— Решил с тобой поздороваться, — безмятежно сообщает Кристиан. О чем он только думает? — Я живу в этой гостинице.
— В гостинице? — Я блею, словно второкурсник на амфетаминах.
— Вчера ты написала, что хочешь меня видеть. — Он замолкает, оценивая произведенное впечатление. — Наша цель — угодить клиенту, мисс Стил.
В его спокойном голосе нет и тени иронии.
Он что, совсем чокнулся? Возможно, мне не стоило так высказываться о миссис Робинсон? Или все дело в моем третьем (а на подходе четвертый) "Космо"?
Мама смотрит на нас с беспокойством.
— Выпьете с нами, Кристиан? — Она машет официанту, который через наносекунду возникает у столика.
— Джин тоник, — говорит Кристиан. — "Хендрикс", а если нет, то "Бомбейский сапфир". В первом случае с огурцом, во втором — с лаймом.
Вот черт... он умудряется устроить шоу, просто заказывая коктейль.
— И еще два "Космо", — добавляю я, украдкой взглянув на Кристиана. Неужели я не имею права выпить с собственной матерью?
— Садитесь, Кристиан.
— Спасибо, миссис Адамс.
Он изящным движением подтягивает кресло и садится рядом со мной.
— Итак, ты случайно оказался в баре той гостиницы, куда мы зашли? — Я изо всех сил изображаю безмятежность.
— Нет, это вы случайно зашли в бар той гостиницы, где я живу, — не моргнув глазом, отвечает Кристиан. — Я только что пообедал, сошел вниз, а тут вы. Бывают же совпадения! — Он склоняет голову набок, и я замечаю в его глазах тень улыбки. Слава богу, возможно, еще не все потеряно.
— Сегодня утром мы ходили по магазинам, после обеда загорали на пляже, а вечером решили зайти в бар, — бормочу я, понимая, что со стороны может показаться, будто я оправдываюсь.
— Этот топ вы тоже купили утром? — Он кивает на новую фирменную блузку из зеленого шелка. — Цвет тебе к лицу. И ты успела загореть. Выглядишь потрясающе.
Я вспыхиваю, не зная, как ответить на комплимент.
Кристиан берет мою ладонь, мягко сжимает и проводит туда сюда большим пальцем. Я ощущаю знакомое стеснение. Электрический разряд проникает под кожу, воспламеняет кровь, которая разносит жар во все уголки тела. Мы не виделись больше двух дней. О боже... я хочу его. Дыхание учащается. Я моргаю, смущенно улыбаюсь Кристиану и вижу, как его безупречные скульптурные губы раздвигаются в улыбке.
— Я то думал, что удивлю тебя, Анастейша, но, как обычно, это ты удивила меня, оказавшись здесь.
Скосив глаза на маму, я замечаю, что она не сводит взгляда с Кристиана. Хватит, мам! Кристиан не экзотическая зверушка. Я понимаю, у меня никогда не было бойфренда, а назвать Кристиана бойфрендом можно лишь условно — но неужели так трудно осознать, что я сумела привлечь такого мужчину? "Этого мужчину? Еще бы не трудно, ты только посмотри на него", — огрызается подсознание. Заткнись, тебя не спрашивают!
— Не хочу вам мешать. Сейчас допью и убегаю. У меня дела, — твердо заявляет Кристиан.
— Кристиан, я очень рада, что мы познакомились, — обретает голос мама. — Ана говорила о вас с такой любовью.
— Правда?
Кристиан поднимает бровь, на лице довольное выражение, а я снова заливаюсь краской.
Подходит официант с напитками.
— "Хендрикс", сэр, — провозглашает он с нажимом.
— Спасибо, — бросает Кристиан.
Я нервно прихлебываю "Космо".
— Как давно вы в Джорджии? — спрашивает мама.
— С пятницы, миссис Адамс.
— Хотите поужинать с нами завтра? И, пожалуйста, зовите меня Карла.
— С удовольствием, Карла.
— Вот и хорошо. Простите, я отлучусь ненадолго, нужно попудрить нос.
Мама, ты же только что оттуда! Я с отчаянием смотрю ей вслед.
— Итак, ты злишься, что я поужинал со старым другом. — Кристиан обращает ко мне горящий взгляд, берет мою руку и нежно целует каждый пальчик.
