-Неужели?.. — девушка приподняла вверх одну бровь а-ля профессор Снейп. — И почему я тебе не верю?
-Ладно, — согласился слизеринец, тут же посерьезнев. — Я хотел поговорить насчет Поттера.
Зверь, как будто услышав что-то знакомое, забавно приподнял уши и склонил голову на бок, как большая, любопытная собака.
-Здесь? — поинтересовалась Гермиона.
-А почему бы и нет? — Малфой взмахнул пару раз палочкой, прошептав заклинание. Появились два стула и стали точно рядом с входной дверью.
Девушка села и выжидающе посмотрела на Драко. Тот последовал ее примеру, после чего сказал:
-Меня интересует, входит ли в намерения Дамблдора... или кого там еще... расколдовывать Поттера?
-Конечно, — осторожно ответила гриффиндорка. Она еще не совсем понимала, к чему клонит Малфой. — Однако это не так просто... они стараются, но...
Драко не слишком вежливо перебил ее:
-Понятно. Как они тогда собираются кончать с Темным Лордом?
Такой прямой и резкий вопрос сбил девушку с толку. Но, если подумать... а ведь и, правда, как? Что думает по этому поводу директор?..
-Я... не знаю. Думаю, что у профессора Дамблдора имеются какие-нибудь идеи... — пробормотала Гермиона и задала встречный вопрос. — А почему ты спрашиваешь?
Тут же она поняла, как глупо он прозвучал, слизеринец не преминул это отметить:
-Грейнджер, ты — безнадежна. Я предал самого злобного темного мага, какого только носила земля... Пораскинь мозгами, и поймешь, что больше, чем я, чтобы Лорда не было, мечтает сейчас разве что Поттер. Да и то вряд ли...
Малфой криво усмехнулся и перевел взгляд на лохматое черное чудище, внимательно и как-то до умиления глупо глядящее на них большими коричневыми (в данный момент) глазищами. Опять услышав знакомое слово "Поттер", он счастливо полувзвыл-полугавкнул и подбежал ближе. Зверь попытался подойти к людям, но плотный, хоть и невидимый магический барьер не желал его пропускать. Тогда он просто уселся рядом на пол и принялся ждать дальнейшего развития событий.
Малфой вновь перевел выжидательный взгляд на Гермиону.
"Кончать... кончать... Когда?"
-Откуда я знаю?! — буркнула девушка сердито. — Сейчас главное — Гарри.
-Хм... Поттер... вообще... насколько в данный момент вменяем? — саркастически поинтересовался слизеринец.
Гермиона начинала потихоньку злиться. Ей совершенно не нравился грубый тон Малфоя и сам разговор в целом.
"Какого... что ему вообще здесь понадобилось? Ведь, по существу, так ничего путного и не спросил!.."
-Гарри в нормально физическом состоянии. Насчет остального... Малфой, ты ведь и сам все прекрасно видишь! К чему тогда эти дурацкие вопросы?
-А к тому, что Темный Лорд непременно в конце этого года попытается достать здесь, в Хогвартсе, ВСЕХ предателей, грязнокровок и прочих "неугодных" вместе с нашим "Золотым мальчиком"... который и не человек уже вообще, а непонятно что... НАША сторона сейчас ослаблена, как никогда раньше. Как ни крути, а без Поттера и его просто нереальной везучести нам придется несладко, — последнее предложение Драко сказал совсем уж неохотно. Он был зол на непроходимую твердолобость Грейнджер, Поттера, Дамблдора... и, в первую очередь, свою собственную! Он, он САМ виноват в том, что влип в эту дурацкую ситуацию... Еще с самого начала, с детства, а потом и в более старшем, осмысленном возрасте, когда он бездумно, слепо пошел по стопам отца, не пытаясь даже посмотреть, по КАКОМУ пути идет. Ему понадобилось слишком много времени, чтобы понять в какой... ситуации он находится. А сейчас... "вино налито, пора пить его...".
Грейнджер молчала, глядя куда-то в сторону... на Поттера, пребывающего в образе мохнатого зверя. Волк, видя, что ничего не происходит, зевнул и положил голову на пол.
"Н-да... ему-то, как раз, хорошо... в некоторой степени... Ничего не понимает, ни о чем не думает..." — Малфой еле слышно вздохнул, стараясь не выдать перед гриффиндоркой своего истинного настроения, которое в данный момент было отнюдь не злым или сердитым, а просто... подавленным. Очень трудно, потеряв все жизненные ориентиры и опоры, остаться в своей "колее". Внешнее спокойствие давалось слизеринцу нелегко. Особенно трудно это было делать почему-то в присутствии Грейнджер... или Дамблдора. Также очень сильно действовали на нервы однокурсники-слизеринцы, большинство родителей которых были Упивающимися Смертью.
Гермиона, ничего не говоря, просто смотрела на молчаливое внутреннее противоборство Малфоя с самим собой. Она примерно представляла, что сейчас твориться на душе у слизеринца, и поэтому не лезла с расспросами или, боже упаси, с советами. Все было слишком сложно и запутанно. Их ситуация в настоящее время, позиция "Света" была, и в правду, не самой приятной...
Зверь, по видимому, окончательно уверившийся в том, что ничего опасного, необычного или хотя бы интересного в ближайшем будущем не произойдет, спал, что было слышно по довольно таки громкому храпу.
Драко ухмыльнулся и высказал в слух свои предыдущие мысли по поводу Поттера:
-Хорошо ему!..
-Ты так думаешь? — гриффиндорка серьезно посмотрела ему в глаза. Парень отчего-то вдруг смутился и перестал улыбаться, чем удивил, в первую очередь, самого себя.
-Знаешь, Малфой, а ведь ни профессор Дамблдор, ни профессор Снейп, на самом деле, не знают, как ему помочь. Профессор Снейп готовит различные зелья, но... — ее строгий до этого голос приобрел нотки какой-то беспомощности.
-Я все понял, Грейнджер, — пробурчал слизеринец и вдруг резко сменил тему разговора. — Как твои уроки? — сказал он в своей обычной манере, чуть растягивая слова.
-Эм-мм... Хорошо, — после секундного замешательства ответила Гермиона, она поняла, что тем самым Драко дает понять, что, должно быть, предыдущая тема себя исчерпала на сегодня. — Только вот однокурсники...
-А... — понимающе протянул парень. — Ну, ты такая не одна...
Девушка сделала "большие глаза", удивленно глядя на него... Несколько недель назад она и предположить не могла, что будет когда-нибудь "трепаться" (другого слова не найдешь) с Драко Малфоем. Определенно, мир меняется быстрее, чем нам кажется.
* * *
Все экзамены, наконец, были сданы. Ученики, профессора и, казалось бы, сам Хогвартс вздохнули с облегчением. Главным занятием школьником стало поголовное ничегонеделанье. Даже "заучка-Грейнджер" больше не сидела целыми днями в библиотеке (ни в обычной, ни в Рыцарской).
Уже по-летнему жаркое солнце нещадно палило все вокруг, стояла невыносимая духота. Коридоры Хогвартса были, как никогда, пусты (ну, может, за исключением каникул).
В последний день экзаменов, где сдавали Прорицания и Историю магии, в башне Гриффиндора решили устроить небольшую "предвыпускную", как выразился Рон, вечеринку. Проворные Симус, Дин и, как ни странно, Неввил сбегали за сливочным пивом и бутылкой огневиски. Энным количеством всевозможной еды их обеспечил Добби, всегда готовый помочь "друзьям великого Гарри Поттера".
Гермиона не хотела присутствовать там, поэтому она поспешила убраться из гостиной до того, как это станет просто невозможным из-за буйного нрава однокурсников, опьяневших от спиртного и долгожданной свободы. Девушка лишь наколдовала себе небольшой бокал вина и, сделав пару глотков "для вида", поскорее ретировалась в коридор.
Портретный проем тут же отрезал все звуки веселья вечеринки, оставляя только тишину. Гермиона неторопливо пошла вперед, не особо задумываясь о маршруте пути.
Гриффиндорка сдала все экзамены на отлично, в этом она была уверена. Но это меньше всего волновало ее в данный момент...
Ноги сами привели к дверям Больничного Крыла, как приводили много раз до этого. Девушка вздохнула. Ей очень не хватало Гарри, их совместного времяпрепровождения, разговоров... их прогулок в неясном свете луны...
Отчаяние и страх за жизнь юноши, за жизнь — теперь она была на сто процентов уверена в этом — любимого человека рвал ее сердце на части. Хотелось плакать, выть и рычать от тоски... Хотелось стиснуть Гарри в своих объятиях и никогда больше не отпускать.
Девушка мягко толкнула двери и вошла внутрь. Пароль безоговорочно пропустил ее в знакомую комнату, куда она прыгнула уже огромной черной, как сама ночь, волчицей. Ее уже ждали... Два мягких носа коснулись друг друга, одинаково желтые глаза счастливо заморгали, клыки задорно оскалились, начиная игру двух хищников.
* * *
-Круцио! — голос Волдеморта звенел от ярости. Попав под луч Пыточного проклятия, его жертва сдавленно вскрикнула и осела на пол, все тело тряслось в агонии, будто сжигаемое невидимым огнем. Белая маска Упивающегося и капюшон слетели на пол, открыв искаженное мукой лицо Люциуса Малфоя. Его волосы спутались и слиплись от пота и крови, на левой щеке мужчины багровой полоской горел свежий шрам из которого медленно сочилась алая струйка. Руки Малфоя били по плитам каменного пола, разбивая фаланги пальцев в кровь, но Пожиратель не чувствовал этого из-за во много раз более сильной боли, пронзавшей все его тело. Не имея больше возможности сдерживаться, Люциус Малфой вновь болезненно застонал, на его губах выступили капельки крови.
Резким взмахом палочки Волдеморт остановил действие заклинания.
-Люциус...
-Мой Лорд, — прохрипел Малфой, силясь встать на колени, но пытка истощила его тело, предыдущие сорок минут Хозяин испробовал на своем верном слуге уйму различных проклятий, начиная от обыкновенного Seko и заканчивая Круциатусом. — Господин...
Волдеморт в очередной раз взмахнул палочкой, и мужчина уже приготовился к новой порции боли, но ее не последовало. Вместо этого он был удостоен короткого "Энервейт!", после чего смог наконец подняться на ноги. Мышцы ныли и дрожали, от обычного холеного малфоевского вида не осталось и следа, мантия была грязной и порванной.
Люциус Малфой не решался глянуть в глаза своему Лорду. От надменного аристократа не осталось и следа, был лишь насмерть перепуганный кусок плоти, не желающий умирать.
-Люциус...
Неприятный холод плотно залег во внутренностях, заставляя их больно сжаться.
-Ты подвел меня... — шипение Волдеморта на этот раз было обманчиво спокойным, с затаенной смертельной угрозой. — Сначала ты позволил мальчишке уйти...
Блондин понимал, о ком говорит Хозяин. Он говорит о сыне Люциуса, о Драко... об этом мерзком предателе, увязавшемся в хвост к Поттеру и его грязнокровной сучке!..
Гнев, овладевший Малфоем, заставил его на несколько секунд забыть, в каком положении он сейчас находится. Но следующая мысль тут же возвратила его к действительности, заставляя буквально затрястись от страха... за свою жизнь.
После той отвратительной неудачи Темный Лорд дал Люциусу новое задание, но тот не справился... И теперь Волдеморт был в ярости.
-Тебе было дано простое поручение, Люциус... — шелестящие звуки проникали в самый мозг, застилая мысли каким-то белесым туманом отчаяния. — Ты его не выполнил...
Еще один взмах волшебной палочкой, Малфой забился в судорогах, его крик разнесся под сводами особняка, заставляя вздрогнуть едва видные, от страха жавшиеся в тень фигуры других Упивающихся.
В замке Хогвартс внезапно дернулся и проснулся большой черный волк, разбудив тем самым спящую рядом подругу. Зверь заметался по комнате, скуля от сильной боли во лбу, где под шерстью прятался косой, молниеобразный шрам Гарри Поттера.
На следующее утро выпуск экстренный "Ежедневного пророка" получил каждый житель страны. Там сообщалось о дерзкой атаке магической тюрьмы Азкабан. К счастью, неудачной.
