Эсса как будто жабу проглотила. Но делать было нечего:
Я распоряжусь насчёт платьев и прикажу сейчас же подготовить комнату рядом с нашими покоями так, чтобы почётным гостям не было стыдно в неё заходить.
Неизвестно,какаясценаразыграласьбымеждусупругамипослеэтого наедине, но надо было спешить на приём.
Приём Эсса вспоминала как кошмар. Голова трещала, переполненная классической премудростью и не переваренными правилами этикета.
Она чувствовала, что часто допускает неловкости, разговор теперь был ещё более раздражающим: иногда было понятно, но лишь обрывками, потому что сразу же ответ был непонятен, и линия диалога ускользала. Кисса сочувственно смотрела на неё и пыталась незаметно помочь, давая на намёк другой намёк, чтобы Эсса могла расшифровать первый. Эсса вначале была ей благодарна, а потом увидела, что другие дамы поняли эту игру (может быть, ей просто показалось, а может быть, и на самом деле) и подсмеиваются над ней. Ещё хуже стало, когда пару раз Кисса помогла ей исправить оплошности в этикете.
НомногоеЭссепонравилось.Онаужепредставляласебе,каконабудет ставить всех эти дам в тупик, когда натренируется в искусстве светской беседы. Отношения высокородных дам с мужчинами тоже были ей, в общем, симпатичны. Флирт был тонким. Обычай после свидания писать даме стих, а даме тоже отвечать стихом, Эссу просто восхитил. Дамы цитировали краткие стихотворения, особенно удавшиеся любовникам либо любовницам. Ревность в высшем обществе считалась неприличным чувством, но дама должна была рожать детей лишь от мужа, если он для улучшения рода не разрешал ей другого явно. Детей, случайно зачатых от любовника, сразу после родов тайно отдавали на усыновление в худородные семьи, давая за ними приданое. Объявлялось, что ребёнок умер при родах. Но наружу всё равно это выходило, и Эсса чувствовала, что над неосторожными дамами и их любовниками подсмеиваются. В общем, это действительно был кусочек высшего света с его манерностью и утончёнными обычаями, расцвечивающими и облагораживающими то, что в более низких слоях выглядит как обычная распущенность (да и на самом деле является ею). К концу вечера Эсса вымоталась так, что стала бояться за себя и за ребёнка.
Тору пришлось намного легче. С дамами он не флиртовал, а с мужчинамиможнобыловестисебяпо-мужскивпринципе,аристократы были одновременно и воинами. Когда одна из дам попыталась изящно подкатиться к Тору, он неожиданно для себя ответил стихотворением:
Мощный дуб тяжкий Ивушки ствол сокрушит, Если сломался.
Дама осталась довольна таким тонким отказом, а мужское общество просто было в восхищении. Возвращались где-то в полночь. Радостная Ангтун бросилась помогать госпоже, которая скрыла своё раздражение под маской снисходительной вежливости, а хозяину принесла отрезвляющего имбирного напитка. Эсса опустилась в кресло и сказала мужу:
Светский приём, оказывается, очень тяжёлая работа.
Я ещё в имперской столице понял, что в высшем свете лёгкой жизни нет, ответил Тор. На каждом шагу стремятся тебя запутать в паутину. Чуть ошибёшься, и рядом с тобой смерть и ужас.
Я не думала, что это так страшно и так серьёзно, тихо сказала Эсса и подставила губы Тору.
Муж поцеловал её, и Мастера чуть не вырвало. Ему стало в буквальном смысле тошно от всего, что она прочитала и пережила за эти дни: накопившееся за день раздражение и на домочадцев, и на рабыню, и на Тора, и навысший свет вылилосьв его душу, ивсе помыслы о страшной мести обидчикам тоже, хаотически смешанные с непереваренными цитатами из классических книг.
Обещай мне, что будешь прибегать к услугам рабыни, лишь когда будешь готов взорваться.
Обещаю, сказал Тор, которого выворачивало наизнанку, и убежал облегчать хотя бы желудок.
