Людовик XIV оказался перед выбором удержания либо завоеванной части Фландрии (Южные Нидерланды), либо Франш-Конте. Он предпочел сохранить земли и крепости во Фландрии, рассматривая ее как плацдарм для будущих наступательных войн. Сохранение оставшейся части Южных Нидерландов за Испанией было гарантировано Англией и Голландией. Франш-Конте возвращалось Испании. Некоторые из перешедших к Франции по Аахенскому договору городов в Южных Нидерландах (Лилль, Шарлеруа и др.) представляли собой анклавы на территории, оставшейся в руках испанцев, а, напротив, испанские крепости — анклавы в районах, перешедших к Франции. Граница, установленная в 1668 г., явно носила временный характер.
Тройственный союз выявил опасность, которую представлял для планов Людовика союз «морских держав», как современники именовали Англию и Нидерланды. Эта первая попытка создания блока раннебуржуазных стран оказалась недолговечной. Его подрывало продолжавшееся торговое и колониальное соперничество между ними. А далеко не закончившийся и даже временно обратившийся вспять процесс перестройки на буржуазных началах политического устройства Англии создавал немалые возможности для французской дипломатии продолжать оказывать воздействие на политический курс лондонского правительства.
Однако, несмотря на острые противоречия между Англией и Голландией, на сильное французское влияние при дворе реставрированных Стюартов, Лондон и Гаагу объединяло стремление ни в коем случае не допускать, чтобы побережье Фландрии оказалось в руках Людовика XIV. И тогда, и впоследствии считалось не подлежащим сомнению, что переход этих районов под власть Франции сделал бы возможным для нее, контролируя проливы Па-де-Кале и Ла-Манш, в любой момент создавать препятствия для голландского мореплавания и угрожать высадкой десанта в Англии. Борьба против этой временами становившейся вполне реальной перспективы определяла очень многое в позиции Англии и Голландии, а следовательно, и в расстановке фигур на шахматной доске европейской дипломатии.
Участвуя в Тройственном союзе, Карл II хотел продемонстрировать Людовику XIV свою ценность как будущего союзника и вместе с тем усилить враждебность Версальского двора к Нидерландам как организатору антифранцузской коалиции. Войны 60-х годов были торговыми войнами европейских наций, которые вели начало с отпадения Нидерландов от Испании и ареной для которых служил земной шар. За годы после Аахенского мира французская торговля колониальными продуктами — кофе, сахаром, хлопком — стала расти более быстрыми темпами, чем британская. Сторонники господствующей системы меркантилизма рассматривали благоприятный баланс внешней торговли как источник возрастания богатства страны.
Известный английский статистик Г. Кинг в 1688 г. к слоям, умножающим национальное богатство, относил в первую очередь поземельное дворянство, чиновников, купцов, ведущих морскую торговлю, священников, морских и армейских офицеров; напротив, в непроизводственную сферу, «уменьшающую» богатства королевства, включались матросы и солдаты, крестьяне, земледельческие рабочие, пауперы и нищие, являющиеся, мол, бременем для общества… Удивительно ли, что обеспечение интересов внешней торговли, возможное наилучшим образом посредством войн и завоеваний, считалось путем к умножению богатств страны, как бы ни страдали от этого «непроизводительные» общественные низы? «Торговля, — полагал Кольбер, — побудила народы Европы и в военное и в мирное время постоянно сражаться за то, кто из них получит от нее наибольший выигрыш»[96]. Кольбер в этой связи добавлял: «Насколько мы сможем уменьшить доходы, которые получают голландцы от подданных короля, и потребление поставляемых ими товаров… настолько мы увеличим мощь, величие и изобилие государства»[97]. Он горячо одобрял вторжение войск Людовика XIV в Нидерланды, рассчитывая, что это нанесет уничтожающий удар голландской торговле.
В проведении меркантилистской политики правительства раннебуржуазных государств могли опираться не только на собственно буржуазные круги, но и на значительную часть обуржуазившегося поземельного дворянства, нередко вкладывавшего капиталы в торговлю и заинтересованного в ее развитии. Такие явления были значительно более редки во Франции во второй половине XVII и в первые десятилетия XVIII в. Поэтому там дворянская оппозиция меркантилистской политике Кольбера, которую связывали со стремлением финансировать разорительные войны Людовика XIV, приняла даже характер недовольства промышленным и торговым развитием, разрушавшим, по мнению выразителей взглядов так называемой «партии благочестивых», традиционный социальный порядок и подрывающим уважение к религии и основам морали.
