Желание

— Спасибо, Тан. Ты смотри, парень ранен, вызови медика.

Тот, кого называли Таном, кивнул и отдал приказ:

— В машину их.

Нас с Шеном усадили в автомобиль и повезли к зданию. Там выпустили где-то в подземном гараже и подняли на лифте в теплый светлый коридор. Шеннарда тут же забрали в медотсек и я могла только благодарить за это. Ну а меня мужчина по имени Тан повел в какой-то кабинет, полный аппаратуры.

— Садитесь сюда, — он указал на стул напротив. — У вас есть браслет?

— Да, — кивнула я.

— Дейн, — Тан позвал кого-то из подчиненных, следящих за аппаратурой и, спустя мгновение, возле меня оказался парень невысокого роста, в форме и со смешным рыжим ежиком на голове. — Взгляни на ее браслет.

Рыжий вопросительно посмотрел на командира:

— Она адекватна?

Я возмущенно вскинула на него глаза и ответила:

— Абсолютно.

Тан сделал повелительный жест рукой.

— Приступай.

Увидев мой браслет, Дейн усмехнулся:

— Старый трюк. Хотели, чтобы вас не видели жучки? В Ллерии все думают, что это помогает.

— Разве нет?

Дейн цокнул языком и с сожалением покачал головой.

— Совсем. Вас не видно только первые двое суток — обычно этого хватает чтобы скрыться, а потом браслет все равно начинает передавать сигнал. Правда, очень слабый и уловить его сложно даже на новейшей аппаратуре. Если вы ценный беглец, они потратят уйму времени, чтобы вас найти.

Теперь ясно, почему группа Райвена шла за нами по пятам. Я была очень ценным беглецом.

— Его можно отключить насовсем?

Дейн крутил мою руку в своей рассматривая браслет, а потом одним ловким движением снял магнитный пояс.

— Отличная работа. Похоже, вы из высокой ступени, леди.

Леди... впервые меня так назвали со дня бегства из резиденции Кастелли. Никакая я не леди уже давно. Так, простая беженка.

— Со временем, — продолжал Дейн. — Отключить нельзя. Можно обнулить — стереть информацию. Со временем, думаю, сможе снять. Правда, останется огромный шрам, так что решайте сами.

Я удивленно уставилась на Дейна:

— Вы научились снимать браслеты?

Он кивнул:

— У вас в Ллерии врачи классно научились ставить такие штуки — у них огромный опыт. Они скрывают технологию, так что мы действовали наугад, когда учились их снимать. Ваш браслет, — он провел пальцем по гладкой поверхности, которая в отличие от меня пережила все без последствий. — Очень дорогой и качественной модели. Можно начать даже сейчас.

— Тогда начнем. Положите руку сюда, — Тан пододвинул ко мне какой-то странный блестящий предмет, напоминающий коврик для компьютерной мыши. — Я не буду задавать вам вопросы, пока мы не считаем информацию с браслеты. Вы можете соврать, а он — нет.

— Не волнуйтесь, леди, — сказал Дейн. — Вы ничего не почувствуете.

Он поднес к браслету датчик. Послышался писк, похожий на звук сканера в супермаркете.

Тан внимательно всмотрелся в монитор. Я внимательно следила за переменой в его лице.

— Леди Летиция Кастелли, — сказал он с улыбкой. — Добро пожаловать в Альянс. Честно говоря, не думал, что вы дойдете.

— Это было сложно.

— С вами пришел ваш брат?

— Да, Шеннард Кастелли. Ему окажут помощь?

— Конечно. Уже оказывают. Я — старший инспектор миграционной службы Гродинска. Моя фамилия Арчик. Можете звать меня по имени — Тан.

Я смотрела на синию нашивку на кармане его мундира. Наверное, это и есть отличительный знак миграционной службы.

— Я отвечу на все ваши вопросы, Тан, — проговорила медленно. — Скажите только одно. Возможно... Может, вы знаете, переходил ли границу Тайлер Гиллерти? Мне важно знать.

Тан покачал головой.

— Простите, но я не имею права разглашать такую информацию. Еще есть пожелания?

— Мне нужно знать о Тайлере

Гиллерти, — повторила я еще раз.

