Сомнения отразились на ее лице — скорее пятьдесят на пятьдесят. И да, и нет. Если сердце было полно ожидания, то разум отказывался принимать настолько призрачный, сомнительный вариант будущего.
Единственное в чем она была абсолютно уверенна — это то, что внутри себя она постоянно ощущала присутствие того, в существование которого ее разум отказывался верить. И сознание не могло отвергнуть того факта, что огненное пламя его души, пробежавшееся по ее венам, было физически реально.
И пока в ней жива эта вера в него — жива и надежда на то, что желание отыскать свою вторую половинку выведет ее на дорогу, в конце которой она непременно встретит его. Нужно лишь очень сильно этого захотеть, влить в матрицу желания веру, как мастер заполняет пустую форму гипсом, и тогда мечты обретут реальность!
Чаша весов перевесилась в сторону ухода от мужа, в сторону новой жизни.
Сжав в ладони заветный зеленый камешек на своей груди, Лера села в машину.
* * *
Через неделю, выдержав скандал с Никитой и его упреки в несостоятельности ее, как матери, Лера собрала только необходимые вещи и стащила их вниз по лестнице. С Настей она проговорила накануне полночи, и эта беседа подняла ее пошатнувшийся после слов мужа дух.
Стоя перед дверью на улицу и держась за металлическую ручку, она мысленно попрощалась с этим домом, который был для нее символом прежней жизни. Выйдя на улицу, она решительно, не оборачиваясь, направилась навстречу неизвестности.
Восход.
Глава 38.
Подойдя к стеклянным дверям третьего терминала в аэропорте Хитроу17, Дэниел плотнее надвинул головной убор на глаза. Двери услужливо разошлись в разные стороны, пропуская людей внутрь. Несмотря на то, что на нем была бейсболка, темные солнцезащитные очки в пол лица, обычная свободная белая футболка без каких бы то ни было надписей и потертые джинсы, он все равно чувствовал себя неуютно в толпе, снующей по залам. Ему казалось, что рано или поздно его узнает кто-нибудь из поклонников, а еще хуже — поклонниц, и все его старания остаться незамеченным пойдут прахом.
Уж лучше поздно, думал он пробираясь к залу прилета.
Пластичная походка, высокий рост и статная, подтянутая фигура невольно притягивали к себе взгляды окружающих. Дэн старался сутулиться, но уже через несколько минут он забывал об этом, его плечи расправлялись, и приобретенная привычка держать спину ровно брала свое.
Судя по информации на табло, самолет из Чикаго прибыл без опоздания, а значит, он увидит Томаса через каких-то минут двадцать — тридцать.
Дэн волновался. Сколько они с ним не виделись? Восемь? Нет семь лет.
Тот приезжал к нему только один раз, через полгода после того, как Дэн устроился на новом месте. В то время он еще жил на съемной квартире, предоставленной ему агентством. Но их встреча тогда вышла не особо радостной, потому что слишком живо напоминала Дэну о том, что он всеми своими силами пытался забыть. Отношения не имели продолжения. Граница, которую он провел между прошлым и настоящим, была настолько явной, что Томас с сожалением ретировался. Его бывший друг звонил еще несколько раз после этого, но, похоже, прохладность в голосе Дэна заставила его отказаться от попыток поддерживать и дальше приятельские отношения.
А жаль! Это было грандиозной ошибкой!
Но тогда он жил, как во сне. В ледяном безмолвии. Теперь, очнувшись от летаргии, Дэниел мог понять, что с ним происходило в то время, от чего он на самом деле отказался. Поэтому, когда в трубке раздался знакомый голос Томаса, Дэн несказанно ему обрадовался. Тот сообщил, что прилетает в Лондон по делам и был бы рад встретиться со своим старым приятелем. Дэниел невесело усмехнулся, вспоминая то, как Том замялся, нерешительно добавив: '... если ты, конечно, не против...'.
Что ж, он вполне это заслужил! Как сложатся их отношения сейчас, после стольких лет разлуки?