Боже, не здесь!
— Да, злюсь, — шепчу я, а кровь грохочет в висках.
— Наши с ней близкие отношения в далеком прошлом, Анастейша, — говорит он тихо. — Мне нужна только ты. Когда ты это поймешь?
Я моргаю.
— Она растлительница. — В ожидании его ответа я перестаю дышать.
Кристиан бледнеет.
— Ты слишком субъективна, на самом деле все не так, — шепчет он, выпуская мою руку.
Это я субъективна?
— Тогда объясни. — "Космо" придает мне храбрости.
Он сдвигает брови.
Я продолжаю:
— Она затащила в постель пятнадцатилетнего подростка. Если бы ты был невинной девочкой, а она — взрослым мужчиной, который вовлек бы тебя в садомазохистские игры, как бы ты на это посмотрел? Если бы на твоем месте оказалась Миа?
Кристиан хмурится.
— Ана, все не так.
Я пристально смотрю на него.
— Пойми, для меня все было иначе, — спокойно говорит он. — В наших отношениях не было насилия.
— Не понимаю. — Приходит мой черед удивляться.
— Анастейша, твоя мать сейчас вернется. Вряд ли стоит обсуждать эту тему при ней. Возможно, потом. Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду, мой самолет ждет на Хилтон Хед.
Он разозлился... о, нет!
— Не уходи, пожалуйста! Я так счастлива, что ты прилетел. Пойми, я злюсь, что ты ужинаешь с ней, когда меня нет рядом. Вспомни, как ты выходишь из себя, когда на горизонте появляется Хосе! А ведь он всего лишь друг, и мы никогда не были любовниками, тогда как вы с ней... — Я умолкаю, не желая развивать эту мысль дальше.
— Ты ревнуешь? — Он изумленно смотрит на меня, глаза теплеют.
— Да, и ненавижу ее за то, что она с тобой сделала.
— Анастейша, она помогла мне, больше я ничего не скажу. А что касается ревности, встань на мое место. Последние семь лет я никому не позволял обсуждать свои поступки. Никому на свете. Я привык поступать так, как считаю нужным. Я ценю свою независимость. Я пригласил миссис Робинсон на ужин не для того, чтобы расстроить тебя. Время от времени мы ужинаем вместе. Она мой друг и деловой партнер.
Деловой партнер? Это что то новенькое.
Кристиан наблюдает, какое впечатление произвели на меня его слова.
— Да, деловой партнер. Наши близкие отношения в прошлом.
— Почему вы расстались?
Кристиан поджимает губы, глаза сверкают.
— Ее муж узнал.
Вот черт!
— Давай обсудим это в другое время, в более подходящем месте, — раздраженно бросает он.
— Вряд ли тебе удастся убедить меня, что она не склонна к педофилии.
— Я не считаю и никогда не считал ее извращенкой. И хватит об этом! — рявкает Кристиан.
— Ты любил ее?
— Соскучились?
Приход мамы застает нас врасплох.
Мы оба вымученно улыбаемся, и я резко откидываюсь на спинку кресла. Я чувствую себя виноватой.
Мама пристально смотрит на меня.
— Да, мам.
Кристиан молча потягивает коктейль, не сводя с меня глаз. Выражение лица тревожное. О чем он думает? Любил ли он ее? Если любил, я этого не вынесу.
— Что ж, дамы, мне пора. Приятного вечера.
Нет... нет... ты не оставишь меня в подвешенном состоянии!
— Пожалуйста, запишите напитки на мой счет, номер шестьсот двенадцать. Я позвоню утром, Анастейша. До завтра, Карла.
— Как приятно, когда тебя называют полным именем.
— Прекрасное имя для прекрасной дамы, — тихо говорит Кристиан, пожимая ее протянутую руку, и она расплывается от удовольствия.
Ах, мама, и ты, Брут?
Я встаю, взглядом умоляя его ответить на мой вопрос. Кристиан чмокает меня в щечку.
— Пока, детка, — шепчет он и уходит.
Вот негодяй! Привык всеми командовать! Плюхнувшись в кресло, я поворачиваюсь к маме.
