Вчера от стеллажа к стеллажу меня вело пробудившееся чутье... Да, и такое в нашем роду оказалось. По крайней мере представители главной ветки в моем лице похвастаться могли. Я окунулась в воспоминания.
...Стеллажи, стеллажи, стеллажи... Библиотека вампиров. Эх, наведаться бы сюда... стоп... что-то меня капитально заносит, но... чем дальше, тем больше я хочу стать настоящей Снежной. Такой хранительницей, которой мои предки могли бы гордиться. Хочу исправить совершенные ошибки и хочу защитить мою нынешнюю семью, моих девочек. Да, я редко говорю им насколько они мне дороги, но за каждую из них готова убивать и быть убитой. Как бы пафосно это не звучало, но для меня нет никого дороже чем они. С другой стороны есть еще и Рок, совершенно не попадающий под определение "мои девочки". Но почему-то этот проблемный все-таки занял определенное место в моем сердце. Еще бы самой опознать — какое именно?
Отыскав нужную книгу, посвященную редким артефактам, отыскала в ней упоминание про ключ от границы.
"...уникальное произведение Снежных..."
хотела бы я, чтобы это было правдой. Но написанное здесь не совсем соответствовало истине. Снежные потрудились только наделить демонический аретфакт некоторыми особыми свойствам, в чем, собственно, и преуспели. Итак, ключ. Ключ... ключ... вот оно!
"...он запирает границу Северных земель, не позволяя ни кому из нижнего мира проникнуть в мир наш".
Забавно получается, моя вотчина — это своеобразный буфер между двумя мирами, то-то там так сложно простым магам.
"...Достоверно неизвестно, но есть предположение, что артефакт уже несколько столетий не теряет своих сил из-за постоянной подзарядки от своего носителя. Впрочем, ответ на этот вопрос знают лишь представители клана Снежных".
Если бы! Я как представитель своей семьи, могу опровергнуть это заявление. Хотя...Если продолжить развивать данную мысль, выходит, что ключ нуждается в подзарядке. В подзарядке стихий. Но раньше эта процедура проходила только в рамках нашего рода. Среди Снежных были не только специалисты по управлению снегом, но и пироманты, и маги земли, говорят, даже некроманты были. Только, если верить семейным летописям, их истребили во время войны с демонами. Теперь мне многое становилось ясно. Теперь мои девчонки — моя семья — мой клан, вот ключ и подзаряжается от них! Виват! Я даже чмокнула на радостях книгу. Пусть в ней содержится минимум информации, зато она натолкнула меня на дельную мысль.
А еще я наткнулась на дневники одного риз "буранов" Снежных. Так называли воинов нашего рода, которые мастерски проводили диверсионные вылазки, требующие особой смекалки и необычных способностей. Мне нестерпимо захотелось позаимствовать эту книгу с концами, ну хотя бы потому что она должна храниться у меня! Открыть ее, не обладая силой Снежного рода, было невозможно. Так, Гела, держи свои клептоманские наклонности при себе. Думаю, с клыкастыми можно будет обменяться на что-нибудь. Надо только поговорить с ними на эту тему...
Впрочем, вот уже и виднелся фонарь, под которым меня должен был ждать некромант. Его долговязая фигура отделилась от стены дома, где он очень удачно скрывался в тени в своем сером пальто.
Чем больше мы гуляли, тем яснее мне становилось: Рок любит... даже не так, Рок обожает Бухарест. О каждой улочке он мог рассказать что-то захватывающее. Для почти каждого дома у него была припасена своя байка.
— Ты знаешь, как был основан город? — заинтересовалась я.
— Ну... почти. Если интересно, могу рассказать одну легенду, — быстро сориентировался некромант.
— Давай, — расплылась я в улыбке. — Обожаю легенды.
— И что ты забыла на кафедре пиара с такими ярко выраженными наклонностями своего рода? — усмехнулся экс-призрак.
— В пику бабушке с дедушкой, — призналась, даже слегка покраснев, припомнив свою юношескую дурость. — Они меня тогда очень сильно на археологический факультет хотели впихнуть. Ты кстати про легенду говорил.