Встав за спины встречающих, Дэн сосредоточил свое внимание на тех, кто выходил из зоны таможенного контроля.
Томаса он узнал сразу, как только тот появился в проходе. При виде старого друга Дэн расплылся в широкой улыбке, не сумев сдержать вырвавшийся смешок.
Нет, ну надо же, тот ни сколько не изменился!
Светлая голова Тома возвышалась над толпой, как солнце над лесом. Он легко вышагивал рядом с миловидной латиночкой с аппетитными округлыми формами, которой явно льстило внимания красивого спутника. Она вся даже раскраснелась от удовольствия, и ее глаза блестели, а щеки пылали румянцем.
Но все же нечто неуловимо новое появилось в движениях приятеля. Дэн заметил, что к прежнему юношескому обаянию Томас добавил еще спокойную уверенность в собственной неотразимости, которая была настолько естественна и очевидна, что не требовала доказательств. Его вьющиеся золотые волосы были короче, чем Дэн помнил с их последней встречи. Они прикрывали уши и доходили только до верхней части шеи, но от этого Том только выиграл. Новая прическа делала его моложе и создавала впечатление открытости с оттенком легкомысленности. Легкая полупрозрачная рубашка с короткими рукавами была создана не скрывать, а подчеркивать достоинства его загорелого мускулистого тела. Она была выпущена поверх широких летних белых брюк.
В общем — этакий жиголо на отдыхе!
Пока Дэн был занят его оценкой, Том тем временем распрощался с девушкой, галантно поцеловав ей руку. Сжимая ручку от чемодана, он обводил толпу встречающих взглядом, ища в ней своего старого друга. Тогда Дэниел снял очки и приготовился было уже махать тому рукой, но этого не потребовалось. Несмотря на маскировку, Томас без труда узнал его и уверенным шагом направился в его сторону.
Люди расступались перед ним, как волны перед белоснежной яхтой.
— Привет! — воскликнули они почти одновременно.
Их глаза искрились от сдерживаемых чувств. Сначала они чинно протянули руки для рукопожатия, но уже в следующий момент не заметили, как оказались в объятиях друг друга.
— Том! Как же я рад тебя видеть! — казалось, что широкая улыбка Дэна сведет мускулы на его лице.
— И я, дружище!
Они отстранились и пару мгновений рассматривали друг друга. Глаза Томаса сияли от радости, а в следующий момент в них появилось лукавство:
— Боже, во что ты одет?! — в притворном ужасе произнес он. — Что дела совсем плохи? Видишь, не нужно было так резко менять поле деятельности! — понизив голос, он сочувственно добавил: — Хочешь, я замолвлю за тебя словечко, и ты вернешься на подиум?
Дэн не выдержал и рассмеялся. Боже! Как ему недоставало подтруниваний этого парня!
Их встреча привлекла ненужное внимание людей, и Дэн, коротко мотнув головой из стороны в сторону, бросил Тому: 'Давай двигать отсюда', после чего натянул очки, и они направился к выходу. На стоянке он не удержался и в свою очередь подколол друга, когда тот укладывал свой чемодан в багажник его новенькой Тайоты:
— Что, всего один чемодан? И как же ты здесь выживешь без одежды?
Томас усмехнулся, в глазах появились бесенята:
— Ты хочешь сказать, что в Лондоне нет ни одного приличного магазина? Вот черт! — он прижал руку к груди, имитируя сердечный приступ. — А мне ведь говорили, что это всего лишь большая деревня по сравнению с Чикаго, но я не верил. Тоже мне друг! Неужели трудно было предупредить? Я бы подготовился! — повернувшись к Дэну всем корпусом, он с тревогой спросил: — Как думаешь, может еще не поздно повернуть назад?
— Туше! — Дэниел поднял руки, признавая свое поражение. — Черт, как же я по тебе соскучился!
Он легко толкнул Тома в плечо. Тот сразу посерьезнел, и его глаза увлажнились. Скрывая свои чувства, Том направился к передней дверце автомобиля, но его остановил оклик Дэна:
— Ты куда собрался, приятель?