— Что ж, должна признать, он сразил меня наповал, Ана. Вот это партия! Однако мне показалось, вы ссорились. Не пора ли вам обсудить разногласия? Вас обоих распирает от желания, того и гляди сама воспламенишься ненароком. — Она начинает картинно обмахиваться.
— МАМ!
— Ступай к нему.
— Не могу. Я прилетела, чтобы побыть с тобой.
— Ана, ты прилетела, потому что запуталась, пыталась убежать от себя! Я же вижу, вы без ума друг от друга. Поговори с ним. Бог мой, он пролетел три тысячи миль, чтобы с тобой увидеться! Ты забыла, как тяжело тебе дался перелет?
Я краснею. Она ничего не знает про его личный самолет.
— Ну что там еще?
— У него свой самолет, — смущенно бормочу я, — и не три, а две с половиной.
Почему я смущаюсь?
Ее брови взлетают.
— Ничего себе! — шепчет Карла. — Послушай, Ана, с тех пор как ты прилетела, я пытаюсь понять, что вы не поделили. И единственный способ разобраться с трудностями — обсудить их вместе. Про себя можешь думать что угодно, но пока ты не выскажешь ему своих сомнений, ты так и будешь топтаться на месте.
Я смотрю на нее исподлобья.
— Ана, милая, ты слишком любишь копаться в себе. Прислушайся к своему сердцу. Что ты чувствуешь?
Я рассматриваю ладони.
— Мне кажется, я люблю его, — отвечаю я тихо.
— Я знаю, милая. И он тебя любит.
— Нет!
— А я говорю, любит! Чего тебе нужно? Чтобы он написал это на лбу неоновыми буквами?
Я изумленно смотрю на нее, от слез щиплет глаза.
— Ана, милая, не плачь.
— Я не верю, что он любит меня.
— Не всякий способен бросить все и перелететь через континент, чтобы заглянуть на чай. Ступай к нему! Вам не найти лучшего места. Сплошная романтика, и к тому же нейтральная территория.
Под ее взглядом я робею. Я хочу пойти к нему — и не хочу.
— Милая, тебе необязательно возвращаться со мной. Будь счастлива! И ключ от твоего счастья в шестьсот двенадцатом номере. А ключ от дома — если вернешься поздно — под юккой во внутреннем дворике. А если не вернешься... что ж, ты уже большая девочка.
Я вспыхиваю до корней волос. О господи, мама!
— Только сначала допьем коктейли.
— Узнаю свою дочурку, — усмехается она.
Я робко стучусь в дверь шестьсот двенадцатого номера. На пороге Кристиан, говорит по телефону. Удивленно моргая, он широко распахивает створки и машет мне, чтобы я входила.
— Включая компенсации? А издержки? — Кристиан свистит сквозь зубы. — Да уж, эта ошибка дорого обойдется. А что Лукас?
Я осматриваюсь. Кристиан живет в люксе из нескольких комнат, похожем на номер в "Хитмане". Новехонькая ультрасовременная мебель, все в приглушенной темно фиолетовой с золотом гамме, стены с бронзовыми узорами. Кристиан подходит к ящику темного дерева и открывает дверцу мини бара. Он знаками велит мне налить себе чего нибудь, а сам удаляется в спальню. Наверное, не хочет, чтобы я слышала его разговор. Я пожимаю плечами. В тот раз, когда я вошла в кабинет, он тоже не прервал звонка. Я слышу шум воды, он наполняет ванну. Наливаю себе апельсиновый сок.
Кристиан возвращается.
— Пусть Андреа пришлет мне эскиз. Барни уверяет, что решил проблему... — Он смеется. — Нет, пятница... Есть участок земли, который меня заинтересовал... Да, пусть Билл перезвонит... нет, завтра... Посмотрим, что предложит нам Джорджия, если мы будем настойчивы. — Кристиан не отрывает от меня глаз. Протянув стакан, он показывает на ведерко со льдом.
— Если их мотивы нас устроят... мы подумаем, хотя эта чертова жара... У Детройта свои преимущества, и там гораздо прохладнее... — Внезапно его лицо мрачнеет. Что случилось? — Пусть Билл перезвонит. Завтра, только не слишком рано.
Итак, моя очередь.
— Ты не ответил на мой вопрос, — бормочу я.
— Нет, — произносит он ровно, в серых глазах настороженность.