— Говорил, — усмехнулся Рок. Налетевший ветер растрепал волосы. Так и знала, что надо было в хвост собрать. А этот наглец поймал короткую прядь, пропустив сквозь пальцы, и совершенно обезоруживающе улыбнулся.
— Легенда, — напомнила я.
— Ведьмочка вредная, — усмехнулся он.
— А то ты не знал, — делано удивилась я на беззлобную подначку.
— На самом деле с этим городом связано множество легенд, сложно сказать так сразу. Кто-то говорить, что судьба Бухареста — повторить судьбу Рима.
— Это еще почему? — затормозила я, мысленно пытаясь провести исторические параллели. Но либо я плохо знала историю, что наиболее вероятно, либо их просто не было.
— Не задумывайся. Тут все гораздо проще, — усмехнулся Рок, щелкнув меня по носу. От гневного взгляда в прах обращаться он как-то не спешил, а только хитро усмехался. Наконец любопытство взяло верх:
— Рок, а Рок? — подергала я его за рукав пальто, подражая маленькому ребенку. Захотелось немного подурачиться, и его легкая улыбка говорила, что он это заметил. — Ну что там с судьбой Рима?
— Да я же говорю: "просто все". По легенде Бухарест стоит, как и Рим, на семи холмах.
— И это все? — удивилась я.
— Ну, в принципе, да. Заслуга основания города приписывается различным людям. По одной из версий его заложил пастух овец Бакур, основав в этом месте часовню. Она, кстати, еще существует, но мы туда не пойдем, — пресек мой порыв Рок, правильно расценив выражение моих глаз. — Далеко слишком.
— Ну и ладно, — обиделась я.
— Дальше не рассказывать? — с хитрой усмешкой уточнил некромант.
— Кто казал? — встрепенулась, поняв, что меня могут лишить столь интересной информации.
— Ты вроде бы обиделась, — подначил меня спутник.
— Расскажешь еще одну легенду и будешь прощен, — великодушно откликнулась с самым серьезным выражением на лице.
— Ну раз так...— Рок задумчиво потер подбородок. — Город стал столицей Валахии в 1459 году во время правления Влада Цепеша (Дракулы). По другой версии основание Бухареста приписывают первому Влашскому князю Раду Негру.
— Кому? — поперхнулась я.
— Эх ты, археолог, — усмехнулся некромант.
— Я пиарщик, — поправила совершенно машинально.— Расскажешь потом о нем?
— Конечно, — улыбнулся Рок. А я вдруг подумала, что у него совершенно удивительная улыбка. В меру обаятельная, в меру невинная и безмерно наглая. Но не улыбнуться в ответ как-то совершенно невозможно.
Увы, основные темы, а именно: Бухарест и погода были исчерпаны, обсуждать проблемы мы по негласной договоренности пока не собирались. Именно поэтому воцарилась тишина, нарушаемая лишь цоканьем моих каблучков по мостовой.
Я не знала о чем говорить! В конце концов, не обсуждать же с Роком современные агические системы или правила наложения печатей.
— Ты кажешься задумчивой, дочь снега, — это его обращение всегда вызывало во мне двойственное ощущение. С одной стороны оно ласкало слух содержанием, а с другой — едва уловимая нотка насмешки в голосе некроманта сводило все удовольствие к нулю, порождая определенное раздражение.
— Просто обычно я предпочитаю слушать, а не говорить, вычленяя интересное для себя, — все же удалось заставить голос звучать ровно и вежливо.
— М-да... похоже мы в сложном положении, — вздохнул мужчина. — Я не знаю, что может заинтересовать девушку, с которой меня разделяет семьсот лет.
— Дурак, — беззлобно и с улыбкой вздохнула я, — теперь тебе здесь жить. Пойдем-ка лучше.
— Куда? — удивленно приподнял брови некромант
— Куда глаза глядят, — решила я, цапнув его под локоть. — И не смотри так изумленно, я на этих каблуках навернусь через двадцать метров, а так хоть какая-то опора.