Рабыня принесла ему питья и помогла привести себя в порядок. Эсса тоже сочувствовала мужу: И его довели! Такой крепкий человек, а перепился! Небось, спаивали его специально, чтобы потом смеяться над неотёсанностью попавшего в знать простолюдина. После этого Тор бросился в часовню, но молитва почти не приносила облегчения. Вместо этого в мыслях было: Эсса сама не понимает, насколько хитрое обещание она с меня взяла! Ведь от похоти я теперь излечился навсегда, и взрываться из-за неудовлетворённых мужских потребностей не буду. Но почему же я об этом думаю? Понял, вот почему! Теперь я могу взорваться из-за переложенных на меня чужих грехов и греховных помыслов. А ведь с Ангтун я почему-то омывал свою душу. После рвоты я мыл тело, а теперь нужно омыть душу!
Извини, дорогая, но я сейчас взорвусь, если не выпущу напряжение, прервав молитву, сказал Тор.
Японимаютебя!неожиданнодляМастерасказалаЭсса,вспомнив стихотворение Мастера и рассказы дам во время вечера. Эти светские дамы так тонко обольщают, а ты так блестяще держался с ними. Я горжусь тобой. Комнатку рабыни очень симпатично убрали. Иди, и не накидывайся зря на своих людей. А на светских шлюх ругаться нельзя, хоть они-то этого и заслуживают.
И Эсса внутри себя восхитилась своим благородством.
Тор поцеловал её руку и бросился к не ожидавшей его рабыне.
Мне очень плохо в душе! простонал он и ощутил острый стыд, что признался в этом, тем более рабыне.
Хозяин, обними меня! просто сказала Ангтун. Тор прижал её к себе и почти сразу почувствовал, как становится легче.
Утром, очистившись от прочитанных накануне гадостей, Тор решил поговорить с рабыней
Знаешь, когда я хотя бы целую других, я сразу ощущаю их грехи и тревоги и беру их себе. А ты, наоборот, очищаешь мою душу. Ты что, их тоже забираешь себе?
Нет, хозяин. Но я не даю тебе свои тревоги и свои грехи, я должна расплатиться за них сама. И разве берёт себе грязь тот, кто моет другого человека? Он её смывает. А ещё я, дерзкая, сейчас не могу удержаться от одного греха. Хозяин, я тебя люблю больше жизни, и я всегда хочу, чтобы тебе было хорошо. Когда тебе хорошо, мне очень хорошо. Но я не имею права так говорить, и к моим грехам добавился ещё один.
Больше говорить об этом не надо, этот твой грех я беру на себя, сказал Тор и внезапно поцеловал Ангтун со всей страстью. Но грех в него не перешёл, видимо, потому, что он был против обычаев и законов, а не против души. Зато Ангтун просияла и вновь слилась с ним, прошептав:
Ты снял с меня мой грех, хозяин! Но больше так не делай! У меня грехов слишком много, чтобы перекладывать их на тебя!
* * *
Утром Эсса проснулась в отвратительном настроении. Вчерашний неудачный приём так и не выходил у неё из головы. Она поняла: придётся тренироваться в светском общении, по крайней мере, год, а то и больше, чтобы понимать почти всё и достойно отвечать. Так что подъём в высший свет приносил отнюдь не только радости. С этими мыслями она помолилась и отправилась к Тору. Но хозяин уже ушёл в мастерскую, даже не позавтракав. Эсса зашла в комнатку прислуги, где занималась гимнастикой Ангтун, и приказала рабыне отнести ему завтрак, подумав, что её жест будет оценён мастеровыми.
Ангтун быстро накинула на себя хитон. Он лез с трудом, так как её грудь налилась и буквально разрывала ткань одежды. Она побежала на кухню, где на неё как-то странно посмотрели кухонные служанки и повара, и понесла поднос с завтраком в кузницу.
Когда она туда зашла, её встретили с ликованием. Тор взял завтрак и стал с удовольствием есть, а мастеровые поздравляли её с тем, что хозяин пришёл в отличном настроении, но почему-то очень уж на неё пялились. Тор глянул на неё, тоже почему-то улыбнулся и сказал всем, что они могут на несколько минут выйти во двор поболтать с рабыней, чтобы не мешать ему есть.