— Извините, я не могу, — повторил Тан. — Чем я вам еще могу помочь?

Глядя в его равнодушные глаза, я поняла, что впервые за последнее время не готова идти в наступление. Он ничего мне не скажет. Ни-че-го. Служба и долг сильнее человечности. Да и какое ему дело до чувств Летиции Кастелли.

— Можете, — устало проговорила в ответ. — Я бы хотела принять душ, переодеться и поесть.

— Я даю вам сутки на отдых, Летиция. Прямо сейчас. Мы поговорим, когда вы придете в себя.

— Спасибо, — ответила я.

В зеркале — небольшом аскетичном прямоугольнике над раковиной — отражалась я. Настоящая я, прошагавшая много дней по снегу, едва не замерзшая и не потерявшая рассудок в подземном тоннеле, потерявшая слишком много.

Удивительно, как на моих черных волосах не появилось ни грамма седины.

Чистое вымытое тело могло заново рассказат мне самой обо всем что произошло. Еще никогда не видела на себе такое количество синяков и ссадин. Даже лицо — мое красивое ухоженное лицо — не было прежним. Царапины, запекшаяся кровь, глубокая трещина на губе и шелушащаяся кожа.

Врач, осмотревший меня, дал какую-то мазь и пообещал, что все будет лучше прежнего. Я не поверила, что может быть лучше, но мазь и впрямь действовала быстро. Уже к утру я выглядела гораздо лучше.

Чистые волосы казались легкими как пух, а мягкая свежая одежда творила настоящие чудеса. Я ощущала себя намного лучше и увереннее.

Я могла бы рассматривать отражение в зеркале еще долго, если бы в дверь не постучали и Дейн, который вчера проверял мой браслет, не сообщил, что старший инспектор уже ждет меня.

Заплетя волосы в простую косу, я еще раз взглянула в зеркало. На похудевшем лице глаза казались просто огромными и как-то лихорадочно горящими. Наверное, я бы сама себя теперь испугалась.

Тан ждал меня в другом кабинете — маленьком уютном и очень теплом.

— Здравствуйте, Летиция. Вы выглядите куда лучше. Прошу садитесь.

— Не боитесь оставаться наедине с опасной преступницей? — спросила я, когда Дейн ушел.

— Здесь вы не преступница.

— Но меня держат под охраной.

— Только до того момента, когда вы примете гражданство. Вы ведь его примете?

Я кивнула.

— Вы всем довольны? Что-нибудь нужно?

— Вы отказались рассказать мне о Тайлере Гиллерти. Может быть, расскажете о моих родителях? Вы ведь знаете, что происходит в Ллерии.

Тан поднялся с места, налил кофе и поставил чашку передо мной. Я едва сдержалась, чтобы не зажмуриться, вдыхая такой знакомый аромат.

— Вашего отца хотели взять под стражу, но, учитывая состояние здоровья, посадили под домашний арест. У вашей матери был нервный срыв, но она уже пришла в себя и находится с мужем. Все имущество Кастелли арестовано. Сейчас идет следствие.

— Бедная Марилен, — вздохнула я.

— Хм...мать вы жалеете больше?

— Да. Она намного слабее, чем отец. Эрих не тот человек, которого можно сломать, а Марилен другая.

— Все, что случилось с вами, Летиция, и вашими родственниками очень тяжело. Вам пришлось пройти тяжелый путь, чтобы обрести убежище и могу вас уверить, что вы его нашли. Надеюсь, вы расскажете мне всю правду.

— Что именно вы хотите услышать?

— Рассказ от первого лица. О том, почему Летиция и Шеннард Кастелли решились бежать в Альянс, что случилось с Эрихом Кастелли, при чем тут "Сияние". Я хочу знать все.

— А зачем вам знать все?

— Видите ли, Летиция, ваш переход через границу имеет политическое значение. Вы понимаете, что больше никогда не сможете вернуться в Ллерию? Вы вне закона, Летиция. Как и ваш брат, как и "Сияние". Вам придется рассказать все мне, а потом повторить еще сотню раз. Если считаете, что с переходом границы все для вас закончилось, ошибаетесь — это только начало.