— Хочешь, — мой спутник наклонился, и его дыхание шевельнуло мои волосы, — я всегда буду твоей опорой?
— Рок, — вздохнула я, — ну что тебе от меня нужно?
— Господи, ну до чего ж ты не доверчивая! Всегда стремишься к полному одиночеству. Попробуй просто принять, что не все ищут выгоды, когда предлагают свою помощь, заботу или любовь.
— Даже так? — я выгнула бровь, не зная, как реагировать на его слова. Но уступить не позволяла чертова гордость. — Прости, но опыт мне подсказывает, что "любовь" у мужчин обычно заменяет слово "надо". Что опять приводит нас к моему вопросу.
— Циник, — ушел от ответа он.
— Зато живой, — мгновенно парировала я.
— Знаешь, когда я придумаю полный перечень того, что мне от тебя надо, обязательно поставлю тебя в известность. А пока... расскажи мне, что я пропустил.
— Ну.. — я задумалась, а потом хитро улыбнулась и провозгласила: — Ты пропустил гениальнейшее изобретение человечества всех времен и народов — горячий шоколад!
Сейчас, когда на город уже легли сумерки и вечерние тени, мы с Роком снова шли молча. Но в этом молчании не было напряжения или неловкости. Так умеют молчать только те, кто хорошо знают друг друга, кто понимает друг друга без слов. Я всегда так считала. Но разве у нас это нечто общее было? Выходит, да.
— Снежа...
— Что? — встрепенулся некромант, несколько удивленно взглянув на меня.
— Ты можешь называть меня Снежей, — второй раз это произнести оказалось еще сложнее.
— Почему так внезапно? — чуть поддел он меня. Я слышала улыбку в его голосе — он пытался сгладить неожиданно появившуюся неловкость.
— Не знаю, — честно призналась я. И потом все же решилась. — Просто... наверно, ты был прав... — решиться сказать это оказалось труднее, чем призвать рийхарда или принять бой с Ирано. — Я устала быть одна.
И мы оба знали, что речь идет не о моих девчонках, ставших мне семьей, но продолжать не стали. Тема себя исчерпала. Я сказала то, что он хотел услышать, и в чем не хотела признаваться себе. Когда-то Огонек прислала мне красивые строки, что любовь подобна птице-феникс — сгорает в страсти и осыпается пеплом, чтобы со временем вновь возродиться, потому что неспособна умереть. Неужели в моем разбитом сердце Снежной королевы, как однажды меня полушутя — полусерьезно нарекли девочки, снова зарождалась способность любить? И маленький птенец начинал подыскивать себе хозяина?
Я покосилась на Рока, с опаской пытаясь разобраться, с какой радости меня вдруг потянуло на лирику? Он привидение! Хорошо, пришлось признать, теперь он человек. Но сознание у него привидения! Старого (семьсот лет — не семьсот минут!) циничного привидения!
Видимо, он почувствовал мое пристальное внимание и обернулся, одарив улыбкой.
— Знаешь, дочь снега, не знаю, какие дороги судьбы вели вашу компанию, но я рад, что вы заглянули именно в мою башню, — он осторожно коснулся моей щеки, смахивая с нее снежинку, превратившуюся в капельку воды. Надо же, а я и не заметила, что пошел снег.
Белым роем кружились фигурные снежинки, большие-большие, как в старых и таких добрых мультиках. Каждая новая не похожая на предыдущую. Маленькое чудо под темным ночным небом.
Рок медленно опустил руку, а я почувствовала облегчение, смешанное с разочарованием.
— Ты веришь в судьбу? — улыбнулась, чуть склонив голову на бок.
— Наверно, — задумчиво протянул некромант.— Я верю в дороги, которые всегда приведут туда, где ты нужнее всего и когда ты нужнее всего.
— Странная вера, — ляпнула, все еще пытаясь осмыслить сказанное.
— Какая есть, — усмехнулся он, а я уже практически тонула в его глазах. — Скажи, что ты ищешь?