Остановившись, Томас с недоумением посмотрел на друга. Дэн уже снял очки и с усмешкой, подняв одну бровь, смотрел на него.
— Ты в Англии! — напомнил ему Дэн.
Томас хлопнул себя по лбу, вспомнив, что в этой стране ездят на автомобилях с правым рулем. Пришлось обойти машину и сесть слева.
Забравшись внутрь машины, Дэн кинул бейсболку и очки на заднее сидение и вздохнул с облегчением. Легкая тонировка по бокам не давала возможности разглядеть людей в салоне.
— Куда тебя отвезти? Где ты собираешься остановиться? — поинтересовался он у друга, заводя мотор и выводя автомобиль со стоянки. — Может, поживешь у меня?
— Вообще-то я рассчитывал на то, что ты мне это предложишь, — отозвался тот с хитрецой. — Я даже не заказывал номер в гостинице.
— Вообще-то, я имел в виду вовсе не гостиницу, — парировал Дэн, — а теплую постельку какой-нибудь девчонки. У меня же обычная холостяцкая квартира.
— Ты хочешь сказать, что в этой деревне можно найти приличных девиц?
На лице Тома вспыхнули такие радость и надежда, что Дэн не выдержал:
— Все, сдаюсь! Тебя невозможно переиграть!
Томас усмехнулся.
— Я на самом деле с удовольствием поживу у тебя, — а затем, посерьезнев, добавил: — Вдвоем. Как в старые добрые времена...
Пока они выруливали на трассу к Лондону, в машине стояла тишина. Каждый был погружен в воспоминания.
Первым не выдержал Том:
— Кстати, по поводу твоей холостяцкой берлоги! Это легко поправимо. Неужели пара молодых, привлекательных парней не сможет закадрить девчонок, которые скрасят их одиночество? Только вот... — сморщившись, он обвел Дэна глазами, — нужно будет кое-что коренным образом исправить.
— Ты имеешь в виду мой прикид?
— Это так теперь называется? Что, на музыкальном олимпе, чем страшнее выглядишь — тем круче?
— Не переживай за меня, мамочка! В плане одежды мои вкусы не поменялись. Это для маскировки. Понимаешь, фанаты проходу не дают. Никакой личной жизни.
— А может, фанатки? Так чего теряешься?! Как при этом может отсутствовать личная жизнь? Эх, не ценишь ты своего счастья...! — мечтательно закончил он.
— Ну, ну... — хмыкнул Дэн. — Спорим, что даже такой любвеобильный кролик, как ты через пару месяцев такой жизни волком бы взвыл! Гарри с Полом тоже поначалу наслаждались вниманием к своим персонам, купались в лучах славы. Но когда молодые девчонки лет пятнадцати начали вылавливать нас даже в туалетах, то и они познали по чем фунт лиха. Это мы с тобой со своей закалкой еще можем воспринимать все более-менее спокойно и с юмором. Но видел бы ты глаза Пола, стоявшего у писсуара, когда одна из фанаток вломилась в уборную через окно, сняла с себя трусики и бросила их ему в лицо! — Том усмехнулся. — Да, очень смешно! А парень потом с месяц боялся в общественный туалет один ходить!
За стеклом мелькали бесконечные поля. Дорога была монотонной и однообразной.
— Даже я порой не выдерживаю, — продолжил рассказ Дэн. — Бен так вообще купил себе дом в деревне и вывез туда жену с дочерью подальше от назойливых репортеров и поклонников! Я и сам уже начал об этом подумывать.
Некоторое время они молчали. Похоже, Томас переваривал информацию, которой его нагрузил Дэн.
— Но, спорим, львиная доля обожания приходится именно на тебя, — сделал он вывод. Дэн ничего на это не ответил и только вздохнул. — Такова цена славы. Вы больше не принадлежите себе. Но тебе нравится то, чем ты занимаешься? Ты не жалеешь, что ушел из модельного бизнеса?
Дэн задумался.