Тан прав.

Я позволила себе неслыханную роскошь — надежду на счастливый конец. Это было ошибкой. Счастливых концов не бывает. Любая история, не успев завершиться, получает продолжение.

— Хорошо, я расскажу вам, как все было.

Мой рассказ был долгим, подробным, за исключением, разве что моих чувств к Тайлеру. Такие вещи лучше оставить при себе.

Тан задавал много вопросов, припирал меня к стенке, заставляя называть новые и новые подробности. С неизменными хладнокровием и вежливостью он выворачивал меня наизнанку.

Я ощущала себя так, будто бы стою совершенно обнаженная посреди огромного зала, полного людей, а те изучают каждый сантиметр моего тела под лупой. Такое скверное ощущение. Наверное, так и бывает, когда вытаскивают все твои секреты наружу.

После двухчасового разговора, я ощущала себя выжатым лимоном. Покидая кабинет Тан, хотелось только одного — упасть и уснуть.

Я шла в сопровождении двоих солдат по широкому коридору, опустив голову. Не хотелось видеть ничего, кроме коричневых плиток, которыми был выложен пол.

Вдруг меня как будто толкнули. Знакомое ощущение...

Я подняла глаза и едва удержалась на ногах.

— Тайлер! Тайлер...

Я бросилась к нему, но меня тут же оттащили в сторону.

— Тайлер! Пустите меня, ублюдки! — я кричала и пыталась вырваться из цепкой хватки.

— Лети, все в порядке, — уверенно сказал он. — Не волнуйся за меня.

— Да пустите же меня!

— Отпустите ее, — послышался приказ Тана.

Я бросилась к Тайлеру, крепко его обняла и замерла.

— Лети, милая, все хорошо, — шептал он мне на ухо. — Нам больше ничего не грозит, слышишь? Все позади.

Весь мир исчез, потонул в потоке тишины и слов Тайлера. Я не могла слышать ничего другого. Только его голос и стук его сердца.

Тайлер прав — все хорошо. Теперь точно, теперь все пережитое обрело смысл.

— Тайлер, я не знала, жив ли ты... Я шла по подземелью, в темноте, в холоде. Я думала, что умру. А потом я встретила Шена и еще падшего... Он был ранен и я...

— Лети, тише.

Тайлер обхватил мое лицо ладонями и я вмиг ощутила тепло. Такое родное и знакомое.

— Не плачь, — он стер с моей щеки слезу. — Все позади и теперь мы будем вместе. Я обещаю тебе. Ты же мне веришь? Веришь?

— Да-да, верю, я верю тебе...

Он изменился. Выглядел посвежевшим и отдохнувшим, хотя и порядком измученным долгим путешествием. На лбу был пластырь, а правая рука забинтована. Тайлеру точно досталось в ту ночь.

— Мне столько тебе нужно рассказать, Тайлер.

— Мы обязательно поговорим, Лети, но позже. Я обещаю тебе.

Я улыбнулась и сглотнула слезы.

— Итак, Летиция, — послышался откуда-то издалека голос Тана. — Вы хотели знать, жив ли Тайлер Гиллерти? Как видите, жив и почти здоров. Я выполнил вашу просьбу?

— Да, выполнили, — ответила я.

Руки Тайлера лежали на моих плечах и я понимала, что уже ничего страшного просто не может произойти.

— Вы не все мне рассказали, Летиция, не так ли? — спросил Тан, внимательно глядя на нас с Тайлером. — Как и вы, Гиллерти.

— Это имеет значение?

— Еще какое.

Еще какое!

Я вдруг поняла, что наша встреча в этом коридоре была подстроена. Они решили проверить, правдиво ли то, о чем кричали все газеты в Ллерии? Действительно ли мы с Тайлером пара? Теперь есть все подтверждения. С этого момента у них есть все нити, чтобы заставить нас всех — Шена, Тайлера и меня — делать, что прикажут. Ничего не сказать, грамотный подход.

— Я попрошу вас, Летиция, вернуться в свою комнату. Проводите ее.

Я беспомощно взглянула на Тайлера. Тот только молча кивнул.

— А с вами, Тайлер, мы побеседуем с глазу на глаз, — услышала, уходя.

