу убил нервно-паралитический агент, предположительно нанесенный на мембрану в трубке стационарного телефона. За убийство приговорят делового партнера Кивелиди. К расследованию того дела хватает вопросов571,но сейчас это даже не важно. Важно то, что, по версии следствия, преступник замысловатым путем получил секретный яд от бывшего сотрудника того самого института в Шиханах. Иными словами, оказалось, что придуманный в 70-х "Новичок" по-прежнему существует и удобен настолько, что им можно почти незаметно травить не солдат противника на поле боя, а гражданских, живущих и работающих среди нас.
С приходом Путина к власти таких жертв стало больше. Мы описывали смерть Юрия Щекочихина летом 2003 года, гибель Романа Цепова в сентябре 2004-го, мучительную кончину Александра Литвиненко в ноябре 2006-го. За этими безвозратными потерями широкая публика почти не заметила еще и подозрительное недомогание журналистки Анны Политковской (подробнее о ней — в следующей главе), из-за которого она в 2004 году не смогла долететь до захваченной террористами школы в Беслане, попав вместо этого в ростовскую больницу со следами неизвестных токсинов в организме572.Тогда же, в сентябре 2004-го, в Киеве был предположительно отравлен прозападный кандидат в президенты Украины Виктор Ющенко — из-за этого холеное лицо еще молодого мужчины было обезображено гамартомами (доброкачественными новообразованиями на коже). Это окажет сильное влияние на ход избирательной кампании, но Ющенко в итоге все равно станет президентом — к неудовольствию Москвы. Наконец, совсем немногие помнят, что в 2006 году, вскоре после убийства Литвиненко в Англии, в соседней Ирландии экстренно госпитализировали приехавшего туда по делам российского политика, экономиста, бывшего премьер-министра нашей страны Егора Гайдара. Он выживет и даже публично скажет, что его отравление было выгодно врагам российского руководства573.Действительно, далеко не во всех описанных здесь случаях доказана не то что причастность российских властей, но даже сам факт отравления. И уж точно не все "висяки" связаны с "Новичком". Мы сами как журналисты наблюдали эти истории с профессиональным интересом, то есть пристрастнее, чем среднестатистический обыватель. И дажемы не видели тогда тенденции: враги Путина стали умирать или страдать от внезапных недугов, причем не только в России, но и за границей. Рано или поздно должно было случиться что-то, что приведет массу разрозненных фактов в пугающую систему. А еще был нужен кто-то, кто посмотрит на эти факты свежим взглядом. Таким человеком стал наш коллега, журналист с болгарскими корнями Христо Грозев.
Это случится после президентства Дмитрия Медведева (2008-2012 годы), на время которого как будто объявлялся мораторий на внесудебные казни и подозрительные "висяки".Путин тогда работал премьер-министром и по закону не имел власти над силовыми ведомствами (насколько это соблюдалось в реальности, судить трудно. Путин уж точно был гораздо более влиятельным премьер-министром, чем все прочие главы правительства России вместе взятые). Однако стоило ему вернуться на президентский пост, как "висяки" с ядовитым душком стали случаться один за другим.
Вот лишь некоторые из них.
[Картинка: _006_a.jpg]
[Картинка: _007_a.jpg]
574 575 576 577 578
К пяти приведенным выше людям у власти явно были либо подозрения, либо счеты — за причастность к введению западных санкций, заметную оппозиционную деятельность, возможное участие в допинговом скандале. Но были и, казалось, совсем необъяснимые смерти. В 2014-2015 годах внезапно умерли 26-летний правозащитник из Нальчика (Кабардино-Балкария) Тимур Куашев и 45-летний активист из Каспийска (Дагестан) Руслан Магомедрагимов. У обоих что-то внезапно случилось с сердцем. На телах после смерти обнаружили следы от инъекций. От других описанных жертв этих жителей Кавказа отличало то, что они былипочти неизвестны,ни место их работы, ни биография по определению не могли навести на мысль об изощренном убийстве с помощью яда.
Писатель и поэт Дмитрий Быков — человек несравнимо более известный, его критическое отношение к российской власти также ни для кого не секрет. В апреле 2019 года емустало плохо на борту самолета Екатеринбург — Уфа. Это были два города из списка его гастрольного тура, до Екатеринбурга он провел пару дней в Новосибирске. В полете Быков начал задыхаться и потерял сознание. Его доставили в больницу в состоянии комы, оттуда эвакуировали в Москву, где спустя какое-то время он встал на ноги. Лечащим врачом Быкова в столице стал реаниматолог Александр Полупан, который впоследствии сыграет важную роль в истории путинских ядов.
В ноябре того же 2019 года на поезд Тамбов — Москва сел 41-летний политик Никита Исаев. В пути ему резко стало плохо. Он умер, не доехав до ближайшей станции. Один из авторов этой книги немного знал этого человека с неожиданной в контексте нашей главы стороны. Дело в том, что Исаев если и не был сторонником Путина, то уж точно не относился к его критикам. На старте карьеры он поработал чиновником средней руки, а потом занялся политикой, что в основном сводилось к посещению пропагандистских ток-шоу на российском телевидении. Незадолго до его гибели мы разговаривали по какой-то незначительной теме. Исаев назначил беседу в кафе, расположенном аккурат между зданиями ФСБ и администрации президента. Обычно там с журналистами встречались чиновники или те, кто не скрывал своих связей с властями (а то и кичился ими). Поверить в то, что такого человека убили российские власти, было невозможно. Поэтому и мы, и прочие российские журналисты легко списали смерть Исаева на печальный каприз здоровья.
Но были два события, выбивавшихся из этой череды своей незаурядностью. В 2018 году в тихом английском Солсбери попали в больницу с тяжелым отравлением двое россиян — бывший офицер российской военной разведки Сергей Скрипаль и приехавшая к нему в гости дочь Юлия. Их нашли на улице в бессознательном состоянии. К счастью, Скрипалей спасли врачи, но были случайно отравлены еще несколько человек, а одна из пострадавших — жительница Солсбери, чей приятель подобрал на улице подозрительный парфюмерный флакон, — в итоге скончалась. Мотив этого происшествия напрашивался куда легче, чем в перечисленных выше случаях. Британские следователи и химики определили, что Скрипалей отравили тем самым "Новичком". Следствие установило и двух подозрительных российских туристов, посетивших Солсбери в день отравления. Выяснилось, что они прилетели в Великобританию под вымышленными именами.
Второй эпизод произошел в августе 2020 года — тогда на борту самолета, направлявшегося из Томска в Москву, почувствовал резкое недомогание и в итоге впал в кому Алексей Навальный. Борт посадили в Омске, политика экстренно госпитализировали в местную больницу. Одним из участников врачебного консилиума стал тот же доктор Полупан, что когда-то наблюдал Быкова, — он специально прилетел для этого из Москвы. Случай Навальногооткрыл врачу глаза. Полупан был единственным участником медицинской бригады, кто добивался эвакуации Навального в Германию, а позже раскрыл детали происходившего в больнице. Благодаря ему весь мир узнал, как медицинские начальники в Омске пытались скрыть истинную картину отравления. Вернувшись в Москву, Полупан начал изучать литературу по органофосфатам и уверился в главном: случившееся с Навальным было не капризом здоровья, а целенаправленным отравлением. Сделанные в Германии анализы вскоре это подтвердили — в организме Навального нашли следы "Новичка". Спустя какое-то время Полупан связался с Быковым, чтобы признаться: "отравление неизвестной этиологии", поставленное в эпикризе поэта, скорее всего, было вызвано тем же "Новичком"579.