— Если не считать назойливости журналистов и фанатов, то да. Понимаешь, слово 'нравится' — не совсем то, чем можно это описать. Мне кажется, что я, наконец, нашел себя. Я делаю нечто действительно важное в своей жизни и нужное для других. Кем я был раньше? Безликой вешалкой, чужим образом, чьей-то мечтой... Извини, этот камень не в твой огород. Сейчас же я тот, кем являюсь на самом деле. На сцене тебя или любят и воспринимают таким, каков ты есть, или не признают вообще. Я получаю ни с чем несравнимое удовольствие от того, что играю на струнах душ людей, извлекаю из них эмоции, освобождаю чувства и заставляю их дышать полной грудью, жить настоящей жизнью. Пусть даже хоть на пару часов, пока длится наше выступление! Не важно. Ты просто не представляешь, какой это драйв, когда люди поют вместе с тобой, плачут, радуются, находятся на той же волне, что и ты! В эти моменты я ощущаю себя древним божеством, способным вести за собой толпы...
— И соблазнять юных, чистых дев, — закончил за него Томас.
Дэн от души рассмеялся.
— Боже, Том ты совсем не изменился! — сказал он, утирая слезы.
Но, вразрез беззаботному настроению Дэна, Том вдруг стал серьезным.
— А вот ты очень изменился, — коротко бросил он и уткнулся в окно.
Они были уже на подъезде к Лондону. По сторонам от приподнятой над землей ленты дороги высились стеклянные современные здания, за которыми прятались небольшие одноэтажные дома. Вдоль их пути стояли огромные рекламные щиты, которые привлекли внимание Томаса.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Дэн.
— Извини, может быть, я скажу неприятные для тебя вещи, но когда я провожал тебя в эту страну, то казалось, что я общаюсь с зомби. Никаких эмоций, полное безразличие. Тебя ни чем нельзя было пронять! Да еще этот теракт в Нью-Йорке в день твоего отлета... Ты даже не представляешь, как я тогда переволновался, а ты даже не позвонил, когда прилетел в Лондон! В общем, одно тогда наслоилось на другое... Я не находил себе места. Ничем не мог тебе помочь, и это реально убивало. Первое время после твоего отъезда мне даже страстно хотелось придушить эту Анжелу! Эту гадину, которая... В то время, как ты страдал, она мило расточала улыбки и вела себя так, словно ничего не случилось! Я даже хотел...
Мстить?
Дэн с удивлением увидел, как на скулах Томаса заиграли желваки.
Это жизнерадостный, солнечный человек собирался мстить? Неужели у него, и правда, могли возникнуть подобные мысли?! И все это из-за него? Ради него??
Совесть дала о себе знать ощутимым уколом. Вот слепец! Он не замечал ничего, кроме себя!
— Да еще тот прежний приезд сюда... — покачал головой Том. — Да, бог с ним! Я не к тому ворошу все это, чтобы уязвить тебя. Нет, просто пытаюсь воссоздать ту безрадостную картину, того призрака, в которого ты тогда превратился. Хочу сказать, что с того времени, как мы виделись с тобой в последний раз, ты здорово изменился. Нет, правда! Я рад видеть перед собой совсем другого человека.
— И что же во мне изменилось?
— Вернулся прежний Дэн, — голос Тома повеселел. Как и прежде, он не мог долго грустить. — Мало того, в тебе появилось нечто новое. Никогда прежде не слышал, чтобы ты так часто и свободно смеялся, шутил. Обычно только улыбался и отмалчивался, а тут остришь, язвишь, в общем расцвел. Колись, кто она?
— Не понял? — завис Дэн.
— Ну-у-у, думаю, что такие разительные перемены возможны лишь в одном случае... — видя, что его не понимают, Томас пояснил: — Любовь! Или я не прав? Рассказывай. Не видя ее, я уже готов расцеловать ее за то чудо, что она с тобой сотворила!
— Ты ошибаешься. Никого у меня нет.
'Пока нет', — мысленно поправил себя Дэн, — 'но обязательно будет'.
Том скептически посмотрел на него, но ничего не ответил. Мол, не хочешь, не говори, а я останусь при своем мнении.