— Твое "нет" означает, что не ответил или не любил?
Кристиан скрещивает руки и облокачивается на стену.
— Зачем ты пришла, Анастейша?
— Я уже сказала.
Он глубоко вздыхает.
— "Нет" означает, что не любил.
Кристиан хмуро смотрит на меня, но, кажется, приятно удивлен моей настойчивостью.
Странно, что я все еще дышу. Когда наконец я выпускаю воздух из груди, то оседаю, словно старый мешок. Слава богу. Что бы со мной было, если бы он сказал, что любил эту ведьму?
— Ты и в самом деле богиня, зеленоглазая богиня, Анастейша.
— Вы смеетесь надо мной, мистер Грей?
— Я не смею.
Он торжественно качает головой, но в глазах играют озорные искорки.
— Смеете. И нередко.
Кристиан ухмыляется, когда я повторяю его собственные слова. Серые глаза темнеют.
— Хватит кусать губы. Ты в моем номере, тебя не было со мной три дня, и я проделал долгий путь, чтобы тебя увидеть.
Голос Кристиана смягчается.
Его "блэкберри" гудит, однако он выключает его, не взглянув на экран. Мое дыхание учащается. Я вижу, к чему он клонит... но ведь мы собирались поговорить! Кристиан делает шаг ко мне, взгляд хищный и чувственный.
— Я хочу тебя, Анастейша. И ты меня хочешь. Поэтому ты здесь.
— Мне действительно хотелось знать правду, — шепчу я, защищаясь.
— Теперь, когда ты ее знаешь, останешься? Или уйдешь?
Он подходит ко мне вплотную, и я вспыхиваю.
— Останусь, — шепчу я, поднимая глаза.
— О, хотелось бы верить, — произносит Кристиан, глядя на меня сверху вниз. — Признайся, ты страшно разозлилась на меня.
— Да.
— Не помню, чтобы кто нибудь, кроме родных, на меня злился. Мне это нравится.
Подушечками пальцев он проводит вниз по моей щеке. О боже, его близость, его волнующий запах! Мы собирались поговорить, но сердце стучит как бешеное, кровь вскипает, страстное желание охватывает все тело. Кристиан наклоняется и проводит кончиком носа от плеча к уху, а его пальцы зарываются в мои волосы.
— Мы собирались поговорить, — шепчу я.
— Позже.
— Мне так много нужно сказать тебе.
— И мне.
Он нежно целует мою мочку. Потянув за волосы, запрокидывает голову назад, открывая доступ губам к моему горлу. Нежно покусывая кожу, Кристиан впивается в горло поцелуем.
— Я хочу тебя, — шепчет он.
Застонав, я сжимаю его в объятиях.
— У тебя месячные? — спрашивает Кристиан, не прерывая поцелуя.
О черт. Он видит меня насквозь!
— Да, — смущенно отвечаю я.
— Болезненные?
— Нет. — Я краснею. "Боже..."
Он отрывается от моих губ и смотрит на меня сверху вниз.
— Ты пьешь таблетки?
— Да.
Почему я чувствую себя так униженно?
— Идем, примем ванну.
О нет...
Кристиан берет меня за руку и ведет в спальню, большую часть которой занимает огромная кровать с изысканными драпировками, но мы проходим дальше. Ванная комната — мрамор и аквамарин — состоит из двух помещений. Во втором ванна с каменными ступенями, в которой легко поместились бы четверо. Пар поднимается над пеной, вокруг установлены каменные сиденья. Мерцают свечи. Ох... выходит, он зажег их, пока разговаривал по телефону.
— У тебя есть заколка?
Я недоуменно смотрю на него, шарю в кармане джинсов и вынимаю оттуда резинку для волос.
— Подними волосы, — говорит он мягко.
Я повинуюсь.
От тепла и влаги блузка липнет к телу. Кристиан наклоняется и закрывает вентиль, затем ведет меня в первое помещение и ставит перед зеркалом в пол напротив раковин, а сам становится за спиной.
— Подними руки, — шепчет он сзади. Я послушно поднимаю руки, и он стягивает блузку через голову, оставляя меня обнаженной до пояса. Не отрывая от меня глаз, Кристиан расстегивает пуговицу моих джинсов и дергает молнию.