— Я? — вот странный же тип! Он понимает меня даже лучше, нежели я сама. И вопросы умеет задавать такие, на которые я бы не хотела отвечать даже самой себе.
— Тишины. Глупо, наверно, но знаешь, есть такая редкая тишина, когда не ты молчишь, а молчат вдвоем, — принялась объяснять, а потом осознала, что именно такой момент уже был чуть ранее. Вот к чему привели мои попытки пофилософствовать и покопаться в себе с подачи этого древнего экс-призрака! И если он сейчас улыбнется, честное слово, пойду домой.
— И вовсе не глупо, — вздохнул Рок, своим серьезным тоном сводя на нет мой боевой задор, — ты просто слишком долго скрывала себя за гордостью Снежных. Не спорю, это хороший щит, но...
— Но он лишком хороший, — улыбнулась я.
Помолчав некоторое время, мужчина спросил:
— Гела, а что ты любишь? Чего хотела бы от жизни только для себя?
— Я? — переспросила, словно он мог еще к кому-то здесь обращаться, и пожала плечами. — Люблю.... варенье, хотела диплом, — усмехнулась, услышав, как это прозвучало.
— Диплом — это насущная необходимость, — не согласился он, — и не поверю, что от жизни тебе надо только гора варенья. Вторая попытка. Мысли несколько шире. Или ты даже себе не признавалась, что в душе существуют желания, которые противоречили бы понятию долга Снежных? Что сделало бы тебя по-настоящему свободной?
— Ну чего ты прицепился? — вздохнула, хотя уже понимала, что мне и самой интересно понять, каким же будет ответ на этот вопрос. — Не думала я о таком никогда. У меня всегда был долг, им и живем... Правда... с парашютом прыгнуть хочу.
— Не хватает свободного полета? — усмехнулся некромант.
— Наверно... хотя при помощи магии можно не только облако создать, но и взлететь. Но это не то. А вот чтобы так, самой просто шагнуть в пропасть... и полететь... нет, упасть!
— И бабочек в животе от страха и предвкушения, — кивнул мужчина.
— А ты-то откуда знаешь? — удивилась я.
— Ради этого чувства мне пришлось когда-то изменить очень и очень многое в своей жизни, — вздохнул Рок задумчиво.
— Знаешь, — я улыбнулась. — Давай поиграем. Ты говоришь, чего хочешь ты, а я — чего хочу я. Ну как?
— Хорошо, — легко согласился некромант. — Хочу научиться играть на гитаре. Я, то есть это тело, умело. Хочу восстановить навык. В предыдущей жизни я с музыкой не дружил.
— Я хочу собаку, большую, пушистую и, главное, не говорящую. Что бы спихивать ее с кровати, чтобы гулять с ней под таким вот снегом и вычесывать шерсть. Я бы ее очень-очень любила... Теперь ты.
— Я хочу семью, с которой меня связывал бы не долг, а чувства. В предыдущей жизни я достиг много, что считал куда более важным, нежели личное счастье. За семьсот лет я изменил свою точку зрения.
— Семью, с которой связывает не долг, — я на секунду задумалась, и вдруг на душе потеплело. — Знаешь, — я резко крутанулась что бы не смотреть на него. — Я тоже хотела бы такую семью.
— Как много у нас общего, маленькая Снежная, — промурлыкал бывший призрак. — И если очень постараешься меня убедить, возможно, я расскажу тебе, как сохранить бабочек. И без постоянного хождению по лезвию бритвы на грани со смертью.
— Я подумаю, — уклончиво ответила, прекрасно зная, что не усну, пока не придумаю, как это сделать.
— Верю на слово, — кивнул Рок, протягивая мне руку ладонью вверх, чтобы продолжить путь.
Почему-то этот жест в сочетании с его фразой произвел на меня странное впечатление, если учесть, как ранее он отзывался о моем роде. Не удержавшись, спросила:
— Не слишком ли опрометчиво верить на слово представительнице рода Снежных?
— Рок внимательно обвел меня взглядом и очень серьезно сказал:
