— Верно, — согласилась Тумайни. — Что ж, пока лучше молчать об этом. А там посмотрим. Слышишь? Если хочешь жить, не раскрывай больше рта вовсе, — обратилась она к Огоньку.
— Мне все равно, выживу я или нет, но сказать мне больше нечего, — откликнулся тот, отворачиваясь.
Лачи с небольшой свитой, невозмутимый, — лишь напряженная линия рта выдавала, что это не так — уже ждал их на вытоптанной площадке неподалеку от прииска. Несколько тропинок разбегались отсюда, вели через кустарник. Тянуло дымком. Небольшие хижины и фигуры рабочих напомнили Огоньку сбор агатов и то, как ему жилось. Он поспешно отвернулся, но встретил взгляд Лачи и снова принялся разглядывать хижины. Только присутствие главы Хрусталя чувствовал и затылком.
Южане тоже спешились. Лачи заговорил первым.
— Перед тем, как начнем расспросы, скажи, как это понимать — вы похитили моего человека?
— Он сам пришел, — сказала Тумайни. — Лично мне он не нужен, полукровок я не приваживаю.
— Что ж, тогда пусть идет к нам, — голос Лачи был мягким, но взгляд не обещал ничего хорошего.
— Нет, — отрезала Тумайни, и Огонек вздрогнул от неожиданности. — У нас тоже теперь есть к нему пара вопросов. А если сам хочешь что-то спросить у него, спрашивай при всех. И после того, как мы закончим наши дела — или тебе важней этот... — она не договорила, но отвращение на лице было яснее слов.
— Что ж, тогда можно начать... — Лачи не договорил тоже, приложил ладонь ко лбу, вглядываясь. — Погоди. Это из моей свиты.
Молодой человек на грис скакал, не разбирая дороги, не заботясь о животном; почти вывалился из седла, отчаянно размахивая руками. Пришлось дожидаться, пока он приблизится. Лачи сам поспешил навстречу, не желая, чтобы предназначенная ему весть достигла чужих ушей. Выслушав, обернулся резко, изменился в лице, крикнул южанам:
— Значит, среди вас не только воры, но и убийцы! Мне только что донесли, что погиб один из лучших моих молодых воинов!
Северяне быстро подбежали и встали подле своего предводителя, будто бы невзначай сжали радужные ножи и дротики.
— Не знаю, о чем ты говоришь, — сердито сказала Тумайни, не обращая внимания на оружие и подходя ближе. — Чушь какая-то.
— Зато я знаю, — произнес Кайе, тоже приближаясь к Лачи и остальным. — Остальные тут ни при чем. Мы разговаривали с полукровкой ночью в лесу, далеко от наших лагерей. Твой человек напал на него, потом на меня, когда я вмешался.
— И поэтому ты молчал? — голос Лачи стал выше обычного. — Никогда бы Шику не стал убивать или ранить своего товарища. Скорее это ты напал на Шику. И что там делал ты сам — уйдя с вашей стоянки в сторону Севера?
— Ты знаешь, что, — сказал Кайе.
Лачи внезапно целиком с собой совладал.
— Что ж, я готов поверить — это полностью наши дела. Тогда я в любом случае должен забрать и допросить этого мальчика. Если он убегает ночью из нашего лагеря, второй мой человек идет за ним следом, и кончается дело убийством и нападением на посланника — я обязан это расследовать. Если угодно, обещаю после вернуть полукровку.
— Вы очень уж быстро нашли тело, — обронила Тумайни.
— Шику заметил отсутствие полукровки и пошел за ним, сказавшись ночной страже. Когда время прошло, мои люди поспешили за обоими, не дожидаясь рассвета. Ты знаешь, мы все тут настороже. Я выехал раньше, чем они вернулись.
По взгляду Лачи Огонек понял, какого свалял дурака. Ну конечно, следящий камушек был не один, и Шику легко было идти за беглецом.
Опустил руку, пальцами нашарил в тесьме, украшении подола, уплотнение. Так вот он где. Эх, как есть дурак. Вытащил бы, и Шику бы не погиб.
Тумайни колебалась, Толаи что-то сказал ей на ухо, и Огонек понял, что все пропало.
— В конце концов, это действительно ваши дела, — произнесла женщина. — Раз у вас нет претензий насчет убитого...
Как только я окажусь возле Лачи, мне уже не выбраться, подумал Огонек. Кайе помнит про связь — он может сказать сейчас вслух, только и южанам этого знать не стоит. Но даже если не скажет — он тоже понимает, что к чему, и как он поступит...
Некогда было думать.
— Тумайни, позволь мне спросить, — громко обратился Огонек к женщине, когда один из южан уже взял его за руку.
— Что еще? — бросила та раздраженно.
— Ты знаешь, что строят люди Тейит возле ущелья при входе в долину?
— А в самом деле, что? — с любопытством спросил Толаи, поднимая взгляд на склон, будто мог что-то рассмотреть сквозь него. — Наши разведчики как раз успели заметить движение на той стороне.
— Проныры южные, — пробурчал кто-то за спиной Лачи. Сам Глава Хрусталя не выказал беспокойства или досады, ответил даже охотно:
— На это ответить легко. Там найдены развалины одного из городов наших предков. Мы хотим понять, осталось ли там что-то ценное, не поглощенное лесом и временем.
— Я слышал другое, — сказал Огонек, надеясь, что его не убьют прямо сейчас. — Там действительно есть развалины, но вы строите крепость дальше. Вы сможете контролировать весь отрог и Долину...
— Силы подземные! Ты снова на Юге решил найти покровителей? — почти весело спросил Лачи. — У тебя память куропатки, о прошлом уже забыл?
"Эту ночь я еще помню", — хотел сказать Огонек, но промолчал. Во всяком случае, пока он остался цел — видимо, Лачи все еще надеялся провернуть все себе во благо, или не решался прилюдно прчинить вред полукровке: на Кайе это отразится немедленно.
— Мне надоело все это, — в голосе Тумайни была досада, но Толаи приблизился к ней и говорил что-то.
Северяне тоже сгрудились и переговаривались, и ветер как назло поднялся сильный, мешая прислушиваться.
— Но тут слишком много странного происходит. Я готова проехать дальше вашего прииска и своими глазами посмотреть, что вы там все-таки строите, — произнесла наконец Тумайни. — Чтобы потом не возникало лишних вопросов.
Огонек понял, что своего добился — на него вновь перестали обращать внимание. Он ощутил, что Кайе подъехал сзади совсем близко — их грис соприкоснулись боками.
— Это было неожиданно, — сказал юноша. — Почему?
— Не придумал ничего лучшего и был зол на Лачи, — честно сказал Огонек.
— Но это правда?
— Увидишь.
Дорога оказалась неблизкой — вьющаяся по горному склону тропа, по бокам поросшая какими-то колючими лопухами в половину человеческого роста высотой. Ногой Огонек то и дело задевал за колючки. Ехать ему пришлось подле Тумайни; Кайе вел себя на удивление покладисто и согласился с указанным ею местом. Внизу ущелье было довольно чистым, удобным для проезда. Огонек то и дело думал о том, как бы оказаться поближе к краю и якобы ненароком сорваться, но не хотел гибели грис. А еще он настолько устал, что даже смерти не получалось желать по-настоящему сильно. Пить вот хотелось очень, и он бы с легкостью нашел здесь воду в основаниях широких листьев, но не мог покинуть седло.
Чтобы отвлечься, рассматривал черные косы Тумайни, причудливо заплетенные — тонкие косички шли от висков и соединялись вместе у основания шеи. Косички колыхались в такт бегу грис, и так же двигались составные золотые подвески.
Снова начал сыпать дождь. Огонек пытался подставлять ладонь — наполнить влагой, но без толку. Они миновали частично расчищенные развалины — и впрямь древний город. На расколотой стеле, потемневшей от времени, Огонек заметил выбитые изображения птицы -цветочницы и орла. И по сей день этих птиц любит север... Тут было мало рабочих, они низко кланялись всадникам, смотря на южан со страхом. Те спешились, обошли расчищенные площадки. Интересным это место могло показаться лишь любителю старины. Тумайни подозвала полукровку и заявила, что готова ехать дальше. Куда именно, Огонек не мог указать, и сник окончательно, заметив легкую улыбку Лачи.
— Расспросите здешних рабочих, они знают наверняка.
— Это уже наглость, — Глава Хрусталя пожал плечами. — Может, вернемся к расспросам о Солнечном камне?
Но Кайе о чем-то поговорил с Толаи, и тот обратился к Лачи, как и прежде неторопливо и уважительно:
— Раз уж все мы сюда поднялись, стоит всё прояснить окончательно. Здесь тупик, но если какие-то работы еще ведутся, подход к ним не с южной стороны. Позволь мне задать пару вопросов этим трудягам — я пойму, правду они говорят или нет.
— Чего вы хотите? — спросил Лачи. — Все-таки поссориться с нами, любой ценой? Это в любом случае не ваша земля.
— И не ваша. По договоренности мы делили только Долину Сиван, и то — на время добычи Солнечного камня.
— Мы спускаемся, — сказал Лачи. — Хватит уже, из-за бредней мальчишки и его ночных похождений потеряли полдня.
Северяне направились к своим грис, южане помедлили, поспорили, но тоже сочли за лучшее закончить дело. Вдруг появился Кайе — Огонек вздрогнул, осознав, что тот возник чуть не из воздуха. Кажется, стражи из свиты Лачи опешили тоже. Он стоял на земле перед всадниками, частое дыхание выдавало — недавно бежал. Верхнюю одежду, мешающую двигаться, он сбросил, остался в таких же багровых штанах и безрукавке. Мокрые пряди прилипли ко лбу, мешали смотреть, но взгляд сквозь них был Огоньку слишком хорошо знаком — злое упрямство.
— Там неподалеку открытое место — с него видно эту новую крепость.
Теперь им пришлось идти, а не ехать. Спутники-стража расчищали путь, срубая колючий кустарник. Впереди не ждет ничего хорошего, понимал Огонек. Скоро все разрешится. Змея может свернуться кольцами, изгибаться, но у нее есть своя длина, и больше не вытянешь. Миром Север и Юг уже не разъедутся.
Вскоре показался прогал, а за ним — каменистая тропка вверх, в гору. Идти по скользкой сырой почве было трудно, то и дело или пласт глины норовил вывернуться из-под ноги, или ссыпаться камешки.
— Как тут могли что-то строить? — спросил Толаи. — Тут должны быть оползни.
— Есть твердые участки, хотя и опасных тест много, — согласился Лачи. — Город предков, пусть не по вине обвалов, простоял недолго, но свою задачу исполнил.
На вершине у Огонька дух захватило — здесь было ниже, чем в Тейит, но гораздо красивее. Горы казались зелеными облаками, вся Долина Сиван просматривалась, кроме южного дальнего края, несколько утесов, как растопыренные пальцы, позволяли рассмотреть через них земли к северу и западу. Здесь ущелье сужалось, по его дну могли проехать четыре всадника бок о бок.
А внизу под стоящими на вершине кипела работа — там возводили небольшую крепость.
Тумайни задохнулась от гнева:
— Значит, построив тут это, вы и впрямь будете контролировать весь хребет! И всю Долину Сиван, и новые месторождения. И найденные нашими людьми новые "колодцы" тоже.
Лачи отозвался устало и раздраженно:
— Я не хотел, чтобы вы сюда добрались, но раз так, можете не трудиться — северный край Долины наш, во всяком случае на время добычи Солнечного камня. Пока мы можем тут строить.
— Такого права нет в договоре! А если позволить — потом вас отсюда не выкурить! Думаешь, незаметно, как вы все дальше пытаетесь продвинуться от границ?
— Это всё? — спросил Лачи. — В договоре сказано про добычу камня и про ведение работ, вы не оговаривали, каких.
Его спокойствие оттеняло ярость Тумайни. А Толаи... он растерялся. Начал говорить о том, что надо отправить в Асталу голубя.
Твердые горячие пальцы ухватили Огонька сзади за локоть. Подросток вздрогнул — совсем забыл, кто здесь еще рядом.
— Иди за мной.
— Куда ты пошел? — рявкнула Тумайни, глядя на Кайе, как будто и его заодно хотела убить, не только лишь северян.
— Отцепись, — бросил тот. — Это не земля Тейит, хожу, где хочу.
С этими словами он ринулся вниз по дорожке, по которой поднимались недавно.
— Остановись, что ты задумал? — Огонек мчался за ним, не успевая смотреть под ноги, поскальзывался, чуть не падал, исцарапался о ветки сбоку тропы, и только благодаря прежним навыкам ничего себе не вывихнул и не сломал.
— Толку от этих... послов, — зло выкрикнул Кайе. — Лачи же издевается!
Он свернул на совсем уже неприметную тропку, и вскоре они оба оказались на каменном карнизе у зачатков крепости. К ним бежали местные стражи, сверху что-то кричали.
— Не подходи ко мне, — велел Кайе. — Сядь на землю. Мы не вернемся в Асталу с позором.
— Погоди же, ты...
— Сядь! — он метнулся вперед, не обращая внимания на бегущих, и повернулся к ущелью. Глубоко вздохнул и обхватил себя руками, словно замерз и пытался согреться. Стоял так недолгое время. Потом резко выбросил руки вперед. А потом на другой стороне загорелся лес, задымилась сама земля.
Огонек прижал ладони к лицу, ничего не желая видеть и знать. Но тело ощутило толчок, а уши услышали нарастающий шорох, переходящий в низкий рокот.
Когда он открыл глаза, перед ним не было зеленого склона, только мешанина из глины, камней и стволов, над которыми клубился не то дым, не то пыль. Люди рядом кричали, указывая вниз. Шатаясь, он поднялся, не понимая, почему и крепость цела, и сам уцелел. Ведь вспыхнул огонь, заполнивший все... Подошел к людям, не разбирая, с севера они или с юга.
Ущелья внизу больше не было, его заполняла такая же мешанина обломков. Отныне там не пройти. Утесы-"пальцы" сложились друг на дружку, закрыв вид на запад.
Огонек слышал чью-то молитву. Одна строчка из нее повисла над его головой и повторялась, и повторялась:
"Сохрани нам рассудок".
Сколько он тут бродил, Огонек не знал — но пришел в себя, едва не натолкнувшись на Лачи. Ощутил восхищение и почти страх за него — Соправитель стоял перед Кайе, что-то выкрикивая тому в лицо — слова в ушах Огонька слиплись в один ком.
Лица Кайе полукровка не видел, и не хотел видеть.
За Лачи полукольцом уже собрались все местные, их было много, а с южанами — десятка три человек. Но они сами держались подальше от юноши в темно — красном. Тот ничего не делал, просто стоял и смотрел.
...В Тейит часто охотились с помощью птиц. Полукровка не слишком любил и слушать о таком развлечении, не то что смотреть. А у Хараи был сокол, и у Шику был, и они любили рассказывать. Завидя жертву, хищная птица камнем падает на нее, сложив крылья — и может показаться, что вот-вот, и охотница разобьется. Но она всегда успевает, и, даже промахнувшись, разворачивается над самой землей и взмывает в небо.
Сейчас ему показалось, что перед ним две таких птицы, и кто-то успеет раньше — Лачи отдать приказ или Кайе снова вызвать огонь.
— Назад, — приказал Лачи своим. — Уберите оружие и отходите.
Этого не ожидали.
— Но, эльо...
— Выполняй! — рявкнул Лачи. Огонек вздрогнул.
— Отойдите и уберите оружие, — распорядился Лачи уже обычным своим голосом, только до крайности напряженным.
Северяне не сразу, но подчинились. Глава Хрусталя оставался невозмутимым, и Огонек вновь почувствовал что-то близкое к восхищению.
— Что же, ты себя показал, — сказал Лачи, обращаясь к противнику. — Подумай, что делаешь, мальчик, если это не всё.
А потом наконец раздался голос Кайе, глухой и надтреснутый:
— Чем недовольны? Там же не ваша земля. Пробегала какая-то крыса, подумаешь, я убил ее. Ваша крепость цела.