Следующие сутки я не выходила из комнаты. Точнее, меня не выпускали.

Тан говорил, что я не пленница, но верилось в это с трудом. Дважды я пыталась выйти, но оказывалось, что возле дверей стоит караульный.

— Вам не положено покидать комнату, — вежливо сообщал он. — Вернитесь обратно, пожалуйста.

Я молча хлопала дверью и возвращалась. А потом мерила комнату шагами, иногда замирала возле окна и смотрела как тяжелые мутные облака медленно ползут с горных вершин. Где-то там, возможно сидели старейшины шаянов и записывали в книги то немногое, что осталось от множества миров.

Вечером мне сообщили, что Шеннард пришел в себя и я могу его увидеть. Брату вкололи лошадиную дозу лекарств и он проспал два дня. Врач, которого пришел ко мне, сказал, что Шен в порядке и с ним все будет хорошо.

Меня провели в медицинский отсек.

— Ваш брат там, — доктор указал на дверь. — Можете пройти.

Я благодарно кивнула, открыла дверь и тут же замерла на пороге.

Шен лежал на кровати, к его руке была подведена трубка капельницы. Бледный, небритый, с темными кругами под глазами, он казался беспомощным. Волосы отросли и рисунок, тщательный выбритый умелыми парикмахерами, исчез.

— Лети, — улыбнулся Шен.

Я не могла двинуться с места. Этого просто не может быть! Так не бывает.

У столика с лекарствами спиной ко мне стояла Берта. Она готовила шприц, чтобы сделать Шену укол. Я снова видела строгую прическу и выбившийся из нее локон, ловкие движения и слышала тихий робкий голос. Берта стала прежней? Не той решительной девушкой с горящими глазами, что вытолкнула меня в холодный тоннель среди ночи.

— Здравствуйте, — девушка обернулась и кивнула. — Я дам ему укол и он быстрее придет в себя. Ему еще трудновато говорить, так что немного подождите, хорошо?

Я рассеянно ответила "да", прошлась и села на край кровати, взяла Шена за руку, пока еще очень слабую.

Медсестра оказалась простой очень похожей на Берту. Где настоящая Берта, я могла только гадать. Странное ощущение — думать о человеке, благодаря которому ты жива.

— Шен, как ты?

Он слабо сжал мою ладонь:

— Мне очень хреново. Но жить буду.

— Конечно, будешь, конечно. Шен, я видела Тайлера. С ним все в порядке, а вот про остальных не знаю ничего. Еще я узнала о наших родителях...

Я замолчала, не зная, стоит ли говорить ему все сразу.

— Ну? — нетерпеливо спросил Шен.

Он заметно разволновался, лицо вмиг изменилось.

— Говори, Лети! — Шен сказал это раздраженно, а потом прикрыл глаза и добавил тихо: — Лет, у меня нет сил вытаскивать у тебя по слову в час.

— Отец под домашним арестом, а Марилен после нервного срыва.

— У нашей мамочки сорвало крышу, не пережила утери короны...

— Шен, ты что? — чего-чего, а таких слов я не ожидала.

— Брось, Лет. Ты не хуже меня знаешь, что для нашей Марилен мы лучше бы подохли, чем стали преступниками.

— Шен, она наша мать.

— И что? Она всегда хотела "сохранить лицо". Если бы не ее желание свести тебя с Томмардом, может, все бы случилось по-другому.

— Ты это о чем?

— А ты вспомни, как она уговорила тебя с ним помириться. Вспомни, что произошло, Лети!

Я была бы рада все вспомнить. Это бы помогло мне самой. Но я не могла при всем желании. Летиция отдала свое тело и свое место, а память слишком ценный дар, чтобы просто так с ним расставаться.

— Да, я помню, Шен... Но я думаю, сейчас не время вспоминать старые обиды, да? Марилен не лучше, чем нам. Мы все пострадали.

— Марилен воевала за наше положение в обществе, а я его всегда ненавидел. Знаешь, Лет, я бы запросто отдал все свои ступени, все привилегии. Лучше перебиваться с хлеба на воду и жить в трущобах, чем знать, что Хейли больше нет.