Важным новым фактором в 60-е годы XVII в. стало впервые (со времени начала гражданских войн предшествующего столетия во Франции) появление сильного французского военного флота, построенного по настоянию Кольбера. Этот флот в количественном отношении еще уступал английскому и голландскому и был укомплектован менее опытными командами. Однако сооружение крупного военно-морского порта в Бресте, расположенного с наветренной стороны по отношению к британским гаваням, давало французам возможность контроля торговых путей в Атлантику и высадки десанта на западном побережье Великобритании и в Ирландии. Опасения Англии, что французский военный флот предназначался именно для этих целей, оказались преждевременными. Непосредственной целью его создания было освободить Людовика XIV от необходимости добиваться помощи голландцев в военных операциях против испанских средиземноморских владений и развязать ему тем самым руки и в принятии мер, направленных на подрыв торгового преобладания Нидерландов. Одновременно со строительством флота Кольбер резко повысил ввозные пошлины.
Масштабы морских войн создали во многих странах серьезные проблемы для администрации, занятой строительством и ремонтом военных кораблей. В доках и арсеналах, превратившихся в самые крупные по размерам промышленные предприятия тогдашней Европы, трудились тысячи рабочих различных специальностей. Производство пороха, парусов и других видов снаряжения для военного флота предъявляло высокие требования к квалификации рабочей силы. Военно-морское ведомство должно было решать и другие трудные задачи — вербовки десятков тысяч матросов, лечения больных и раненых, содержания военнопленных.
* * *
По мнению современников, Людовик XIV накануне и после Аахенского мира занял позицию, позволяющую ему выдвигать притязания на преобладание в Западной и Центральной Европе. Это с особой остротой ощущали в Вене, где еще недавно — в первой половине XVII в. — строили подобные же планы. Император Леопольд I решил, что в создавшихся условиях будет выгоднее заранее договориться о разделе «испанского наследства» после ожидавшейся в недалеком будущем смерти больного короля Испании Карла II Габсбурга. Заключенный договор (так называемый первый договор о разделе) не был осуществлен — вопреки расчетам дипломатов испанский король прожил еще три десятилетия. Тем не менее договор на время улучшил отношения между Францией и императором. IА это позволило Людовику XIV выступить против, как он теперь считал, своего главного врага — голландцев, которые путем создания Тройственного союза порушили планы Людовика, намеревавшегося в результате войны с Испанией установить свой контроль над Южными Нидерландами. Однако для успешной войны против Нидерландов надо было подорвать снова возобновленный в январе 1670 г. Тройственный союз. Большим успехом французской дипломатии стал подрыв этого союза в его самом слабом звене — Лондоне. Английский Карл II с его тайными симпатиями к католицизму, стремлением к максимально возможному в послереволюционных условиях расширению прерогатив монарха тяготился сотрудничеством с голландскими кальвинистами. Вдобавок Карл II Стюарт испытывал постоянную острую нужду в деньгах, которые позволили бы ему стать независимым от парламента. Для этого требовались немалые средства, которые можно было получить только у Версальского двора.
Решив круто изменить внешнеполитический курс, Карл II учитывал, что при усиливавшихся антифранцузских настроениях это могло было быть осуществлено только в глубокой тайне. Обычные дипломатические каналы здесь не подходили. Поэтому шифрованную переписку оба монарха вели через сестру Карла Генриетту, бывшую замужем за братом Людовика XIV. В ходе переговоров Карл Стюарт дал даже обязательство перейти в католицизм, что получило огласку и могло стоить ему короны. Впрочем, британский монарх и не думал серьезно о выполнении данного слова, собираясь попросту надуть своего партнера.
По расчетам Карла, Людовик должен был убедиться в том, что английский король бесповоротно связал себя с Францией и, следовательно, заслуживает всяческой, особенно же финансовой, поддержки. Вместе с тем это обещание Карла могло, по его мнению, стать предлогом для бесконечного откладывания выполнения других обязательств, принятых в отношении Франции. Дело в том, что выбор момента публичного объявления Карлом о переходе в католичество был оставлен на усмотрение самого английского монарха, а до этого договор должен был оставаться мертвой буквой — кроме особо интересовавшей Карла статьи о французских субсидиях. 22 мая (1 июня) 1670 г. во время визита принцессы Генриетты в Дувр секретный договор был подписан. Людовик XIV постепенно тоже разобрался в том, чего стоят обещания Карла II, но считал, что они открывали множество возможностей для шантажа. Конечно, дары из Версаля при этом поступали к Карлу II отнюдь не в том количестве, как он желал и ожидал.
Дуврский договор сохранялся в тайне даже от большинства английских министров. Поэтому стало необходимо наряду с действительным договором заключить мнимый, опустив в нем статью об обязательстве Карла принять католицизм. Но тем самым английская сторона лишала себя права определения даты выполнения других предусмотренных обязательств — в первую очередь срока начала войны против Голландии. Договорились, что он наступит весной 1672 г. Английское правительство публично мотивировало необходимость заключения договора с Францией ссылками на экономическое соперничество с Голландией, подыгрывая настроениям влиятельных буржуазных кругов, считавших, что прогресс английской торговли невозможен без подрыва позиций Нидерландов.
Надо добавить, что к заключению договора Англии с Францией влекло и стремление обоих правительств подготовиться к возможному разделу испанских колоний и не останавливаться ради этого даже перед совместным нападением на ослабевшую Испанию. И в Версале, и в Лондоне были отлично осведомлены о полной неспособности испанского правительства, глава которого регентша Марианна (вдова Филиппа IV) как раз в это время больше всего была озабочена обсуждением догмата о непорочном зачатии и поддержкой духовенства в Миланском герцогстве, требовавшего признания этого догмата Римским престолом в качестве символа веры.
Как Кромвель до него, так и Карл II действовали в явном противоречии с теорией баланса сил, объединяясь с сильнейшей континентальной державой против более слабого противника. Такой альянс предохранял от риска серьезных поражений, но создавал опасность, что слишком мощный союзник будет действовать пренебрегая английскими интересами. Вдобавок этот союзник возбуждал серьезнейшие подозрения в оппозиционных буржуазных кругах, с полным основанием догадывавшихся, что Людовик XIV является прежде всего союзником не Англии, а Карла II в его планах восстановления королевского абсолютизма и даже реставрации католичества. Именно поэтому Карл II, запрашивая финансовые ассигнования у парламента, уверял устами своих министров, что деньги якобы нужны не на войну против Нидерландов, а для того, чтобы с другими участниками Тройственного союза поставить предел завоевательным планам французского короля.
Лишив голландцев их важнейшего союзника и заручившись помощью Карла II, Людовик предпринял дальнейшие усилия, чтобы обеспечить дипломатическую изоляцию Нидерландов. Шведы в обмен на солидную денежную субсидию тайно согласились выйти из Тройственного союза, император обещал сохранять нейтралитет, кёльнский архиепископ — пропустить через свои владения французские войска для нападения на голландцев, курфюрст Баварский был завербован в число союзников. Французской дипломатии не удалась лишь нейтрализация Испании и Бранденбурга, но военные ресурсы этих государств казались слишком ограниченными, чтобы их возможная помощь Нидерландам могла воспрепятствовать осуществлению планов Версальского двора. Столь впечатляющие успехи дипломатии Людовика XIV оказались столь же непрочными и подорванными успехами французского оружия, испугавшими как союзные, так и нейтральные страны.
Война протия Голландии преследовала далеко идущие цели — прежде всего, конечно, подрыв ее экономического и тем самым военного могущества в интересах французского купечества. Разгром голландцев должен был уничтожить и главное препятствие к приобретению французами Южных Нидерландов, которые не имели возможности защищаться опираясь только на собственные силы. Летом 1672 г. дело шло к разгрому голландцев, французская армия быстро продвигалась вперед, а англо-французский флот господствовал в Северном море и Ла-Манше. Людовик XIV отвергал предлагавшиеся выгоднейшие условия мира, рассчитывая уничтожить самые основы могущества Нидерландов. В отчаянии голландцы открыли дамбы, наводнение остановило продвижение французских войск. В самой Голландии произошел переворот. Де Витт был устранен от власти и убит. Контроль над правительством перешел к статхаудеру Вильгельму Оранскому, который стал не без успеха искать союзников в борьбе против Франции. Он их нашел в императоре, германских князьях, в Испании. Даже в Лондоне стали склоняться к заключению мира.
Французская армия опустошила занятые ею районы Нидерландов, но это лишь усилило сопротивление голландцев. Людовик XIV должен был направить крупные силы и в Германию, и против испанских войск в Южных Нидерландах. Это ослабило армию, действовавшую против Голландии. К 1673 г. стала — впервые после 1668 г. — формироваться новая коалиция против Людовика. Созданная же им группировка развалилась — в 1674 г. Англия, а также германские государства Кёльн и Мюнстер вышли из войны, оставалась лишь Швеция, не проявлявшая активности в ведении военных действий, а в 1675 г. потерпевшая серьезное поражение от войск бранденбургского курфюрста Фридриха-Вильгельма. Император Леопольд мог вскоре пополнить лагерь противников Франции. Людовик вынужден был в целом перейти к обороне.
В 1674 г. французы заняли Франш-Конте, однако несколько сражений в 1674 и 1675 гг. в общем закончились неблагоприятно для французской армии. Даже победа французского флота над эскадрой знаменитого голландского адмирала Рейтера около Сицилии имела скорее невыгодные для Людовика XIV последствия, вызвав серьезные опасения Англии в связи с таким ростом могущества Франции на море. (К 1677 г. французский флот уже насчитывал более 100 линейных кораблей, не считая большого количества судов меньшего размера.) Это усилило тенденцию к англо-голландскому сближению. Для Англии третья война с Голландией закончилась фактически безрезультатно. Карл II был принужден к заключению мира в 1674 г. не только из-за отсутствия успехов в морской войне, но и установления голландцами связей с оппозиционными кругами в Англин, опасавшимися последствий союза с Францией. В свою очередь, Людовик XIV, решив сконцентрировать силы для захвата средиземноморских владений Испании, менее нуждался в помощи Англии.