Когда все вышли во двор, Ун Линноган, улыбаясь, подошел к рабыне и провёл рукой по нижнему краю хитона. Ангтун с ужасом поняла, что из-загрудихитонзадралсяещёитеперьуженичегошенькинеприкрывал. А Линноган сказал:
Не очень-то торопится хозяйка переодеть тебя прилично. А в этой одежде ты выглядишь неприличней, чем голая. Особенно сейчас, когда ты ещё налилась соками.
Ангтун вдруг вспомнила, как на её глазах наставница рабынь отчитывала одну из рабынь Толтиссы за ошибки, допущенные ею с гостем, и сказала: То, что обычно выглядит самым неприличным, иногда становится приличнее того, что принято. Запомни это. Она решительно сняла с себя хитон и хотела было разорвать его в клочки, но затем вспомнила, что он не её, а хозяйский, и просто держала его в руке. Но при этом она сказала:
Хозяйка просто не успела позаботиться о моём платье. Она ведь сразу после вчерашнего разговора уехала на приём и вернулась очень-очень усталая, а все уже спали.
Мастеровые восхищённо смотрели на неё. Линноган подвёл общее мнение:
Ты не просто пышечка, ты вся здоровьем и страстью налита. А когда волосы у тебя отрастут полностью, ты станешь совсем красавица. Мы рады за Мастера.
Имастеровойдоброжелательнопотрепалеёпокрасивойгруди.Ангтун было даже приятно, как на неё смотрят, но она всячески следила, чтобы не начать кокетничать. Тем временем Тор кончил завтракать, подозвал её, она подошла к нему взять поднос. Хозяин не обиделся на неё, он просто сказал:
Теперь ты действительно выглядишь приличнее и ещё красивее, и поцеловал её.
Ангтун взяла хитоном поднос и отправилась обратно на кухню через строй мастеровых, любующихся ею. И тут она увидела стоящую в дверях главного здания Эссу. Госпожа строго спросила: Что творится? Линноган, который теперь уже ничего не боялся, сказал:
Ты, госпожа, одела рабыню столь неприлично, что мы все решили, что ей приличнее ходить нагой, пока не будет готово новое платье. И хозяин с нами согласился.
Эсса поняла, что даже затянуть с платьями в надежде, что кто-то всё же соблазнится, не удастся. К её удивлению, рабыня шла с достоинством, без всякого вихляния бёдрами и кокетства. Первое платье, длинное, скромного фасона, но хорошо сидевшее на рабыне, было готово уже к вечеру. Рабыня радостно поблагодарила госпожу, а Эсса не удержалась от того, чтобы съязвить:
Теперь-то у тебя не будет предлога голой показываться красивым мужчинам.
Рабыня не всегда бывает голой по собственной воле. И на невольничьем рынке, и на приёме важного гостя она нагая. А мне пришлось трое суток ходить нагой на виду у всей столицы по приговору суда. Вот я и научилась вести себя так, чтобы нагота не выглядела наготой шлюхи. И потом наставницы у меня были отличные, опустив глаза, но с едва уловимой усмешкой ответила Ангтун.
Теперь буду знать, кого назначать танцевать перед гостем и прислуживать ему, деловым тоном отбрила Эсса, не опускаясь, как казалось ей, до пререканий с рабыней.
Это твоё право, госпожа. Любое приказание господина я выполню всем сердцем и всей душой. Моя жизнь, моё тело и моя душа принадлежат вам, господин и госпожа. Для женщины моего положения самое лучшее служение это служение хозяевам. И грехи лежат на них, а не на ней, пока она беспрекословно и добросовестно выполняет их повеления, так же смиренно ответила рабыня.
Я рада, что ты осознала свое положение. Так же верно служи и дальше, сухо сказала хозяйка и удалилась.
А когда Тор вернулся домой, Эсса вдруг сказала:
Я ещё раз подумала. И тебе, и мне тяжело выносить миазмы столичного города, особенно духовные. Мастерскую в Карлиноре ты можешь передать под управление одного из своих новых мастеров. А нам лучше отправиться в Колинстринну. Там мы с тобой будем полными хозяевами в замках, в деревнях и в обществе. А если нам опять захочется побывать в высшем обществе, всегда сможем поехать в Линью либо Зоор. Они не чета Карлинору. Ведь не вечно же будет идти рокош.