Глава 28. "Навсегда вместе"
"АЗКАБАН АТАКОВАН!" — кричало заглавие первой страницы "Ежедневного пророка". Далее размещался неполный список погибших авроров и Упивающихся Смертью, ниже шли клятвенные заверения Министра магии в том, что такого больше не повторится, ведь именно благодаря мужеству и уму министерских работников атака была отражена и т.д. и т.п.. В общем, вся статья от первой до последней строчки пела дифирамбы Министру и прочим... должностным лицам. Люди, по началу напуганные громким страшным заголовком, быстро успокаивались, на их лицах даже появлялись бледные, уставшие улыбки. Семьи погибших авроров получили денежную компенсацию, хотя это вряд ли могло заменить им родных.
Гермиона свернула газету и отложила ее в сторону. Большой зал был по обыкновению наполнен гудением голосов, все яростно обсуждали только что пришедшие новости. Среди студентов пара человек имела родственников, погибших прошлой ночью на защите Азкабана: девочка-третьекурсница из Рейвенкло и второкурсник из Гриффиндора. Рейвенкловка, получив официального вида письмо, перевязанное черной лентой, залившись слезами, выбежала из Большого зала. Мальчик-гриффиндорец сидел с опустошенным видом, уставившись невидящим взором в тарелку с овсянкой. У него было круглое веснушчатое личико и короткие светло-пепельного цвета волосы. Его имя было, кажется, Тим Райерсон... Гермиона точно не помнила (хотя и была старостой, что обязывало ее к запоминанию абсолютно всех имен гриффиндорцев), уж очень тихим и незаметным был мальчик.
"Бедный ребенок... За что ему это все?" — девушка оглядела невеселые, хмурые лица студентов. — "За что им всем это?"
Аппетит пропал, гриффиндорка отодвинула от себя тарелку и поднялась. Уроков больше не было, поэтому плечо не оттягивала привычно тяжелая сумка с учебниками и прочими школьными принадлежностями.
"Как странно... Больше никогда в жизни я не буду учиться в Хогвартсе" — мысль была какой-то абсурдной и неправильной, но логика говорила об обратном. За семь лет учебы Гермиона, да и все остальные ученики, настолько привыкли к этому, что теперь сама идея покинуть Хогвартс навсегда казалась невероятно дикой, даже болезненной.
"Наверное, именно это имел в виду Гарри, когда говорил, что ему будет очень трудно расстаться со школой... с замком"
Они с юношей даже провели небольшое "исследование" о том, влияет ли место, в котором живет волшебник на его магические способности. Нельзя сказать, что результат их сильно удивил, он просто еще больше подтвердил выражение "мой дом — моя крепость". Определенно, Хогвартс являлся достаточно сильным источником магической энергии. И, по видимому, эта энергия, как нельзя лучше, подходила Гарри Поттеру. Юноша не раз говорил, что только в замке и его окрестностях он чувствует себя по настоящему живым, сильным, свободным...
Яростный, болезненный вой разнесся по каменным коридорам. Волосы на голове у Гермионы встали дыбом, а сердце отчаянно заколотилось в груди, будто норовя выломать ребра.
"ГАРРИ!" — стукнуло в голове. Девушка тут же сорвалась с места и побежала к Больничному крылу (именно оттуда слышался рев Зверя). По дороге она встречала насмерть перепуганных учеников. Некоторые из них окликали гриффиндорскую старосту, пытаясь выяснить, в чем дело, но та, не слушая их, лишь ускоряла темп бега, хотя в боку уже кололо.
Вой сменился громким, угрожающим рычанием, становящимся то высоким, хриплым, то совсем низким, как из бочки.
Гермиона преодолела два последних поворота и выскочила прямо в коридор перед дверями Больничного крыла. Там все было разворочано, гобелены и несколько картин ошметками валялись на полу, на одной стене виднелись глубокие борозды от когтей. Посреди всего этого, припав к каменным плитам, замер Зверь, готовый к прыжку. Напротив него с поднятыми палочками стояли Дамблдор и профессор МакГоннагал, чуть поодаль полусидел, прислонившись спиной к стене и зажимая кровоточащую рану на животе, Снейп. Под Зельеваром натекла уже небольшая лужица крови, глаза его были закрыты.