Но сейчас Колинстринна на границе между нашими и местностями под властью канцлера. И последнее сражение было именно там. Наверно, там всё разорено, заметил Тор.
Насколько я знаю, наш замок цел. Бывший замок барона разорён, но что поделаешь, ответила Эсса.
Я тоже слышал, что наш замок цел, задумчиво сказал Тор. И вдруг он рассмеялся.
Ты не обижайся, жена, но я уже принял решение сам. Нанял отряд наёмников для сопровождения в Колинстринну и для гарнизона бывшего баронского замка. Мы выедем сразу после принятия новых мастеров в цех. Это будет через пять дней.
Эсса немного помрачнела. Тор, оказывается, уже сам решил.
Зачем такая срочность? Почему ты не посоветовался со мной?
Тор внутренне расхохотался. Только что жена его уговаривала ехать в Колинстринну, а теперь возмущается, что он сам так решил.
Например, потому, что как раз подвернулся свободный отряд наёмников с хорошей репутацией. А через несколько дней неизвестно, будет ли он доступен.
Ты глава семьи, ты владетель Колинстринны, а я только твоя дама. Ты волен управлять семьей и владением. Но в следующий раз прислушивайся и ко мне тоже, завершила разговор Эсса и подставила губы для поцелуя. Но Тор поцеловал её в лоб, ласково обнял и сказал, что сегодня он будет спать в своей комнате, так как очень устал.
Попутивспальнюиздверикаморкивыглянуларабыня.Торпоцеловал её и велел ложиться спать. А сам он в эту ночь наконец-то спал здоровым мёртвым сном.
Прошло в подготовке к отъезду ещё четыре дня. На пятый состоялся обряд посвящения учеников Тора в мастера. Цех признал качество шедевров отличным. Кое-кто из цеха посетовал, что надо было бы устроить приём по отдельности, тогда было бы четыре банкета, но все мастера цеха примирились со своей участью, когда увидели стол, устроенный четырьмя новоиспечёнными членами цеха. Тор попросил одного из новых мастеров Она Турийрона принять начальствование над мастерской в Карлиноре при условии уплаты одной десятой дохода ему как владельцу. Он Турийрон согласился на такие выгодные условия. А Ун Линноган неожиданно для всех встал на колено перед Тором и сказал:
КакВеликомуМастеруятеперьнемогутебеподчиняться,поскольку я полноправный мастер. Но я приношу тебе вечную и нерушимую вассальную присягу как Владетелю Колинстринны и отправлюсь в неё с тобой, учитель, чтобы поставить свою мастерскую рядом с твоей и работать рука об руку.
Не противоречит ли это уставу и обычаям цеха? задали мастера вопрос старейшинам. После воспоминаний о прецедентах в других цехах (поскольку среди оружейников Мастера-рыцаря не было) они решили, что это ничему не противоречит, ведь мастерские самостоятельные.
Тогда Тор принял вассальную присягу (благо священник по традиции на банкете присутствовал), поднял Уна, обнял его и сказал, что он выделит землю для мастерской в своём замке и навечно освободит её от арендной платы. Линноган после этого обратился к Мастеру ещё с одной просьбой.
Учитель, я хочу жениться на дочери мастера цеха портных Ритоссе Арстанг. Благослови меня на брак как сюзерен.
Тор благословил Уна, забыв, что ему дана сила благословения, и вдруг почувствовал, как его духовные силы подкрепляют Уна. В обмен он получил много чистой энергии от ученика и несколько мелких грехов и страстей, которые, как он сразу понял, будет легко замолить. В общем, оба отошли друг от друга с просиявшим лицом. Но выяснилось ещё одно затруднение. Тор уезжал послезавтра, и пришлось Уну срочно переносить свадьбу на завтра. В результате он вынужден был временно покинуть банкет, и вернулся на него с отцом невесты. Банкет был столь богат, что мастера не возражали против ещё одного участника, лишь потребовали поставить ещё бочку пива и ведро водки. Ун с удовольствием это сделал. Стол был столь обилен, что, когда мастера уелись и упились, они послали приканчиватьбанкетстаршихподмастерьев,тожепопировавшихвсласть.
